Александра Бракен – Зеркало чудовищ (страница 38)
— Правда? — я делаю ещё шаг, дерзаю. — Уверен?
— Пойдём со мной, — говорит Кабелл, и в словах звенит мольба. — Мы больше никогда не будем беспомощными. Нас не запрут сиротами на чердаке, нас не тронут такие, как Уирм. У нас будет всё. Сила. Дом. Уважение. Мы получим это — но только если ты пойдёшь со мной.
До этого мгновения я видела разговор только в одном ключе: как я умоляю его пойти с
Может… может, мне удаётся пробиться. Если сильнее надавить…
— Для всего этого нам не нужен Владыка Смерти, — говорю я. — Ты думаешь, что контролируешь происходящее, но глубина его магии, Каб… то, что он «дал» тебе, — не сила. Он отнял твою свободу.
— Это ты так думаешь?
Фраза ударом выколачивает воздух из лёгких. Паника взвинченно бежит по телу. Я тяну руку в пустоту, ищу его:
— Пожалуйста. Ещё не поздно —
Да, я и правда дура, потому что почти успеваю поверить, будто последовавшая тишина что-то значит. Что я начинаю его возвращать.
— Назад пути нет. Теперь я вижу только то, что впереди, — его голос шершав и низок, будто он не доверяет ветру и боится, что тот унесёт слова чужим ушам. — Идёшь со мной и увидишь правду того, что вокруг тебя происходит. Остаёшься — останешься в темноте и умрёшь.
— Все эти люди, Каб, — говорю я. — В Авалоне, сегодня ночью, как ты выдерживаешь, зная, что он сделал? Как ты стоял и не остановил его? Где-то глубоко в тебе, в месте, которого его магия не касается, ты
Он фыркает; смех — жестокий, провокационный:
— Я должен поверить, что тебе не всё равно?
Я не отвечаю. Гравий хрустит у него под сапогами, он собирается перейти дорогу. У меня остаётся последний козырь, и я швыряю его меж нас:
— Нэш жив, — говорю. — Он вернулся.
Шаги обрываются. Я слышу его резкий вдох:
— Ты лжёшь.
— Нет, — отвечаю. — Мы можем пойти к нему вместе. Он всё объяснит.
Я замираю, боясь шевельнуться, будто любое движение столкнёт нас с этого лезвия ножа.
Чёрт бы побрал Нэша. Чёрт бы побрал за то, что снова ушёл. Если бы он остался с нами, если бы пришёл сюда, если бы Кабелл увидел его своими глазами…
Если, если, если — припев всей моей жизни.
— Слишком поздно, — шепчет Кабелл.
— Никогда не поздно, — повторяю я. Он так близко. Так близко.
— Давным-давно, в мире, полном тьмы и проклятий, жили двое детей, — говорю тихо. — И всё, что у них было — всё, что у них
— Перестань, — шипит он.
Глухой, сдержанный звук мучения едва не ломает меня. Одним сильным, резким движением Кабелл выхватывает клинок и разворачивается. Холодное острие зависает над моим сердцем, там, где всё ещё ноет метка смерти.
Мой взгляд с его бледного, выжженного лица скользит вниз — к незнакомому мечу. В серебряном лезвии отражается моё искривлённое болью лицо. Догадка каплей падает в сознание и расплывается, не успев сложиться.
— Ничего ты уже не остановишь, — прорычал Кабелл. — Предупреждаю один раз: увижу тебя ещё раз — убью сам.
Он поднял меч, и я рефлекторно отшатнулась. Грудь будто схлопнулась внутрь; метка смерти вспыхнула болью, словно в неё вонзили сломанную кость. Кабелл шагнул в подлесок и деревья, срывая с ветвей потоки снега. Я пыталась сделать следующий вдох, а тело звенело пустотой горя.
— Тэмсин!
Сквозь косой снег появился Эмрис. Лицо пылало тревогой, глаза сверкали, вглядываясь в темноту.
От одного вида его по мне прошла нежеланная волна тепла, будто какая-то бессознательная часть меня самой — разума или сердца — позвала его.
Две искры — стыд и злость — вспыхнули внутри, но и они были ничто рядом с накатившей жаждой — отчаянным желанием ощутить что-то, кроме потери, желанием, распарывающим меня изнутри.
Зачем он вообще пришёл за мной? Зачем делает всё это — будто заботится в один миг и выдёргивает это в следующий? Просто чтобы причинить боль, чтобы ещё раз посмеяться надо мной?
— Это был Кабелл? — спросил Эмрис, всё ещё не в силах перевести дыхание.
Я кивнула, сохраняя между нами расстояние, даже когда он сделал несколько шагов вперёд. Он остановился и просто смотрел на меня, сжимая и разжимая пальцы. Наверное, пытается вернуть им тепло. Снег сек меня по лицу; глаза жгло и слезило.
Он поднял руку, будто хотел схватить меня, удержать, и тут же опустил. В другой день у меня, может, нашлась бы сила ответить резкостью, но сейчас я не могла перекрыть тихую жестокость этого движения. Я только раздула ноздри.
— Почему ты не можешь просто оставить меня в покое? — выдохнула я, наполовину мольбой, наполовину злостью. Он забрал кольцо, забрал моё доверие, мои самые потаённые тайны. Что ему ещё нужно? Что осталось? Посмотреть, как я сломаюсь?
Лицо Эмриса снова закрылось, он начал отворачиваться.
— Я бы с радостью, — сказал он. — Но тебе тоже нужно идти — мы нашли выжившего.
Глава 19
Из всех, кто мог пережить Дикую Охоту, выжил именно Эдвард Уирм.
Мне хватило одного взгляда, чтобы сложить картину. Верный своему имени, этот тип каким-то образом ускользнул в крошечный тайник за одной из декоративных стеновых панелей недалеко от громадного камина.
Снег, влетающий сквозь разбитые окна, задушил огонь на столах и почти догоревшее йольское полено. Остались только жалкие мерцания огромных люстр да лунный свет, высвечивающий Уирма, сжавшегося на полу, с измазанными кровью лицом и лысиной.
— Я не знал, что всё обернётся вот так! — лепетал он Кайтрионе. Она смотрела на него без тени жалости, упёрев острие копья в дряблую кожу у него на шее.
Нева стояла, уперев руки в бока:
— Тогда ради чего был весь этот праздник?
— Это было…
Его глаза вылезли из орбит, когда он увидел меня — как будто я тоже оказалась нежеланным призраком. Он беззвучно произнёс: «Ларк».
Я была бы более чем рада преследовать его до самого последнего мерзкого вздоха.
— Взаимно, паршивый кусок крысиного помёта.
Он метнулся взглядом к более безопасной цели — к Эмрису.
— Эмрис, мальчик мой, скажи им! Ты же знаешь, какие женщины бывают, когда им что-то втемяшится. Я же много лет был другом вашей семьи. Я понятия не имел, что они… что они…
— Перережут глотки каждому гостю на твоём вечере и заберут их души? — холодно закончил Эмрис. Он отодвинул остальных, схватил Уирма за окровавленный воротник и потащил к раскиданным по полу телам. — Смотри на них, трус! А теперь повтори, что ты «ничего не знал»!
В ярости его голос резанул меня. Может, у него, как и у меня, всё это жилило прямо под кожей. Раньше я, наверное, бы задумалась.
Уирм разрыдался, жалко и судорожно:
— Это должна была быть встреча, чтобы поприветствовать его! Чтобы вручить мантию! Такого не должно было случиться!
— Ты знал, что придёт Дикая Охота? — не поверила я.
— Да, — простонал Уирм.
Эмрис сорвал с его лацкана серебряный значок и отпустил, давая телу Уирма бессильно рухнуть. Вокруг брызнули кровь и шампанское, старик закашлялся.
— Расскажи им, что это значит, — потребовал Эмрис. Когда тот запнулся, Эмрис швырнул в него значок так, что Уирм взвизгнул, как плаксивая детина. — Говори!
— Но ты же… ты знаешь, правда? — Уирм сник под взглядом Эмриса. — Это ваш отец всё и запустил снова.
— Говори, — сквозь зубы повторил Эмрис, злее, чем я когда-либо его видела. Остальные смотрели, ошеломлённые.