Александра Чудова – Зарина и Швабра Истины (страница 2)

Я обошла весь первый этаж, заглянула в три кладовки, один винный погреб и комнату, которая оказалась личной молельней королевы (простите, ваше величество, я думала, там веники). Везде царило одно и то же: вековая пыль, паутина, сундуки с гниющими гобеленами и полное отсутствие нормального инвентаря.

Ни тебе ведра с отжимом. Ни швабры-бабочки. Ни даже мало-мальски приличной тряпки из микрофибры. Только какая-то солома в углу и ржавое ведро с дыркой.

Я вернулась в Палату Предназначений (Господи, что за название) и швырнула ржавое ведро на пол. Звук получился отличный — гулкий, с эхом. Все вздрогнули.

— Так, — начала я, уперев руки в боки. — У вас тут не замок, а помойка. Инвентаря нет. Моющих средств нет. Даже нормальной воды нет — в фонтане плавают лепестки роз и дохлая муха. Как вы тут живёте?

Король — мужчина лет пятидесяти, с сединой в бороде и усталыми глазами — кашлянул.

— Мы… не убираемся.

— Я заметила. Почему?

— Потому что уборка — удел низших, — подал голос эльф. Он стоял, скрестив руки на груди, и разглядывал меня, как таракана. — Чистота — это пустота. А пустота — это отсутствие жизни. Мы, эльфы, живём в гармонии с природой. Пыль — часть природы. Плесень — тоже. Пауки — наши братья.

— Ваши братья засоряют углы, — отчеканила я. — И в гармонии с природой можно существовать без грязи. Вы в лесу обитаете, да? Листья гниющие убираете?

Эльф умолк. Кажется, ему никогда не доводилось задумываться, что гниющие листья — это тоже «грязь».

— Ладно, — повернулась я к магу. — Давай сюда своё пророчество. Показывай.

Маг, которого, как выяснилось, звали Архимаг Фолдриан (я мысленно окрестила его Фолди), просиял и развернул свиток. Свиток оказался длинным, пожелтевшим, с обгоревшими краями. Пахло от него, как от старых газет в подвале моей бабушки.

— «В год, когда Тьма поднимется с Севера, и мёртвые пойдут по земле, явится Слуга Судеб», — зачитал он торжественно. — «Придёт она из мира иного, неся с собой воду живую и древо очищения. И там, где пройдёт она, исчезнет Скверна. И там, где ударит древом своим, падёт Тлен. И спасёт она Аэлион от Великой Грязи».

Я моргнула.

— Стоп. «Великой Грязи»? В смысле — грязи? В прямом смысле?

Фолди смутился.

— Ну… пророчество древнее. Возможно, метафора. Возможно, речь о духовной скверне. О пороках в душах людей.

— Ага, — кивнула я. — Духовная скверна. А пятно от дракона на гобелене — это тоже духовная?

Фолди промолчал.

— Допустим, я — эта ваша Слуга Судеб. И я должна спасти мир от Великой Грязи. Что мне за это будет?

— Слава! — воскликнул король. — Благодарность потомков! Твоё имя войдёт в легенды!

— Слава в легендах мне без надобности. Мне нужна зарплата. Жильё. И нормальное моющее средство.

Король и Фолди переглянулись. Эльф фыркнул.

— Мы можем предложить тебе покои в замке, — осторожно проговорил король. — И золото. Много золота.

— Сколько?

Король назвал сумму. Я прикинула — можно пару лет не платить за коммуналку, ну и купить новую технику, к примеру: тот самый холодильник, который не гудит. За такие деньги я бы не только замок вымыла, но и конюшни, и ров, и дракона, если понадобится.

— Идёт, — бросила я. — Но с условием. Первое: я сама решаю, что, как и когда мыть. Второе: вы выделяете мне нормальную подсобку и закупаете инвентарь по моему списку. Третье: никто, повторяю, никто не ходит по мокрому полу. Понятно?

Король кивнул. Фолди кивнул. Эльф не кивнул, но я на него пока забила.

— Отлично, — я подняла свою верную швабру. — Тогда начнём с этого зала. А вы пока составьте перечень всего, что у вас тут грязного. По помещениям. С указанием степени загрязнения по шкале от одного до пяти.

— Шкале чего? — не понял Фолди.

— Один — «просто пыльно». Пять — «тут кто-то умер и не убрали». Вон то пятно на гобелене, кстати, это пятёрка.

Фолди побледнел и принялся записывать.

Я заметила, что его блокнот весь испещрён пометками. Он поймал мой взгляд и смущённо прижал блокнот к груди.

— Это… рецепты, — признался он. — Чистящих средств. Я собираю их триста лет. Теоретически. Практически никогда не применял. Но вот, — он пролистнул страницы, — настой корня мандрагоры для выведения пятен от зелий. Отвар лунного мха для блеска магических артефактов. Эссенция из слёз феникса — для особо въедливых проклятий.

Я посмотрела на него с уважением.

— Фолди, — произнесла я. — Вы, кажется, мой человек.

Он просиял так, будто я посвятила его в рыцари.

Я закатала рукава, налила в ведро воды из фонтана (предварительно выловив муху), добавила каплю жидкого мыла, которое чудом уцелело в кармане моего халата, и взялась за работу.

Первый час ушёл на гобелен.

Я сняла его со стены (поднялась туча пыли, эльф закашлялся и выбежал из зала), отнесла во внутренний двор и разложила на камнях. Пятно от драконьей крови было старое, въевшееся, но я в своей жизни оттирала и не такое. Кофе, пролитый айтишником на бежевый ковролин и забытый на выходные, — вот это был ад. А драконья кровь — подумаешь.

Я попросила у короля соли, уксуса и горячей воды. Соль нашли. Кувшин старого вина, которое уже превратилось в уксус, отыскался в винном погребе (сойдёт, кислоты хватит). Горячую воду принесли слуги, которые взирали на меня, как на безумную.

Честно говоря, я готовилась к худшему. Думала, буду тереть до ночи. Но как только тряпка с уксусом коснулась бурого подтёка, он зашипел и пошёл пузырями, словно ему было стыдно. Это была не кровь в нашем понимании — это была застарелая магическая клякса. Видимо, в Аэлионе грязь держится не на химии, а на уверенности, что её невозможно отмыть. И когда я, земная уборщица, подошла к гобелену с мыслью «щас всё будет чисто», магия просто... сдалась.

Через полчаса пятно посветлело. Через час — исчезло. Надо отдать должное местной магии — грязь здесь отмывалась легче, чем дома, если знать подход. В Москве пятно от кофе на ковролине оттиралось дольше, чем вековая плесень с эльфийского гобелена.

Наконец, ещё через полчаса я прополоскала гобелен в чистой воде, и он стал… другого цвета. Оказывается, изначально он был не тёмно-серым, а светло-бежевым с золотыми нитями.

Я повесила его сушиться на верёвку, натянутую между двумя колоннами. Король вышел во двор, увидел гобелен и замер.

— Он… он всегда был такого цвета?

— Да. Просто вы его никогда не стирали.

Король приблизился, потрогал влажную ткань. На его лице отразилось сложное чувство — смесь ужаса, восторга и стыда.

— Тысячу лет, — прошептал он. — Тысячу лет мы жили в грязи и полагали, что так и должно быть.

— Так бывает, — отозвалась я. — Когда никто не показывает, что можно иначе.

Король посмотрел на меня долгим взглядом.

— Знаешь, Зарина, — проронил он медленно. — Кажется, пророчество не врало.

Я пожала плечами и двинулась обратно в замок. Король ещё немного постоял у гобелена, а когда вошёл следом, я уже заканчивала отмывать угол возле трона. Он молча приблизился к своему месту и — о чудо — рукавом камзола принялся неумело тереть подлокотник. Неловко, стыдливо, как человек, который впервые взял в руки тряпку и боится, что его застанут. Застали. Он встретился со мной взглядом, покраснел и отдёрнул руку. Я сделала вид, что ничего не заметила. Пусть у королей тоже будут свои маленькие победы над грязью.

У меня там ещё полы немытые и паутина в углах. А до темноты, по моим внутренним часам, оставалось часа три — как раз успею разобрать углы.

Вечером, когда я домывала последний угол в Палате Предназначений (пол скрипел от чистоты, факелы отражались в нём, как в зеркале), в зал вошёл он.

Принц Элариан.

Я его сразу узнала, хотя видела впервые. Потому что такие, как он, выглядят одинаково в любом мире: высокий, стройный, белокурые волосы до плеч, голубые глаза, идеальная кожа, дорогая одежда и выражение лица «я тут главный подарок судьбы». Он замер в дверях, узрел чистый пол, мокрый после мытья, и шагнул вперёд.

Прямо по мокрому полу.

Я выпрямилась.

— Стоять.

Принц застыл с поднятой ногой.

— Что? — он огляделся. — Я принц Элариан, наследник престола, и я…

— Ты идёшь по мокрому полу, — перебила я. — Там знак стоит. Видишь?

Я кивнула на ведро с табличкой, которую соорудила из обрывка пергамента и палки. На табличке корявым почерком было выведено:

«ОСТОРОЖНО, МОКРЫЙ ПОЛ. ДАЖЕ ЕСЛИ ТЫ ПРИНЦ».