Александра Бурцева – Чего боятся матери, о том мечтают дочери (страница 3)
– Неужели ты собираешься впервые в жизни сделать домашнее задание? – рассмеялась Катя.
– Если это ради тебя, то я готов заново выучить “Бородино” и с выражением рассказать его Людмиле Борисовне при следующей встречи.
– Врунишка, ты же его тогда так и не сдал. Мама тебе кучу двоек влепила.
– Значит, я прочту ей еще и письмо Онегина к Татьяне. Как там было? Все решено: я в вашей воле и предаюсь моей судьбе.
Радостный смех развеял мрачную атмосферу на парковке. Из каждой квартиры в доме послышались восторженные возгласы и счастливые крики, а на главной площади страны куранты били полночь, знаменуя наступление нового начала или, что более верно, новой главы уже хорошо знакомой истории.
Глава 2
На улице стоял рождественский мороз, и руки замерзали настолько, что казалось будто они горят. Погода совершенно не располагала к прогулкам, начинало темнеть, но люди все равно упрямо ходили туда-сюда по своим очень важным делам. Праздники подходили к концу, и наступало время снова приниматься за работу.
Люда, вся дрожа от холода, яростно чистила крыльцо от снега. Она могла придумать сотню других более приятных занятий, но кроме нее сделать это было некому. Рядом с девушкой, роясь в огромном сугробе словно щенок, резвился ее брат, который был на десять лет младше.
– Сережа, если ты сейчас свернешь себе шею, то я тебя прибью, – раздраженно крикнула Люда.
Ее роль няньки маленького сорванца никоим образом не устраивала, но и другого выбора не было. Мальчик и не подумал повернуться в сторону сестры, лишь продолжил дальше кувыркаться.
– Вот ведь мелкий негодяй, – сквозь зубы прошипела Люда.
На самом деле она и сама была бы рада поваляться в снегу и сделать пару ангелочков, но времени на это у девушки не было. Закончив с крыльцом, Люда загнала брата в дом. Она собрала всю его одежду и повесила на стул около батареи, чтобы хоть немного ее подсушить. Девушка мысленно представила негодующее лицо матери, когда та увидит столь плачевную картину, и бросила гневный взгляд на брата.
– Я же говорила тебе, не валяться в снегу. Неужели так сложно послушаться?
– А что мне надо было сделать? Стоять и смотреть на тебя?
– Ты мог бы помочь мне, не думаешь?
– Это слишком скучно, – мальчик скорчил недовольную мину и сразу же убежал на поиски своих немногочисленных игрушек.
– А мне значит должно быть весело? – Люда недовольно покачала головой. – Неси свою тетрадь, будем делать домашнее задание.
Брат с сестрой расположились за столом в маленькой кухне. Люда варила огромную кастрюлю жидкого супа, который всей семье придется есть ближайшие несколько дней, а Сережа сидел на табуретке и старательно выводил буквы.
– Здесь ошибка, – Люда ткнула пальцем в тетрадь. – Правильно писать празДник. Через Д.
Мальчик непонимающе посмотрел сначала на сестру, потом в свою тетрадь. Он попытался вписать нужную букву, но получилась лишь одна большая клякса.
– Оставь пока так, все равно переписывать нужно будет, – Люда устало потерла переносицу, мысленно внося очередной пункт в бесконечный список дел.
Спустя два часа, которые девушка не заметила за домашними хлопотами, вернулась с работы ее мать, Татьяна Николаевна. Первым делом женщина заключила в нежные объятия сына, а дочь смерила тяжелым и уставшим взглядом.
– Ты сделала все, что я говорила утром? – строго спросила она, проверяя кастрюли на плите. Люда не стала отвечать, только вздохнула. – Где отец?
– Все там же, – саркастично усмехнулась девушка, за что получила легкий удар по руке. – В спальне спит. Не видела, чтобы он вставал.
– Хоть бы проверила его. Дочь называется, – осуждающе сказала Татьяна Николаевна. – Я пойду посмотрю, а ты пока уложи Сережу. Уже поздно, ему пора спать.
Люда закутала брата а одеяло на раскладном диване в гостинной, на котором все вместе спали они и их мать (вторая комната в квартире, кроме кухни, была спальней, где вечно валялся их отец). Не прошло и пяти минут, как из-за стенки послышались крики.
– Я же сказал, не трогай! – раздался скрипучий мужской голос.
Татьяна Николаевна говорила тихо, слова ее сложно было разобрать, поэтому Люда ничего не поняла.
– Поставь стакан на место и проваливай! – снова закричал отец.
Люда с интересом вслушивалась в то, что говорит ее мать, пока не заметила, что маленький брат буквально давился слезами.
– Ну что ты, не плачь, – шептала она, гладя брата по голове. – Засыпай скорее, и пусть тебе приснится хороший сон.
– Мне страшно, спой колыбельную, – жалобно попросил Сережа.
Люда недовольно цокнула, но все равно начала тихо петь. Спустя несколько минут брат наконец уснул, и она ушла на кухню дожидаться матери. Девушка водила пальцем по замерзшим окнам, рисуя ей самой неведомые узоры. Она дрожала от холода и проклинала этот дом и эти окна, от которых постоянно дует, но взгляд Люды оставался жесткий и решительный. Нет, она не фантазировала о спасении и принце на белом коне. Мечтательность была совершенно не свойственна ее натуре. Люда смотрела как падает проклятый снег, снова усыпая все крыльцо, и отчаянно думала. Она пыталась найти выход из этой тюрьмы и какое-то странное предчувствие подсказывало, что скоро он сам откроется ей.
Неожиданно под окном появилось румяное и веселое девичье лицо. Люда, обрадовавшись своей подруге, открыла окно.
– Ты почему все еще не одета? – возмутилась миловидная девчушка, Лариса.
– Крыска, ты чего тут забыла? – Лариса раздраженно сморщила нос. Она терпеть не могла свое прозвище, но оно так хорошо прижилось в народе, что избавиться от него было невозможно.
– За тобой пришла, конечно же. Хватит ворон считать, пошли в клуб на дискотеку.
– Не могу, мне надо подготовиться к завтрашней лекции, – вздохнула Люда, пытаясь представить, как ей всю ночь напролет придется читать ужасно длинную книгу.
– Никаких нет! – рассмеялась Лариса.
Девушка приблизилась к окну и для большей достоверности оглянулась вокруг. Потом она тихо прошептала.
– Мне тут Димка сказал, что сегодня притащит своего друга, – Люда непонимающе посмотрела на подругу. – Ну того самого, простачка, который всегда за всех платит. Это наш шанс посмотреть на него. Неужели тебе не интересно?
Об этом парне по всем дворам слагались целые сказания, будто он неприлично богат и щедр. Когда он появлялся в местном клубе, то сбегалась целая толпа, а он всех угощал и за всех платил, поэтому его и прозвали простачком. Этого парня никто из местных не знал, кроме кавалера Ларисы. Он явно был из какого-то другого и богатого района, вечно ходил весь разодетый и в дорогущих туфлях. Никто не понимал, что он забыл в их захолустье, от этого интерес общественности только возрастал. На самом деле Люда не была исключением, ей как и всем хотелось посмотреть на столь забавный объект, поэтому она недолго раздумывала.
– Ладно, подожди, я как-нибудь выскользну, – прошептала она и на цыпочках пробралась в гостинную.
Девушка еще раз проверила, спит ли брат. Она аккуратно приоткрыла дверцу старого шкафа, надеясь, что в соседней комнате не услышат скрип. Быстро подобрав подходящий наряд (самый роскошный, который только у нее был), Люда вернулась в коридор и стала спешно одеваться. Мать застала ее ровно в тот момент, когда она подкрашивала ресницы.
– И куда это ты собралась? – несколько обиженно спросила Татьяна Николаевна. Вид у нее был слегка потрепанный, лицо все еще горело после ссоры, а одна щека так и вовсе была красной. Вот только Люда не испытывала угрызений совести.
– На дискотеку, – уверенно ответила она, продолжая краситься.
– Еще куча дел, надо прибраться в комнате отца.
– Вот ты и прибирайся. Это твой муж, ты за ним и подчищай.
Эти слова больно ранили Татьяну Николаевну, но она не нашлась, что возразить. Женщина умоляюще смотрела на свою дочь, призывая ее к пониманию.
– Мама, я тебя не понимаю. Зачем он нам? – наверное, было грубо говорить так о собственном отце, но Люда так не думала. Она не считала, что человек, лежащий в спальне, заслужил хоть каплю ее уважения.
– Ну что ты такое говоришь? Он твой отец. И мой муж. Мы все живем здесь только благодаря ему.
– Мы и так живем на копейки. Сомневаюсь, что он вносит такой уж большой вклад. Единственные, кто здесь действительно работают, это мы с тобой. Ты сама себя обманываешь, мама, – безразлично говорила Люда. Она уже давно поняла, что многое в этом мире зависит от денег, но вот ее отец не был их источником, скорее зловонным стоком.
– Ты не понимаешь, – попыталась оправдаться Татьяна Николаевна, но дочь не дала ей больше ничего сказать.
– Да, я не понимаю и не хочу понимать. Я не такая, как ты, и никогда такой не стану. Так как ты я жить не буду, – в сердцах бросила Люда и вышла из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь.
– Все в порядке? – встревоженно спросила Лариса. – Опять с мамой поругалась? Она у тебя такая милая и заботливая, будь с ней помягче.
– Ага, милая. Со всеми, кроме меня. – усмехнулась Люда. – В любом случае это неважно, Крыска. Пойдем посмотрим на эту невиданную жар птицу.
Две девушки в обнимку, чтобы не дрожать от холода, побежали в местный клуб, где разворачивалось целое представление. Людей было гораздо больше обычного, да и сама атмосфера куда веселее.
– Ну и где этот загадочный парень? – спросила Люда, оценивающе осматривая всех вокруг.