Александра Бурцева – Чего боятся матери, о том мечтают дочери (страница 2)

– Я неплохо зарабатываю, – вместо него сказала Катя.

– Только не говори, что ты собираешься содержать этого идиота, пока он будет висеть на твоей шее? Зачем тебе это, милая? Он тебе даже не муж.

– Но скоро им станет. Мы собираемся пожениться – неожиданно выпалила девушка. Она и сама знала, что время для этой новости выбрала самое неподходящее. Но смотреть и дальше на то, как принижают человека, которого она всем сердцем любила, Катя не могла.

Глаза Людмилы Борисовны удивленно округлились и стали размером с крупный орех, а Василий Геннадьевич даже перестал есть. Оба родителя смотрели на свою дочь, вот только мать негодовала, а отец весело подмигивал.

– Катюш, пойдем поможешь мне на кухне, – нарочито спокойно приказала Людмила Борисовна. Никто и не подозревал, каких усилий ей это стоило.

Катя послушно последовала за ней, не пытаясь воспротивиться. Девушка и сама хотела поговорить с матерью наедине. Как только женщины ушли, оба мужчины облегченно выдохнули. У них как-то уж очень быстро нашлась интересная тема для разговора, и они больше не думали о том, что происходит в соседней комнате.

– Милая, сейчас самое время сказать, что ты пошутила, – Людмила Борисовна улыбнулась, но глаза ее остались холодными.

– Нет, мама. Я абсолютно серьезна. Мы с Артемом решили пожениться.

– Вот ведь, – Катя взглянула на мать так, что та решила оставить не совсем лестные слова при себе. – Как же удачно он это придумал. Кольцо хоть подарил? Или ты сама его купишь, еще и на палец себе же наденешь?

– Это было наше общее решение, – Катя решила великодушно проигнорировать язвительные комментарии. – Мы уже очень давно знакомы, и встречаемся почти три года. И так как, к твоему разочарованию, расставаться мы не собираемся, то для свадьбы сейчас подходящее время.

– Подходящее время? – Людмила Борисовна громко рассмеялась. – Конечно, подходящее. Он безработный, Катя! Ты хоть представляешь, что тебе придется тащить его на своем горбу? Он же сядет тебе на шею и ножки свесит.

– Артем не такой! – Катя была возмущена таким выпадом. Она и не подозревала, что ее мать настолько плохого мнения об Артеме. – Ты же и сама его прекрасно знаешь.

– Вот именно, что знаю. За всю свою жизнь этот мальчишка ни одного хорошего поступка не совершил, никогда не считал нужным вести себя вежливо или хотя бы прилично. Ему бы только веселиться да развлекаться. Он совершенно не готов к семейной жизни. В нем нет и грамма ответственности.

– Не надоело судить его по школе? Мы уже давно не дети. Сейчас не урок, а ты не учитель. Прошло много лет, Артем изменился. Если бы ты только дала ему шанс, то сразу бы заметила это.

Людмила Борисовна на секунду задумалась. Но Катя зря обрадовалась, потому что ее мать недовольно покачала головой.

– Нет, ты ошибаешься. Тебе нужен кто-то более надежный и зрелый.

– Зато ты всегда права! Всю жизнь ты указывала, что и как мне делать, следила за каждым моим шагом и действием. Даже контролировала, с кем я дружу. Я все терпела, но с меня хватит. Я не позволю и дальше влезать в мою жизнь. Прости, мама, но мужа я сама себе выберу.

Катя упрямо сложила руки на груди и с шумом села на стул, а ее мать разочарована помотала головой.

– Ты не понимаешь, на что подписываешься. Ты и сейчас работаешь, как лошадь ломовая. Собираешься еще сильнее себя загонять? Здоровье свое испортить хочешь?

– Я способная, справлюсь, – Катя самоуверенно выпятила грудь. В себе она никогда не сомневалась, поэтому даже своей матери не позволит принижать себя.

– Разумеется, ты у нас умница и красавица, наша с папой гордость, – немного спокойнее продолжила Людмила Борисовна, слегка приобнимая дочь. – Ну вот и зачем тебе этот разгильдяй?

– Он не разгильдяй, – протянула Катя, обнимая маму в ответ. – И я люблю его. Понимаешь? Люблю.

– Ну и люби на здоровье, замуж только выходить не надо. Вот найдет нормальную работу, тогда я, возможно, подумаю, а пока нет.

– Да сколько можно? – прокричала Катя, вырываясь из объятий Людмилы Борисовны. – Неужели ты вообще ни о чем не можешь думать, кроме как о деньгах?

– Я просто пытаюсь помочь тебе не наделать глупостей. Нужно все обдумать, прежде чем создавать семью. Одной любви, к сожалению, здесь недостаточно.

– Я не собираюсь выходить замуж, основываясь лишь на материальной выгоде, как это сделала ты.

Эти слова словно раскаленным железом обожгли Катин язык. Она увидела исказившееся в печали лицо матери, и сразу пожалела о сказанном. Но остановиться уже не могла.

– Все мы прекрасно знаем, что ты вышла за папу только из-за денег его семьи. Неужели тебе никогда не было стыдно из-за этого? Ты всю жизнь его используешь, а он этого совершенно не заслужил.

– Тебе бы стоило извиниться за необоснованные обвинения и замолчать, пока не сказала того, о чем потом пожалеешь, – ледяным голосом предупредила Людмила Борисовна. Но от такого безразличия Катя лишь сильнее распалялась.

– Не собираюсь, потому что это правда. То, что папа прощает тебе грубость и пренебрежительное отношение, еще не значит, что ты можешь так продолжать. Всю жизнь ты стремилась только к материальному, всеми помыкала и командовала. Все и всегда должно быть, как ты захочешь. Но я устала от этого. Я не такая, как ты, и не хочу когда-либо такой стать. Я создам свою семью и покажу, что можно решать вопросы компромиссом, а не просто раздавая указания. Так как ты я жить не хочу и не буду!

Катя резко развернулась и вышла из кухни. Она собрала свои вещи, и они с Артемом спешно удалились. Людмила Борисовна не стала им мешать. Она безвольно сидела за кухонным столом и смотрела в пустоту. Руки ее были крепко сжаты, но даже так пальцы все равно продолжали подрагивать. По щеке женщины медленно стекла одна-единственная слезинка. Спустя какое-то время рядом с ней подсел Василий Геннадьевич. Он ничего не сказал, лишь молча погладил жену по спине.

– Видимо я ужасная мать, раз так говорит моя дочь, – голос ее был непривычно тихим.

– Это не так, – Василий Геннадьевич улыбнулся несколько печальной улыбкой, но его жене от этого стало почему-то легче. – На самом деле она так не думает. Просто сильно разозлилась и сказала на эмоциях пару глупостей. Но, думаю, и ты все-таки слегка перегнула палку.

– Я все лишь хочу для нее лучшего. Хочу уберечь от ошибок, чтобы ей не было больно. Она ведь у нас такая хрупкая и нежная. Что если этот балбес ее обидит? Это ведь разобьет ей сердце.

Людмила Борисовна упала в раскрытые объятья мужа, а он продолжал гладить ее по спине, пытаясь успокоить.

– Ну не такая она у нас и хрупкая. Все-таки характер ей достался от тебя, – усмехнулся Василий Геннадьевич. – Поэтому не стоит так сильно переживать за нее. Что бы не случилось, она со всем справится. Возможно, это действительно будет счастливый брак. Хоть паренек и глуповат слегка, но мне он показался не таким уж и безнадежным. Уверен, наша умная девочка сможет на него повлиять. А вдруг что, то у нее есть дом, куда она может вернуться, и прекрасная мать, которая всегда с радостью ждет ее.

– Возможно ты прав, – согласилась Людмила Борисовна, вытирая вновь выступившие слезы. – Наверное, я слишком остро среагировала.

– Ты всегда принимаешь все близко к сердцу, – Василий Геннадьевич с нежностью вытер мокрые щеки жены.

– Cкажи, все эти годы я была хорошей женой? Я ведь действительно далеко не всегда вела себя почтительно по отношению к тебе.

– Почтительностью тут и не пахло никогда, – Василий Геннадьевич весело рассмеялся, за что получил удар в ребро. – Все мы люди в конце концов, и я ведь тоже не святой. Муж из меня, честно говоря, получился так себе. Думаю, ты рассчитывала на нечто большее, но я благодарен, что мне в спутницы досталась такая умная женщина. Да и готовишь ты изумительно, так что я ни о чем не жалею.

Мужчина подмигнул жене и вновь получил за это неплохой удар (на этот раз сильнее и в другой бок).

– Получается, что наш брак по расчету оказался не таким уж и плохим? – слегка улыбнулась Людмила Борисовна.

– Разумеется. Женится нужно непременно по расчету, главное чтобы расчет был верным.

Пока одна счастливая пара весело смеялась в объятиях друг друга, другая энергично чистила машину от снега.

– Нет, ну она невыносима! – на всю улицу кричала Катя, но из-за взрывающихся салютов, Артем ее почти не слышал. – Неужели так сложно принять, что я уже не маленькая? В конце концов это моя жизнь и никто, кроме меня, не сможет прожить ее.

– Прости, это все из-за меня, – Артем вяло водил щеткой по лобовому стеклу.

Из-за того, что стал причиной ссоры между Катей и ее мамой, парню было жутко не по себе: он ведь прекрасно знал, как его девушке дорога ее семья. На самом деле ему хотелось сделать все правильно, чтобы ее родители приняли его. Но страх перед бывшей учительницей пересиливал это желание, и Артем так ничего и не смог сделать.

– Нет! – гневно возразила Катя. – Ты здесь не при чем. Это все моя мама! Она такая… такая…

Катя пыталась подобрать слова, но у нее язык не поворачивался снова сказать что-то грубое. Вспышка гнева прошла, и теперь дочь осознала, что перешла черту. Она все еще злилась на маму, и была с ней в корне не согласна, но о тех ужасных словах Катя сожалела.

– Не переживай, как-нибудь все наладится, – Артем уверенно похлопал себя по груди, и Катя, которая стояла с другой стороны машины, мягко улыбнулась ему в ответ. – В следующий раз я тщательнее подготовлюсь к разговору с твоей мамой. Уверен, вместе мы сможем переубедить ее.