Александра Давид-Неэль – Магия любви и чёрная магия (страница 21)

Терзаемый тревогой Гараб не боялся гнева богов. Он взобрался на алтарь по ступенькам, бесцеремонно наступая на престолы и колени изваяний, и влез на его вершину, украшенную скульптурными изображениями сказочной птицы Гаруды в окружении драконов. Надрезав кончик одного из ее крыльев острым ножом, висевшим у него за поясом, Гараб без труда сумел отделить птицу от других деталей орнамента. Положив скульптуру на алтарь, он просунул голову в дыру, зиявшую на том месте, где стояла массивная птица, и осмотрелся. Позади алтаря не было никакой стены. Расстояние, отделявшее его от скалы, не превышало длины вытянутых рук. Гараб разглядел небольшую масляную лампаду и несколько чаш на узком столе. Раму нигде не было видно.

Гараб не решался спуститься в крохотное святилище божества Сосалинга. Он избрал неверный путь. Утром бон-по обнаружат вторжение в храм и дерзкое надругательство над алтарем. Не лучше ли поскорее убежать, чтобы спасти свою жизнь?

Однако он не мог бросить Раму на произвол судьбы.

Обведя взглядом комнату, Гараб заметил на полу возле скалы темную бесформенную массу, которую невозможно было разглядеть в тусклом свете лампады. Она напоминала груду одежды. Внезапно страшная догадка пронзила Гараба. А вдруг там лежит связанный Рама с кляпом во рту? Рама… или его труп?

Не раздумывая, Гараб свесил ноги в отверстие и, цепляясь руками за скульптуры драконов, проскользнул за алтарь.

Под кучей, которая так напугала его, никого не было. Гараб облегченно вздохнул; к нему вернулась надежда увидеть живого Раму. Но где же его искать?

Озадаченный Гараб машинально пнул ногой сваленные па полу ковры, занавеси и хоругви и почувствовал боль: его пальцы наткнулись на что-то твердое. Разбросав вещи, он обнаружил крышку, прижатую к полу тяжелой железной перекладиной. Что это было — люк, тайник? Ужас снова охватил Гараба: не ожидает ли его там, внизу, страшная находка? Он отодвинул перекладину и обнаружил под ней глубокую яму, из которой веяло свежим воздухом. Потайной ход? Но куда? К другим жилищам? В секретную часть монастыря? Не тут ли кроется тайна, которую стремился открыть Рама?

О возвращении нечего было и думать. Так или иначе Гараб должен был покинуть Сосалинг до пробуждения бон-по. Если он не найдет Раму, то призовет на помощь окрестных крестьян. Анаг рассказал ему, что они подозревают бон-по в тайных сношениях с демонами. Вероятно, будет нетрудно поднять крестьян на поиски индуса, но он надеялся, что разыщет друга сам еще до рассвета. Наткнувшись на потайной ход, Гараб вновь обрел надежду. Возможно, этим путем насильно или по доброй воле увели Раму.

Гараб взял лампаду, стоявшую на столе для приношений, подошел к люку и убедился, что в скале вырублены ступеньки. Люк вел в узкий туннель, прорытый под высокой стеной позади храма.

Он решительно спустился вниз, прихватив с собой лампаду. Но расстояние, которое нужно было пройти под землей, оказалось незначительным. Вскоре отважный искатель приключений выбрался на небольшую площадку среди зарослей колючек, которые издали казались непроходимыми.

Плывущие по небу облака то и дело заслоняли свет звезд, но бывший разбойник, привыкший к ночным походам и засадам, видел в темноте не хуже рыси. Он без труда разглядел горную тропу, которая вилась в зарослях, порой упираясь в скалу. В слишком обрывистых местах были высечены ступеньки. Дорога круто вела наверх, пролегая среди зарослей, полностью скрывавших шагавшего по ней человека.

Гараб долго шел по тропе; наконец, обогнув большую скалу, он заметил вдали слабый красноватый свет, пробивавшийся словно из-под земли. Кажется, он был у цели.

Скоро он оказался у глубокой впадины с отвесными краями; внизу виднелось несколько низких хижин. Свет, который исходил словно из-под земли, шел от большого фонаря в одной из хижин в центре.

Значит, помимо монастырских жилищ у бон-по были и другие дома: по-видимому, цхамканги[46].

Большинство ламаистских монастырей строят хижины в более или менее пустынных местах, куда удаляются те, кто хочет стать отшельником, но эти скиты не пытаются скрыть от посторонних глаз. Созерцательная жизнь затворников исполнена благородства и святости, ее незачем прятать от мирян. Напротив, она является для них образцом подвижничества и побуждает людей устремлять свои помыслы ввысь, над обывательскими повседневными заботами. Но Гараб сомневался в том, что подобная святость присуща бон-по Сосалинга. Должно быть, в столь тщательно замаскированных хижинах обитали злодеи, занимавшиеся черной магией. Очевидно, Рама стал их пленником.

Гараб не знал, сколько бон-по живут в этом месте. Стоило ли вступать в неравную борьбу? Не лучше ли было прибегнуть к хитрости, чтобы освободить Раму, если тот окажется в одной из лачуг?

Прежде чем рисковать, следовало разведать местность и найти дорогу, по которой можно было бы выбраться отсюда, не возвращаясь в монастырь.

Гараб сошел с тропы, спускавшейся на плоскогорье, забрался на скалу, которая возвышалась над плато, и осмотрелся, насколько это было возможно в темноте.

Склон представлял собой огромную природную стену; установить ее точную высоту было нельзя, но казалось, что она достаточно велика. Гребень, на который забрался Гараб, внезапно обрывался, впереди зияла трещина. Он оказался в небольшом ущелье, через которое проходила тропа, начинавшаяся па плоскогорье.

Гараб осторожно продвигался вперед, пытаясь разглядеть дорогу, которая спускалась к хижинам. Но вскоре путь ему преградила дверь, зажатая между скалами. Если Раму держали в плену на плато, им не удалось бы убежать по этой дороге. Следовало искать другой путь.

Стояла поздняя осень, и ночи были темными. Гараб нервничал, думая о том, сколько времени прошло с тех пор, как он покинул свою келью. Пока он ничем не смог помочь Раме.

Гараб был готов сразиться с бон-по, обитавшими на плоскогорье, но прежде необходимо было найти путь к отступлению. Мысль о том, что он угодил в западню, откуда ему не удастся выбраться и тем более спасти Раму, все больше угнетала Гараба.

Он повернул назад. Дорога петляла вдоль извилистого гребня, по краю пропасти, то вверх, то вниз и обрывалась у небольшого выступа. Внезапно Гараб увидел прямо перед собой низкую стену, закрывавшую вход в пещеру[47], и чуть было не налетел на нее.

«Что это? Еще один скит? Живет ли тут кто-нибудь?» — спрашивал себя Гараб. Его положение становилось все более критическим: он оказался между бон-по с плоскогорья и монахами, которые, видимо, обитали в этой пещере. Но где же Рама?..

Неужели он его не найдет?

Гараб застыл в отчаянии, как вдруг из пещеры послышался стон. Он тут же подумал о Раме. Неужели его друг здесь? Один ли он или его стерегут?

Приблизившись к стене, Гараб услышал новый стон, вслед за которым до него донеслись тихие слова:

— Я больше не могу!.. На помощь!.. Выпустите меня отсюда!.. Сжальтесь надо мной!..

Он узнал голос Рамы. К кому же тот обращался?

Гараб толкнул тяжелую дверь, но она была укреплена снаружи железными засовами и висячими замками. Повсюду — как здесь, так и в случае с люком в храме — он встречал одни и те же меры предосторожности не против тех, кто приходит со стороны монастыря, а против узников, томящихся в потайных чертогах. Дверь пещеры была закрыта снаружи; следовательно, пещера являлась тюрьмой, и Рама находился здесь один либо с другими жертвами бон-по.

Гараб приник щекой к стене и позвал тихим голосом:

— Рама! Рама! Это я, Гараб; я пришел освободить тебя.

Ему пришлось дважды повторить свой призыв, прежде чем донесся слабый голос, в котором слышались волнение и надежда.

— Гараб! Спаси меня! Спаси меня!

Охваченный смятением Гараб задавался вопросом, каким образом взломать дверь или проделать отверстие в толстой стене.

Он снова услышал голос друга, который, казалось, звучал более уверенно:

— Гараб, ты не сможешь войти. Спрячься! Сейчас придет Великий Учитель бон-по; он приходит каждую ночь и остается здесь до утра. Он откроет дверь… Он приходит один… Прячься, прячься скорее!

— Ты спасен, Рама, мужайся! — ответил Гараб. — Я сейчас спрячусь.

Никогда еще, даже в ту пору, когда он сидел в засаде у пустынной дороги, по которой должен был пройти караван, ожидание не казалось Гарабу столь тягостным. Он спрашивал себя, не теряет ли драгоценное время, не следует ли ему попытаться сдвинуть камень в стене[48] или расшатать ее, вырыв под ней яму с помощью ножа. Придет ли в эту ночь Великий Учитель бон-по? Может быть, он существует лишь в больном воображении бедного индуса?

Гараб решил действовать, как вдруг вдали, на тропе, по которой он пришел, забрезжил слабый свет. Свет приближался, то исчезая, то вновь появляясь, и вскоре уже можно было различить, что он исходит от фонаря, который кто-то держит в руке. Вероятно, это был бон-по.

Гараб гадал, как ему поступить. Надо было дать бон-по открыть дверь, а потом помешать ее закрыть… Затем… Дальнейшее будет зависеть от Рамы.

Гараб не сомневался, что ему не составит труда повалить пришедшего на землю и связать его. У бывшего разбойника хватало опыта по этой части. Затем он сможет закрыть его в пещере, унести ключ с собой и убежать с Рамой. Убежать, но какой дорогой? Может быть, индусу это известно?