Александра Дроздова – Меня зовут Алика, и я – Темная Ведьма (страница 15)
– Ночевать будем здесь, – поддержал его Харн.
Настала пора высвободиться из теплых удерживающих меня серых рук самого надежного служителя. Но первой слезть с бизона Харн не дозволил. Только после того, как он одним ловким движением оказался стоящим на земле, он помог спуститься с Марха мне, а затем и Соне.
Мышцы ломило даже те, о существование которых я и не догадывалась. Противная дрожь периодически сотрясала все мое тело, голова явно кружилась, немного подташнивало.
– Я займусь костром, – крикнул Гиур и последовал в лес, куда недавно ушел белый командир четверки.
Харн расседлал своего крылатого бизона, шепнул что-то на мохнатое ушко, после чего и Марх неспешно покинул нашу стоянку среди оранжевых стволов и голубых иголок.
– Что стоишь, темная? – яростно обратилась ко мне Мелина.
В руках у нее был мешок, которым она швырнула, целясь мне в лицо. Я не успевала никак среагировать. Мало того, что даром без проводника не воспользоваться, так и ощущения после дорожной тряски были мерзейшими. Волосы всколыхнулись, негодуя от моего бездействия. Но вмешалась золотая светлая сила Харна в виде солнечного аркана, она аккуратно подхватила запущенный снаряд и осторожно положила на траву. Самый быстрый среди служителей мужчина бросил на свою напарницу хмурый взгляд и негромко спросил:
– Что тебе надо, Мелина?
Девица фыркнула сквозь золотую маску. Наверное, кобыла явилась на ее зов за умение отменно разговаривать на лошадином. Фырканье получалось у светлой очень натурально. Мелина со злостью перекинула свою густую белую косу за спину, снова полыхнула в меня желтым взглядом полным ненависти, но соизволила ответить:
– Пускай помогает, а не прохлаждается.
Да… С этой служительницей ордена Пресветлого бога у меня будут большие проблемы, просто огромные...
– Да что с тобой? – искренне возмутился наш с Соней защитник.
Но этот вопрос красавица Мелина оставила без ответа, принявшись раздраженно обустраивать свое место для сна.
– Я бы помогла, – сказала я тихо, – но своими руками я мало, что могу.
Неожиданно на моем плече я ощутила тяжесть руки недавнего заступника. Он развернул меня к себе лицом, и я увидела в его глазах встревоженный отсвет пламени. Он произнес так тихо, чтобы услышать могла только я:
– Поверь мне. Я разберусь со всем этим. Недалеко есть маленький ручей, пройдитесь с дочерью, освежитесь.
Его руку окутало льющееся золото и тут же превратилось в маленький переливающийся шар.
– Маячок приведет вас к ручью, – объяснил Харн, придвигаясь ко мне еще ближе, хотя расстояния между нами и так почти не оставалось. Он обжег своим теплым дыханием мое чувствительное ухо, от чего я напрочь забыла о своем плохом самочувствии.
– Только не убегай! Мне не хочется бороться еще и с Лияром, – прошептал он и сразу же отстранился, – Идите!
Харн махнул рукой в сторону леса и отвернулся, начав разбирать свою седельную сумку. Я заторможено потянула за руку Соню и направилась за маяком солнечного цвета.
Преследуя маленькую светящуюся сферу, мы с дочерью разговаривали о бытовых заботах. Она задавала довольно логичные вопросы для ее семилетнего возраста: как мы извлечем свою одежду из укомплектованных мною рюкзаков, как мы будем спать, есть, если проводник у меня отобрали.
Мне приходилось в ответ лишь пожимать плечами и надеяться, что Харн все решит, раз пообещал. Я и сама не понимала, почему ему слепо доверяла. Сложно этого не делать. Мы дышим до сих пор только благодаря его щиту и вмешательству. А после нашего спасения, его осторожной помощи и опеки мне хотелось верить в него и доверять, даже не беря во внимание принадлежность Харна к светлым служителям с искаженным восприятием бытия. Он единственный не давал повода усомниться в себе и обошелся без низких и жестоких угроз.
Повод его подловить я тщательно буду искать – я не могла себе позволить просто «плыть по течению» и надеется, что рано или поздно куда-нибудь приплыву. Но в глубине души я надеялась, что Харн и правда такой, каким хочет казаться.
Одна из причин почему я даже не попыталась сбежать в такой удобной момент – доверие – вещь хрупкая и обоюдная. Если я совершу попытку побега сейчас, то с его стороны стекло доверия треснет или даже совсем лопнет. Отнюдь не этого мне хотелось, и тем более я не желала самой быть причиной разрушения такой нежной сущности, как это хрустальное доверие. Учитывая, что мы в непривычном незнакомом новом мире, лучше иметь того, к кому ты можешь повернуться спиной.
Золотистый маячок вел нас средь голубых «сосен», у которых даже шишки были голубоватого оттенка. Среди деревьев было удивительно безмятежно и мирно. Сильный ветер качал рыжие стволы, заставляя тех поскрипывать. Где-то вдалеке слышались переливы птичьих песен. Ни самих лесных жителей, ни простой лесной живности встретить не довелось, к Сониному сожалению, к моему счастью.
Сначала до нас донесся шум спешащей воды. Затем уже перед нами встали невысокие, коренастые, зеленые кустарники и покрытые влажным мхом валуны. За ними и прятался маленький, но громкий ручей.
Дочка с радостным визгом бросилась к воде и начала черпать ее маленькими ладошками, чтобы напиться. Сфера из светлого дара развеялась, как только мы приблизились к ручью. Я последовала примеру дочери и начала утолять жажду. Водица была вкусная и свежая, бодряще холодная.
Вдоволь напившись, Соня спонтанно окатила меня студеной водой, играясь и смеясь. Естественно, я не могла оставить это действо без последствий, поэтому между нами завязалась настоящая битва у ручья.
…Он уже возвращался в лагерь на своем степном барсе после удачной охоты, когда до его чуткого уха донеслись звуки заливистого смеха, такого чистого и искреннего, что он не удержался и дернул за повод Мыра, изменив направление, и тихо присвистнул, чтобы барс прибавил скорость. Быть замеченным он еще пока не желал.
Добравшись до источника веселья, командир боевой четверки служителей ордена Пресветлого замер и широко открыл свои желтые светящиеся божественным огнем глаза. Перед ним предстала настолько забытая и далекая картина, которая его поразила и вернула в детство… в его детство. Как давно это было? – ему не вспомнить.
Тогда он еще помнил, что такое любовь матери, ее теплые объятия, ее помощь и поддержка, когда это было так необходимо, пока не случилось страшное… После этого скорбного события со всей его семьей и любимой он решился пройти посвящение в орден, дослужился до командира.
Однако… Пресветлый бог преподал огромный урок светлым одаренным, и только сейчас командиру Лияру открылось очевидное. Вместе с подаренной возможностью отомстить, карать без отдачи и служить на страже у всех светлых отобрали гораздо большее, чем способность чувствовать.
«Так вот какая твоя воля, Пресветлый.» – подумал про себя с белыми, как снег, длинными волосами серокожий светлый.
В ту же секунду что-то неуловимо изменилось внутри него самого, там, где теплился светлый дар. Даже сам Лияр – лучший логик и стратег – до конца не понял и не осознал, что же произошло.
«Что ж, я ее принимаю. Надеюсь, в конце пути меня ждет истинное просветление.» – подумал Лияр
…Я не сразу поняла, что мы являемся объектом наблюдения. И, не глядя, швырнула пригоршню воды в сторону, откуда ощущался пристальный взгляд. Обернувшись, я обнаружила не того, кого ожидала, и испуганно замерла.
Все еще смеющаяся Соня повторила мой маневр с водой, и теперь перед нами стоял мокрый Лияр, со стекающими по лицу и волосам каплями, собственной командирской персоной. Взяв дочку за руку, я принялась выжидать реакцию главного из четверки. Волосы зазмеились и приготовились вместе со мной к самой негативной реакции из всех.
Он медленно вытер серую кожу лица ладонью и растянул губы в улыбке. Она была не такая пугающая, как в первую нашу встречу. Теперь это была улыбка, которая очень старалась быть приветливой… даже доброжелательной.
– Веселитесь?! – негромко спросил он. Стоящий за его спиной степной барс презрительно фыркнул. Лияр повернулся к морде своей кошки и задал ей вопрос. – Что фырчишь, Мыр? Хочешь намочить свой хвост?
Барс рыкнул нечто недовольное и отвернулся, теряя интерес к происходящему. А я успокоилась и волосы сразу легли на плечи. Раз Лияр не стал пока стирать нас с лица этого мира, а шутить изволил, значит можно было немного расслабиться.
– Вернемся в лагерь вместе? Или вы еще не закончили с водными процедурами? – теперь командир обращался к нам.
Я недоверчиво смотрела на какого-то нового Лияра.
С самого начала он предстал перед нами чрезвычайно жестоким командиром отряда служителей. Такой же, как и они все: с серой кожей, желтыми глазами, но единственный с открытым лицом и белыми роскошными длинными волосами, которые струятся по его плечам и будто никогда не путаются. Жуткий тип, пугающий до дрожи своим равнодушием и спокойствием. Почему он сменил гнев на милость? Улыбался… Может он согласиться вернуть мой проводник и при этом не убьет?
– А где Вы были? – спросила Соня и потянула меня в сторону лагеря, решая за нас двоих.
– Охотились вместе с Мыром, – ответил он и повел за собой хищную кошку.
– Мыр – это ваше ездовое животное? – уточнила Соня, с любопытством рассматривая пятнистого представителя кошачьих. Он лениво косил зеленым глазом в сторону моей дочери и забавно дергал усами. Но если вспомнить, что во рту у этой милой кошечки целая акулья пасть, слово «забавно» уже не являлось таким подходящим.