Александра Черчень – Ее домашняя нечисть (страница 6)
Со всем возможным удобством он расположился на пригорке, на поросшем рыжим лишайником камне. Вытянул вперед длинные ноги. Периодически вырывал травинку, грыз еет, наслаждаясь терпкой горечью, и задумчиво смотрел вперед.
За его спиной раскинулись земли кланов оборотней, а где-то там, в сердце топей, высились остатки Иммерзиля – столицы уже несуществующей страны.
Густой лес прямо перед ним становился чем дальше, тем реже, и Кайшер знал, что в низине земля мягче, между корнями проступает вода, а воздух пахнет прелыми листьями и тиной. Через пару километров деревья почти исчезнут, а болота станут непроходимыми.
А когда-то вместо зловонной тины здесь били родники. Чистые, холодные, с такой прозрачной водой, что на дне можно было разглядеть каждую белую прожилку в камне. Через низины шли мостовые, легкие арочные переходы соединяли заставы с дорогами, а по ним в столицу тянулись обозы, всадники, гонцы, студенты, жрецы, торговцы редкими травами и слишком самоуверенные поэты, мечтавшие получить золотую лиру – ежегодный приз, который даровал царь-ламир при своем дворе.
Иммерзиль – речная жемчужина севера, чьей красоте завидовали даже эльфы, – не был построен вопреки воде. Он жил вместе с ней. Каналы, водные сады, каменные чаши фонтанов, подземные галереи, прохладные даже в самый жаркий день. Все это когда-то дышало, звучало, спорило, смеялось. Жило.
А сейчас… сейчас сидеть на пороге родного дома, который уже порос могильной травой и наполовину ушел под воду, – было тяжело. Но приходилось терпеть, благо ламир в совершенстве освоил этот навык.
Лежание в гробу вообще стимулирует как размышления, так и умение ждать.
Некогда Ксилот, десятый принц Ламирии, вовсе не отличался терпением. Ему хотелось получить все и сразу… возможно потому, что он единственный из всех своих братьев был оставлен при матери. Она вымолила у мужа разрешение оставить с ней последнего, позднего ребенка… чуть дольше, чем до трех лет.
Потому младший, балованный, безумно любимый младший принц когда-то много лет назад вступил во взрослую жизнь с полной уверенностью, что в ней все должно быть так, как он хочет.
И столкнулся с целым рядом разочарований. Хотя бы из-за того, что ламирское общество подчинялось строгой иерархии. Какую бы сферу юный Ксилот ни выбрал для себя, он не смог бы прыгнуть в ней выше своего старшего брата или родственника, перед которым был бы обязан гнуть спину.
А прогибаться он в то время умел еще меньше, чем ждать…
Обрывая тяжелую цепочку мыслей, под ближайшим деревом возникла тень. Сначала дрогнула, потом стала гуще, вытянулась, поднялась над землей – и из нее выступила женская фигура с желтыми глазами и недовольным лицом.
– Нашла!
– Отлично. – Кайшер поднялся, набросил на плечи куртку и, перекатив травинку из одного уголка рта в другой, спросил: – Где, у сов?
– Нет, она смогла удрать. Сейчас она на старой ламирийской заставе.
Ухмара посвятила еще некоторое время объяснению, где именно располагается форпост, а после добавила:
– Кстати, Айлин заперта внутри Clausura Obsidionalis. Ты же знаешь, как снимать эту гадость?
Кайшер встревоженно уточнил:
– Она активировала замо́к?
– Не думаю, учитывая, что после активации есть еще ряд неприятных эффектов, – покачала головой Пусинда. – Скорее влетела в уже активный. Достаточно любопытно, что совы, на чьей территории находится застава, за все эти годы ее не обезвредили.
– Их клан – достаточно небольшое сообщество, а форпост находится не так далеко от Иммерзильских болот, так что использовать эту землю кроме как для охотничьих угодий они вряд ли планируют. И наверняка все вокруг уже давно изучено и местные прекрасно знают, куда не стоит соваться. Мало ли таких мест по стране?
– Ну, так-то оно так, случайных прохожих в этих дремучих лесах не встретишь. Кроме Айлин в ловушке была только виверна.
– Была?
Пусинда выразительно улыбнулась.
– Я решила, что одной исторической редкости на сегодня достаточно, и помогла девчонке добить тварь. Но надо отдать твоей красотке должное, в целом она бы ухайдокала ее и без меня, правда, цена этого подвига оказалась бы высоковата.
Кайшер в целом понимал, что будь Айлин в плохом положении, то ухмара с ним тут не болтала бы, но все же не удержался и обеспокоенно спросил:
– С Айлин все в порядке?
– Пока да.
Вот это «пока» ему не понравилось.
Пусинда тоже это поняла и, конечно, не удержалась:
– Не переживай, жива и цела. Зато впечатлений у ребенка на всю жизнь. Если, конечно, эта жизнь продолжится…
– Значит, нам стоит поторопиться. – Кайшер положил обе ладони на камень и проговорил несколько фраз на гортанном языке, со множеством шипящих. На границе вспыхнули руны, и из-под земли раздался гул.
Камень был не просто валуном, вылезшим из земли на границе леса и болот, а частью старой дороги – обломком путевого знака, когда-то обозначавшего расстояние до Иммерзиля.
А еще одной из точек управления системой древних туннелей, построенной одним из его предков. И, без стеснения, это было шедевром магически-инженерной мысли.
К счастью, родовая магия не исчезла окончательно, а лишь спала и пусть и не сразу, но откликнулась, когда Кайшер позвал ее.
Кайшер видел систему туннелей, но не глазами: узкий провал под старой караульной башней, затопленную галерею, обрушившийся свод, участок сухого хода, еще один провал – и дальше, к заставе, где серебром сверкала активированная «Клаузура Обсидионалис».
– Туннели? – Пуся подпрыгнула и, подлетев к центру открывшегося провала, который больше всего походил на каменный колодец, озадаченно спросила: – А разве они в порядке?..
– Строили на совесть.
– Так давно строили-то, Кайшер… Ты уверен, что стоит рисковать и лезть туда ради того, чтобы сократить путь и столкнуться с непонятными последствиями?
– Иногда я забываю, что ты совсем мало меня знаешь, – усмехнулся последний принц. Он не торопясь раздевался и запихивал вещи в мешок. – Разумеется, я процентов на восемьдесят уверен, что выйду из катакомб в той же комплектации, что и зашел. С того момента как Талион Фэрст освободил меня из саркофага, я проверял и поддерживал то, что осталось от пограничных оборонительных сооружений. Благо надо было лишь вливать магию в «реперные точки», такие вот запирающие камни.
Кайшер окончательно разделся и, затянув шнуровку на своей поклаже, кинул ее в ухмару и велел:
– Отнеси к заставе.
– Опять таскать? – возмутилась она. – Я тебе служанка, что ли?!
– Ты мне в друзья набиваешься, – любезно напомнил ламир. – Очень стремительный карьерный рост для нечисти, которая три года назад была рабой лампы, не находишь?
Поняв намек, Пусинда решила не наглеть и сменила тему:
– Ты так и не ответил про то, умеешь ли снимать запирающий замок. Даже я из него с трудом вырвалась и потеряла немало из своего резерва.
Кайшер лишь усмехнулся, прищурился на солнце и вытянулся во весь рост.
Через миг он рухнул на колени. Силуэт дрогнул, плечи вытянулись, пальцы с хрустом срослись, превращаясь в когти, а кожа на руках покрылась тонкими серебристо-синими чешуйками.
Затем фигура подернулась дымкой и начала стремительно расти.
Через несколько мгновений над влажной землей поднял голову огромный серебристый змей с темно-синим гребнем вдоль спины. Узкий язык попробовал воздух.
И змей скользнул в открытый проход.
– Рыбкой нырнул, не побоюсь этого сравнения. – Пусинда, прижимая к груди рюкзак ламира, зависла над пропастью и с опаской посмотрела вниз. – Ну, дай бог, его там камнем не придавит…
Все форпосты на границах Ламирии выглядели примерно одинаково.
Небольшое укрепление из светлого камня, который добывали в предгорьях: прочный, с едва заметной голубоватой искрой, он удерживал тепло даже в самые холодные ночи. Четыре башни по углам и мозаика в центре, с каким-нибудь сюжетом на тему слияния и процветания.
Больших гарнизонов в них предусмотрено не было, потому что границы традиционно сторожили драконы. А одна огнедышащая единица равнялась хорошему такому, слаженному отряду с отличной магической поддержкой.
Добрался до места ламир достаточно быстро. Некоторое время пришлось повозиться, открывая проход, так как активированная ловушка усложнила доступ, но он все равно справился довольно быстро.
Кайшер выбрался из тоннеля и почти сразу увидел лежащую неподалеку девушку.
И в первый момент даже не поверил своим глазам. Потому что вместо длинных темных волос ее фигуру окутывали светлые. Платиновые, перемежавшиеся с черными прядями. А над ней зависла полупрозрачная тень, которая сначала угрожающе собралась в сферу, но, почуяв энергию хозяина, снова расслабленно развеялась дымкой.
Змей принял человеческий облик и, приблизившись, присел рядом с Айлин на корточки. В другой момент он бы с удовольствием полюбовался ею, хотя бы потому, что цветовое решение внешности очень даже влияет на восприятие. Не говоря уже об отсутствии одежды.
Но сейчас было важно переключить щиты с жизненной силы девушки на что-то другое. Например, на него самого. А потом отключить.
Кстати, щиты жизнеобеспечения кроме непроницаемости имели свойство еще и нагревать слой воздуха. Но как только он переведет их на магическую подпитку, этот эффект исчезнет и девушка начнет замерзать.
Немного подумав, Кайшер выбрал одну из наиболее сохранившихся ступенек башни и сначала выжег на ней весь мох и другую растительность, а после как следует прогрел огнем и перенес туда Айлин.