Александра Черчень – Герцог для сиротки. Академия магии (страница 17)
— Для тебя — все что угодно, милая! Непременно приду! Но зачем в библиотеку, Хелли? В академии так много куда более приятных мест!
Он сделал широкий жест, будто демонстрируя мне окрестности, но я, все так же потупившись, почти прошептала:
— Тише! Там плохого о нас не подумают… И не подходи ко мне вот так просто! Сплетен не хочу.
Выражение лица маркиза надо было видеть! Удивление сменилось пониманием, а потом и горделивой радостью. Победил, мол, хоть и не ожидал. Справившись с эмоциями, он молча закивал, расплываясь в улыбке. Ну? Петух петухом!
Ну а я развернулась и быстро, почти бегом, двинулась к столовой.
Было мне не то чтобы стыдно… но как-то так. Никогда ведь не пользовалась подобными «женскими уловками», не кокетничала ни с кем. И всю свою жизнь старалась не врать! Разве что когда очень уж приспичит. Тетке, там, сказать, что все-все грядки прополола за домом, когда руки уже отваливаются и спина болит клубнике кланяться в три погибели — а сорняки до рассвета никуда ведь не убегут. Или в ПТУ отпроситься с последнего занятия под предлогом головной боли — когда на подработку очень надо…
Но в то же время я испытывала злорадство от своей удачной задумки. А что?! Не все ж парням мне условия ставить да права качать?
Сразу скажу, что задуманное удалось мне на славу. А кроме того, удалось и пообедать спокойно — потому что ни один из трех петухов ко мне в столовой не подошел. Двое обиженные сильно, а третий конспирацию соблюдал, как велено.
В библиотеку они явились едва ли не вместе. Надеюсь, хоть в дверях не столкнулись. Но к столику, за которым я расположилась, честно выложив на всеобщее обозрение тетради и задачник по интегралам, подошли практически одновременно. Шагали, правда, на изрядном расстоянии друг от друга.
Все три рожи каменные, будто ничего такого и не происходит. Подумаешь, позаниматься пришли!
— Присаживайтесь, — предложила я сразу всем, тщательно удерживая на лице доброжелательность и дружелюбие. — Тарис! — сказала деловито, дождавшись, пока парни молча рассядутся. — Ты сказал, что профессор Грастан мной не очень доволен в плане интегралов.
Вот все боги свидетели, уже меня тошнит от одного слова «интеграл»! Ведь два часа потратила, не отрываясь, старалась, решала… Ну да практика никому еще не помешала.
— И ты прав! Но я очень стараюсь подтянуть свои пробелы, честное слово, занимаюсь все время, хоть Каролину спроси. Я ее прямо уже достала математикой! И я так тебе благодарна, что ты хочешь мне помочь! И вам, ребята, тоже! Огромное вам всем спасибо!
Все трое внимательно слушали, но дошло, кажется, только до Натана. Очень уж он внимательно на меня смотрел, и в глазах такое… не особо приятное.
И тишина… Только едва слышно кто-то шуршит страницами в другом углу почти пустой библиотеки.
Я разорила стопку из тетрадок, положила по одной перед каждым парнем и гордо сказала:
— Вот! Тридцать задачек осилила! Проверяйте! Тут немного, в каждой по десять! А я мешаться вам не стану, пойду дальше решать.
Тарис, как самый ответственный (за меня, по крайней мере) взял тетрадку первым, но глаз на меня не поднял. Сильно надувшийся Эрик вторым — и начал вставать. Ах ты ж шус треххвостый и все его родственники, как сам оборотень ругается! Вот сейчас я под конвоем пойду в общагу, что ли? Об этом-то я и не подумала…
Спас ситуацию, как ни странно, маркиз Реманский.
— Ну что, господа, — сказал он весело. — Пари? Кто быстрее выяснит, сколько интегралов Хелли не в ту сеть поймала? Плюс кто больше ошибок найдет. Ставлю один серебряный каждому, что вот тут, — Натан ткнул пальцем в лежавшую перед ним тетрадь, — не больше двух!
— Принимаю, — спокойно сказал Эрик и принялся листать мои старания. — Не больше трех.
— Принимаю — в моей не больше трех. На скорость ставим так: со второго проверившего — один серебряный первому, с третьего — два, — столь же равнодушно предложил Тарис, по-прежнему избегая моего взгляда.
— Принимаю! — кивнул маркиз и, сняв с запястья часы, положил на середину столика. — Шесть ноль пять, начали!
— Спасибо вам еще раз, мальчики! — искренне сообщила я, подхватываясь с места. — Я тогда в столовой тетрадки у вас заберу!
Ошибок в задачках я кучу наделала — все до единой нарочно. Чтоб было парням чем заняться до самого ужина! Хотя могла где и впрямь ошибиться…
А часы у Натана красивые, хоть и большие слишком, мужские. Мне бы маленькие, аккуратненькие, без всех этих камешков да шикарного браслета. Простенькие. Со стипендии обязательно куплю!
Не то чтобы я опасалась мести… Но на ужин в столовую не пошла. Ну их, мужиков этих. Небось додумаются Каролине тетрадки отдать. А если прямо в комнату понесут, так всегда можно дверь приоткрыть, забрать и с громкой благодарностью закрыть.
Желания общаться с кем бы то ни было по-прежнему не возникало. А в еде я неприхотливая, могу и баранками-печеньками поужинать. Запас у меня есть: всегда откладываю на крайний случай, как белочка. Вон как та, что за окошком маячит, а я ее краем глаза вижу… И стучится еще, да нахально так!
Сообразив, что никакой белочке на моем подоконнике делать абсолютно нечего, я перестала копаться в шкафчике в поисках еды и, развернувшись, встретилась взглядом с возмущенным вороном.
Карыч ударил клювом в стекло еще разок, теперь не аккуратно и вежливо, а так, что я аж подскочила, выронив пакет с баранками.
Распахнула створку, и ворон важно шагнул в комнату. Встряхнулся, обдав меня холодными брызгами. А на улице-то дождь пошел, я и не заметила…
— Пр-риятного аппетита! — саркастично пожелал Карыч, оглядывая вывалившиеся на пол баранки.
— Спасибо, — вздохнула я, подбирая свой ужин. — Присоединяйся! — предложила великодушно, хотя баранок и было всего штук шесть. Ну, зато большие! А запасы пора пополнять…
— Что это ты не в столовой? — спросил ворон, перелетая на стол. — Впр-рочем и хор-рошо, что не там! И что не по парку шастаешь, делать-то мне нечего больше, как первокур-рсников по академии разыскивать! Собирайся-ка быстренько, я за тобой прилетел.
— Зачем? — невнятно спросила я, уже вгрызшись в баранку и запоздало вспомнив, что надо бы чайник поставить.
— Дело к тебе. Не у меня… — загадочно сказал Карыч и мотнул головой на окно.
А там… там и вправду была белочка! Не показалось, значит…
И не обычная белочка, а мырк-телепорт. Остренькая мордочка выглянула из-за оконной рамы и спряталась опять. На чем же он там сидит? Неудобно ж за камни цепляться, пусть хоть трижды белка…
А ворон тем временем прокаркал что-то, повернувшись к мырку, и зверек осторожно перебрался на подоконник, продолжая жаться к стене.
— Привет! — обратилась я к нему, медленно-медленно шагнула к окошку и протянула баранку. — Держи!
Мырк был знакомый: светло-коричневый с белым хвостом и белыми ушками, самый смелый из тех, что жили около ивы Тариса. Там уже трое спокойно у меня угощение брали, а этот, четвертый, даже на плечо прыгал пару раз. Правда, касаться себя не давал — исчезал сразу же. И вот прямо домой ко мне явился…
Но баранку не взял, зачирикал что-то очень возбужденно, замахал лапками, задергал хвостом. Явно ко мне обращался! Но как понять, что ему нужно?
— Поскольку ты милая и руками никого не хватаешь, — сказал Карыч, — а вдобавок еще и самочка, то решили к тебе за помощью обратиться.
Ну так-то самцом меня назвать нельзя, конечно… вот только очень уж странно ворон говорит.
Мырк заверещал еще интенсивнее, аж захлебываясь, а Карыч продолжал:
— Самочки — они почти всегда добрые и все пушистое любят. А бояться тебе нечего, они с нечистью договорились, что не обидит он тебя. Злого в нем ничего нету. Но он и не может, потому беспокойство одно: вдруг ты его обидишь.
Тут до меня дошло, что Карыч просто переводит слова белки! Правда, менее странными они от этого понимания не становились.
— Стоп, — попросила я. — Это мырк говорит, да? А о какой нечисти речь…
Стоп-стоп… Как там Сареш сказал? «Небольшой разумный хищник не питающий злых намерений…»
— Мырк… — хмыкнул ворон. — Белка-телепорт это! — И добавил важно так: — По-научному «скурус портао», это с лантуанского…
М-да. Местами кажется, что эта птичка академию закончила, не меньше!
— Пришел тебя о помощи просить для этой нечисти, поскольку плохо у нее все. Очень плохо, — подчеркнул ворон, покосившись на неумолкающую белку. — Ожоги сильные.
Точно. Та самая нечисть, которую студент огнем приложил в кустах колдовского можжевельника!
— Еды я ему принес, — сообщил Карыч. — Но не ест он. Звать взрослых магов — опасно, да и глупо — не покажется им зверь, лучше сдохнет. Боится очень. Вот белки про тебя и вспомнили. Но тоже опасаются: струсишь, мол, и позовешь взрослых.
— Я и сама не маленькая, — буркнула я, лихорадочно соображая, что взять с собой, кроме банальной аптечки.
Ну не совсем банальной, есть у меня там и средство от ожогов, и капельки от сердечного приступа, и универсальное противоядие даже имеется… Но еда? Чем можно накормить больного и давно голодающего зверя?
— Так. Куда идти надо? К иве, да? Той, где заводь на северо-западе от полигона С-2?
— К той, — кивнул Карыч. Оглянулся на бешено чирикавшего мырка и радостно перевел. — К иве, где ты с незлым самцом, всегда приходящим с орехами, сидела.
Интересное определение герцога Таргского! Но не до него сейчас.