Александра Дельмаре – Жизнь в стиле диско (страница 21)
Если б знал…
* * *
– Здесь нужны ещё более быстрые движения всем телом. Резкие, отточенные. Смотри!
Ольга встала, на минуту забыв о своём положении, пытаясь показать танцевальный элемент. Да что это с ней? Смутившись, тяжело села на место.
– Ты так считаешь?
Саймон взял в руки привезённую им из Прибалтики книгу знаменитого Алекса Мура, вгляделся в рисунок, иллюстрирующий технику спортивного танца. С трудом добытая книга – учебное пособие по европейскому танцу – ценнейший путеводитель, который раскрывал веяния современной танцевальной моды.
– Да, это же спортивный танец. Мы удивим всех на этот раз!
Сидя в зале Дома культуры химиков, огромном и пустом, с высокими потолками, украшенными пожелтевшей от времени лепниной, они работали над новым, особенным танцем. После Восьмого марта, когда пришлось много выступать, и ансамбль был на слуху, заведующий Дома культуры химиков переманил их к себе, обещая помощь и поддержку.
Оппачки! В дверь просунулась Сашкина голова. И как только он умудряется везде её находить?!
– К тебе? – Ольга кивнула. – Ладно, перерыв.
Достав пачку любимых сигарет «Союз-Аполлон», Саймон вышел из зала, сухо кивнув на ходу непрошеному гостю.
– Привет! – Сашка, старательно избегая взглядом её округлившийся живот, поцеловал в щеку, потом, жестом фокусника, вытащил цветок из-за пазухи.
– Здравствуй, Саш! А это что за чудо?
Цветок был незнакомый, нежно-сиреневого цвета, с тонким запахом. И беззащитный в своей хрупкости. Ольга осторожно положила его на стол.
– Фокус номер два, – волнуясь, молодой человек достал из кармана пиджака маленькую коробочку, протянул ей. – Оля, выходи за меня замуж.
– Ты с ума сошёл?
От неожиданности Ольга не знала, что сказать, появилось странное чувство, смущение, злость и радость одновременно, появилось и никак не исчезнет.
– Тяжело тебе одной. Дальше ещё тяжелей будет… А я… Я на руках носить тебя буду. Соглашайся, прошу…
Растерянный, он хотел что-то добавить, найти самые важные и убедительные слова. Крутил в руках коробочку, совсем не нужную ей…
– Саш, ты самый…
– Стоп! Знаю, что скажешь – я самый лучший друг, но ты любишь другого. Счастливчик этот… другой… А я … я тону в тебе, и мне уже, похоже, не выбраться…
Лицо его потемнело, и влажно сверкнули глаза. Сашка быстро положил коробочку рядом с цветком и выскочил из зала, едва не сбив с ног идущего навстречу Саймона.
– Что это с ним? – Саймон сел рядом, снова взялся за книгу.
Ольга молчала. Действительно, а справится ли она одна? Ольга устала быть сильной, и так нужен ей близкий человек рядом. Возможно, сейчас она сделала самую большую ошибку в своей жизни. Ошибку? Да как ей мысли такие приходят в голову!
Всё, больше никаких сомнений. Ей есть на кого положиться. Георгий Васильевич, этот милый человек, не даст её в обиду, опекает, как родную. Есть Дина, есть родители Анвара, в конце концов. Ольга надеется, что есть, хотя после её звонка от них тоже нет вестей. И Анвар есть, его бодрые письма, его поддержка, её всё. Сегодня же напишет ему о ребёнке, не будет больше тянуть, ждать звонка.
Она оглянулась. Народ потихоньку собирается на репетицию. Вбежала Динка, бросилась на шею, зашептала в ухо.
– Оль, ты сейчас умрёшь! Сашу встретила на улице и… – она сделала театральную паузу, – свидание у меня завтра с ним! Пригласил! Сам! – Она счастливо засмеялась. – Оль, а ты дашь мне твои бананы, а? Думаю, в джинсах пойти лучше, да?
– Рада за тебя, Динка! – Ольга взглянула в светящиеся от радости глаза подруги. – Джинсы забирай и носи на здоровье!
Девушка взглянула на сцену. Сейчас будет танец, который должен произвести фурор. Зазвучала музыка, первые тихие аккорды. И мир сошёл с ума. Она забыла, что этот мир существует. Нет, больше. Она забыла о том, что о чём-то забыла, оказавшись во власти яркого и стремительного танца.
Танцор был прекрасен. Он руководил телом своей партнерши, не сводя е неё глаз, указывая, где необходимо прогнуться в его руках, где слегка коснуться пола. Раз – и она уже на расстоянии вытянутой руки, и через секунду снова близко, как только возможно. На долю минуты девушка словно тает в его руках, бессильная, в его полной и безоговорочной власти. И вдруг вырывается стремительно в вечном стремлении к свободе…
После репетиции, выйдя вместе с Саймоном на улицу, они остановились у входа. Был чудесный тёплый вечер, один из тех, о которых хочется писать стихи. Хорошие стихи.
– Если у нас будут такие танцы, я спокойна за «Арабеск». – Саймон кивнул, соглашаясь. – Уверена, его ждёт большое будущее.
Никогда ещё Ольга не было так права в своих предположениях…
* * *
Ольга медленно шла вдоль застеклённых витрин магазина и удивлялась. Обычный продовольственный магазинчик рядом с домом Георгия Васильевича сегодня не узнать. Наступил коммунизм, а с ним и продуктовое изобилие? Ветчина, сервелат, сыр ломтиками. И джем в маленьких упаковках, как в самолёте, просто сказка, а не джем. Сразу вспомнилось детство, счастливое, благополучное время, золотые деньки. Она хорошо помнит вкус этих божественных деликатесов, появляющихся в доме по праздникам.
Ого! Яркие упаковки сока, который пьют через соломинку, «Фанта», «Кока-Кола», музей, а не магазин! Прощай, «Буратино», эти сладкие напитки навсегда отобьют поклонников у привычных лимонадов.
Да, москвичи скажут большое спасибо олимпиаде. Народ выстраивался в очереди, возбужденно переговаривался, обсуждая невиданную дотоле экзотику. Отоваривались долго, покупали всё, на что хватало денег. Особенно удивляло покупателей пиво в баночках, отечественная марка «Золотое кольцо», которое брали все, без исключения. Ольга пристроилась в хвост очереди, выставив вперёд руки, оберегая живот. Последний месяц перед родами, финишная прямая. Наконец-то! Неужели скоро она превратится в человека из пузатого бегемота, на которого похожа сейчас?
Этот девятый месяц ей давался тяжело. Девятый, проклятый, Ольга на всю жизнь возненавидела цифру девять. Не могла видеть в зеркале своё опухшее лицо в размытых пигментных пятнах.
Звонок в дверь, Динка?
– Ты ещё жива, моя старушка? – загорелая, в лёгком цветном сарафане, подруга не вошла, а влетела в маленькую прихожую.
– Жива, но если так пойдёт…
– Ладно-ладно! Оль, а что в городе творится! – Она плюхнулась на диван, пружины жалобно скрипнули, возмущённые таким отношением. – Иностранцы кругом, одеты, как…как… Нет слов, как одеты! Эх, какие кепочки у них на голове! Негра видела, чёрны-ы-ый!
Она трещала так, что Ольге хотелось её убить. Но хоть какие-то эмоции. Накатившее на неё в последние недели равнодушие было гораздо хуже. Ольге было всё равно, что с ней будет дальше. Не волновали два несданных экзамена, перенесенные на осень, затянувшееся молчание родителей Анвара и даже отсутствие писем от него. Чувства притупились, обесцветились, прятались где-то внутри, будто ожидая более подходящего момента для появления.
– Саша достал мне билеты на фехтование, ха, где я, и где фехтование, но с билетами ситуация ужасная. Этот пять рэ стоит, а на открытие по двадцать пять продавали, наглые, да? Оль, ты хоть слушаешь меня?
Взглянув на Ольгино каменное лицо, Динка, наконец-то замолчала.
– Всё так плохо, да, Оль?
Ольга кивнула, внимая быстрым словам подруги, что скоро всё изменится, впереди радость и счастье, новые заботы, и только так, никак иначе. Внезапная острая боль заполнила её всю, обхватила обручем, сжала, не давая дышать. Видно, пришло её время.
Машина скорой помощи ехала по солнечным улицам, праздничным и нарядным. И никому не было дела до молодой женщины, скорчившейся на кушетке «скорой» от нечеловеческой боли. Только Дина с огромными от страха глазами сидела рядом, держа её влажную ладонь в своей руке.
А вечером на огромном стадионе, прощаясь с Олимпиадой, уже летел вверх, к золотому солнцу улыбающийся мишка, махал лапой спортсменам, болельщикам, Льву Лещенко, исполняющему грустную песню. Плакали трибуны, провожая мишку взглядом. И плакала, захлёбывалась в крике Ольга, рожая своего ребёнка. Но вот уже боль, страх, муки – всё позади. Тишина. Только где-то совсем рядом плакал маленький человек, появившийся на свет в этот миг.
* * *
Правильно говорят, лучше три войны осилить, чем единожды родить. Ольга разглядывала красное, сморщенное личико своего малыша, чёрные глазки-вишенки, крошечный носик. Потрогала мягкие волосы с рыжиной, погладила плотно прижатые к тельцу ручки, сжатые кулачки. Улыбнулась, её маленький сын уж готов побороться с этим миром за своё место под солнцем.
«Как же тебя назвать, чудо чудное?» – думала Ольга, впервые прикладывая младенца у груди. Она уже думала об имени для ребёнка, но не могла окончательно определиться. Так много на свете хороших имен.
В палату вошёл врач, кажется, его зовут Андрей Вячеславович.
– Анд-рей, – произнесла Ольга, пробуя имя на вкус.
Врач вопросительно взглянул на неё.
– Нет, ничего, – смутилась девушка.
Да, имя – то, что надо, чистое и ясное, и, наверное, его обладателю уготована светлая, благополучная жизнь. Она поцеловала своего маленького сына, уже ставшего бесконечно любимым человечка, у которого только минуту назад появилось имя.
А через три дня Георгий Васильевич уже забирал их из роддома.
– Ну, вот и мои роднули, – воскликнул он, увидев появившихся на ступеньках больницы Ольгу и медсестру с кулёчком в руках.