Александра Черчень – Ее домашняя нечисть (страница 3)
Он больше не сомневался в том, что Айлин Тарри – ключ, которым можно открыть запечатанный дворец. Но если для того, чтобы открыть двери, придется этот ключ сломать в замке…
Впрочем, любую проблему можно решить.
Наверное.
– Каков план вообще? – отвлекла его от мыслей Пусинда, вот уже минут двадцать просто наблюдавшая за тем, как он собирается.
А теперь, когда он начал переодеваться, вообще не сводила с декана глаз. Потому что даже ухмара, тем более два десятка лет прожившая в теле женщины, не могла не любоваться им.
Кайшер, успевший надеть один рукав рубашки, посмотрел на ухмару и усмехнулся.
– Для начала прекрати на меня пялиться.
– С чего это ты вдруг начал меня стесняться? – хмыкнула она.
– И в мыслях нет. Но насмотреться еще успеешь. А сейчас придется поработать, дорогая.
– Всегда готова! – кивнула Пусинда, с сожалением наблюдая, как он застегивается. До чего красивый! Даже в обычной одежде… Но без нее вообще идеален…
– Переносимся к Иммерзильским болотам, – спокойно сказал декан.
Но ухмара отлично ловила эмоции. Спокойствия в Кайшере Эйдане сейчас не было ни капли.
– И ты летишь искать Айлин. А как найдешь, возвращаешься ко мне…
– А ты что будешь делать? – поинтересовалась Пусинда. – Сидеть и ждать меня под елочкой?
– В том числе, – согласился Кайшер, закидывая на плечо небольшой рюкзак. – В том числе ждать.
Глава 2
Ночь прошла тревожненько.
Я вскидывалась от любого шума в лесу и сидела как мышка, хотя это смешно, учитывая, что я сова.
Была мысль ночью продолжить путь уже в вышине, но поздним вечером я услышала, что где-то надо мной летают несомненно крупные птицы… и, судя по всему, перекрикиваются между собой!
И эти звуки не были похожи на те обычные, что издавала та же Хильда, а ей в плане базового звукового совиного набора можно верить. Все же фамильяры – это магически измененные животные, а вот оборотни – раса, которой дарован второй облик.
Вообще легенды о Многоликом боге Хайвупуатлинене – прекрасны! Во-первых, божок тот еще затейник, потому что в хрониках оборотней говорится, что видов-то изначально было девяносто два! Это сейчас осталось всего лишь восемнадцать… и то смотря откуда посмотреть на это «всего лишь»…
А во-вторых, изначально Хайвупуатлинен их всех наплодил-то из-за конфликта с Матерью Природой, которая, по сказаниям, просто взяла мужика на «слабо». Что у нее вот такие прекрасные эльфы, а у него кто? Да никого, просто изначально покровитель странников и поэтов.
Вот и взялся он… творить. За право первородства у оборотней до сих пор идет лютый махач, потому что, разумеется, каждый вид считает, что вот с них-то бог и начал. Но что иронично, такая же схватка идет за то, кем он, так сказать, «закончил». Ведь, учитывая количество попыток, именно последний вид и был, так сказать, венцом творения.
Совы, насколько помню, претендовали как раз на завершающий штрих.
В общем, до рассвета я думала про Многоликого и решила не форсировать события и придерживаться изначальной стратегии «медленно, но верно».
Дальше лететь решила к обеду, делая ставку на то, что сородичи все же ночные хищники и, стало быть, днем не так эффективны.
Правда, к тому времени я снова проголодалась, но лучше не узнавать, что там с остатками зайца, а поискать какую мышку. Сожру так, ничего страшного… голод не тетка все же.
Но, как выяснилось, так считала не только я…
Спустя часа три я опустилась на ветку растущего на опушке дерева и удивленно оглядела обретавшиеся в лесу развалины. Издалека я вообще приняла их за жилые строения и даже думала делать ноги, то есть крылья, но лесная тишина подсказала, что там вряд ли кто-то есть.
Развалины тонули в мшистом зеленом сумраке, словно лес медленно и терпеливо поглощал их уже не одно столетие. Тут и там возвышались обломки светлого камня: половина арки, несколько колонн, расколотая лестница, уходящая в никуда, и стены, на которых еще угадывались стертые барельефы. Когда-то здесь явно было красиво. Камень будто не клали, а выращивали: завитки узоров переходили в листья, листья – в змеиные тела, а среди них мелькали крылья, длинные шеи и чешуйчатые хвосты.
Особенно меня заинтересовала мозаика в центре у большого здания. Ну, той арки, что от него осталась… около которой я и села, чтобы внимательнее рассмотреть рисунок.
Выложенные небольшими синими, голубыми и серебристыми плитками в свете солнца сверкали невероятно искусно сделанные дракон и змей с красивым гребнем. Очень похожий на того, что был на витраже в Хармарской академии. Ламир.
А между ними единственной золотой деталью сверкала корона.
Я бы, наверное, еще немного поглазела, но именно в этот момент до меня наконец дошло, что в руинах не просто тихо. Там было неестественно тихо.
Даже мыши, на которых я так рассчитывала, благоразумно предпочли держаться подальше. Уже собралась последовать их примеру, как услышала вдохновенное такое шипение.
И, подняв голову, я поняла, что непонятный змеино-крылатый силуэт, который я приняла за часть развалин – вовсе ими не был. Он лежал на вершине одной из уцелевших колонн, свернувшись в тугой клубок и почти сливаясь с камнем.
Сине-зеленые кожистые крылья развернулись, открывая упитанное тело и несуразно маленькую головенку на длинной-предлинной шее. Но деланая миниатюрность вовсе не помешала пасти на этой головенке распахнуться едва ли не на сто восемьдесят градусов и зашипеть повторно.
Виверна.
Демонова виверна!
Кажется, кто-то писал, что они жили на Иммерзильских болотах. А учитывая, что уже лет сорок не встречались исследователям, даже поднимался вопрос о том, чтобы включить эту нечисть в реестр вымерших видов.
Не знающая о своем прискорбном статусе в научном сообществе, виверна приподнялась и, прищурив маленькие глазки многозначительно оскалилась.
Кажется, тут не только я хочу жрать. А мыши, как назло, закончились, да-да… зато сова прилетела. Вполне сойдет на закуску.
Я даже не думала с ней сражаться – хотела лишь удрать. Сначала перепорхнула с арки на высокую колонну, не сводя взгляда с пристально наблюдающей за мной твари.
Главное – создать между нами достаточное расстояние для того, чтобы она не достала меня хвостом.
Я расправила крылья, оттолкнулась от камня и рванула вверх, к просвету между кронами.
Первые несколько секунд все шло прекрасно.
Лес стремительно уходил вниз, руины – назад, а виверна на своей колонне становилась все меньше и меньше. Я даже успела мысленно похвалить себя за то, что не стала проверять, насколько хорошо эта нелепая длинношеяя тварь умеет прыгать.
А потом воздух передо мной дрогнул, в одно мгновение став плотным, вязким и холодным, словно я пыталась пролететь сквозь толщу воды.
Я взмахнула крыльями сильнее.
Меня развернуло.
Не грубо, а бережно и почти ласково, будто чья-то огромная невидимая ладонь схватила за грудь, покрутила в воздухе и отправила обратно, прямо к покрытым мхом камням.
Я едва успела выровняться и сесть на край полуобвалившейся арки.
Виверна зашипела, а после расправила крылья, сделала короткий рывок вверх – и ее точно так же, как и меня недавно, дернуло в воздухе. Виверна тяжело рухнула обратно на колонну, недовольно взревела и раздраженно хлестнула хвостом по камню.
Мрамор треснул и мелкой крошкой осыпался вниз.
– А-а-а, – очень умно сказала я.
Только теперь я заметила тонкие линии, проступавшие между мозаичными плитками. Голубовато-серебристые, почти прозрачные в дневном свете, они тянулись от короны между драконом и ламиром к колоннам, обломкам стен, лестнице, на которой уже росли молодые сосны.
И дальше – вверх.
Купол.
Очень старый, потрепанный и, судя по всему, совершенно не интересующийся тем, кто именно оказался внутри: враг, защитник, голодная виверна или одна не слишком умная сова.
Clausura Obsidionalis, или осадный замо́к.
Я читала о таких методах обороны. Правда, в разделе «Исторические способы обороны, которые больше не используют цивилизованные маги».
Не используют потому, что обычно после их применения в крепости оставались только трупы.
Но в исторических реалиях это было более чем актуально, потому что активировался замок как последняя мера и, как правило, делал это последний выживший защитник крепости, города, ну или форпоста. И завоеватели просто не могли выйти за территорию купола, а соответственно, были обречены на мучительную гибель.
Виверна снова зашипела.
Я посмотрела на нее.