Александра Бракен – В лучах заката (страница 77)

Если его убили и смогли опознать, то обновятся сведения в его профиле в сети СПП, и его имя уберут из списка охотников за головами.

– Я пытаюсь войти в сеть СПП. – Это Нико. – Я пытаюсь… Пожалуй, через охотников будет быстрее. Можешь дать мне свой логин и пароль?

– Вот, давай я введу. – Толстяк подошел к столу.

– Телефон еще включен? – услышала я собственный вопрос, и меня оттащили от компьютера, прямо на стуле.

Я не доверяла собственным ногам и не пыталась встать. Может, мы получим больше фотографий? И неужели мы будем просто сидеть тут, сидеть, ничего не предпринимая, и только ждать, пока они появятся. Я задыхалась от ярости.

– Красные? – повторила доктор Грей. – Вы уверены? Могу я посмотреть фотографии?

Нико развернул к ней экран и пересел за соседний компьютер. Доктор Грей просмотрела фотографии, не задерживаясь ни на одной, пока не нашла то, что искала. При виде жестоких и ужасных картин ее всегда сдержанное лицо посуровело.

– Когда это случилось, он был уже мертв, – проговорила она. – Он почти мгновенно истек кровью, когда ему прострелили шею.

Я сама могла бы ей это сказать. Коул дрался бы до конца. Он не позволил бы его забрать для участия в программе. Он бы сражался, пока в нем не иссякло пламя.

Лилиан Грей покачала головой и повернулась ко мне.

– Вот почему. Вот почему нам нужна эта процедура. Этих детей нужно лишить способностей, которые причиняют вред им самим и другим людям.

Мой гнев наконец вырвался наружу, окатив меня волной кипящего недоверия.

– Нет, вот почему, для начала, никто не должен рыться в наших мозгах!

– В Сети ничего нет, – сказал Толстяк, – пока нет… любые изменения в базе СПП просочатся в сеть охотников за головами только через час или два.

– Мы… давайте подождем еще немного, может, он еще пытается оттуда выбраться.

Вайда покачала головой и провела рукой по волосам.

– Последнее фото прислали час назад. Если бы Лиам был у них, они бы прислали что-то еще, верно?

Сенатор Круз посмотрела на меня.

– Где телефон, по которому Коул связывался с отцом? Я позвоню.

– Наверху. В кабинете. – Нико встал так резко, что уронил стул. – Я принесу. Мне нужно…

«Выйти из этой комнаты, – мысленно закончила я, – уйти подальше от этих фотографий».

Он быстро вернулся и, тяжело дыша, протянул сенатору маленький серебряный телефон-раскладушку – и тут же выронил его, когда засветился экран и телефон начал вибрировать.

На мгновение все замерли. А телефон звонил. Он звонил, звонил, звонил.

Толстяк первым сообразил ответить.

– Алло?

И облегченно обмяк всем телом.

– Ли… эй, привет, Лиам, где ты? Тебе нужно…

Сенатор Круз оказалась рядом с ним раньше меня, вырвала у него трубку и, взмахом руки заставив его замолчать, включила громкую связь.

– забрали его, я ничего не смог сделать, не смог…

Из крошечного динамика телефона раздавался вовсе не тот голос, который давно уже был частью меня, который я слышала смеющимся, испуганным, яростным, нахальным и флиртующим. Я почти не узнавала его. Из-за проблем со связью он звучал отдаленно, будто доносился с другого конца шоссе, откуда его было еле слышно. Слова были такими отрывистыми, такими хриплыми, что слушать их было почти невыносимо.

– Лиам, это сенатор Круз. Мне нужно, чтобы ты глубоко вдохнул и, прежде всего, сказал мне, что ты в безопасности.

– я не смог… не знаю, правильно ли это… это единственный номер, который я вспомнил, а знаю, что это небезопасно, на самом деле…

– Ты сделал все правильно, Лиам, – успокаивающе сказала сенатор Круз. – Откуда ты звонишь?

– Из телефона-автомата.

Вайда встала рядом со мной и покосилась в мою сторону. Я не могла говорить. В моей груди воцарилось странное онемение. Я не могла произнести ни слова.

– Я не смог вытащить его… мы зашли внутрь, делали фото, один из них увидел нас, и мы не смогли сбежать… его застрелили. Он упал вниз, и я не смог его забрать, я пытался нести его, но они увидели нас и открыли огонь… я не хотел уходить, но пришлось… слышали что-нибудь в новостях? Гарри сможет найти, где его держат? Было так много крови…

Он не знает.

Я посмотрел на Толстяка. У него было такое лицо, будто он только что увидел несущуюся на него машину. Я взяла у сенатора трубку и отключила громкую связь.

– Он… Лиам, – выдавила я, – он не выбрался. Нам прислали доказательства.

Когда я думала, что Лиама схватили, от потрясения и паники я отупела. А сейчас вопросы затопили мой мозг. Был ли Коул жив, когда пустили в дело Красных. Понимал ли он, что происходит, страшился ли этого, как долго мучился. Осознание того, что случилось, выбило хлипкую дверь, которая кое-как сдерживала режущую боль, – она выгнулась и взорвалась, превратившись в вихрь разрывающих меня осколков. Я не могла дышать. Чтобы не разрыдаться, я прижимала ладонь ко рту. Мой друг… Коул… как же это… почему все должно было закончиться именно так? После всего, через что мы прошли, почему все должно закончиться вот так? Когда он получил надежду на настоящее будущее…

Толстяк потянулся к телефону, но я увернулась, отодвинув трубку. Меня охватила безудержная, обжигающая ярость. Мне нужно было сохранить связь с Лиамом. Я должна была оставаться с ним. Это уничтожит его – мучительное осознание было таким же страшным, как и сама потеря. Я не могла потерять и Лиама тоже.

– О чем ты? какие доказательства? что с ним сделали? – Слова звучали сбивчиво и невнятно. И в конце послышались рыдания. – Я не смог вытащить его.

– Нет, – хрипло прошептала я, – конечно, не смог. И он никогда бы не захотел, чтобы ты попытался это сделать, если бы это означало, что поймают и тебя тоже. Лиам, сейчас… сейчас так не кажется, но ты поступил правильно.

Звук его всхлипов наконец добил и меня. Моя рука онемела, и Толстяк смог, наконец, выхватить у меня трубку.

– Дружище, дружище, я знаю, мне так жаль. Ты можешь добраться сюда? Или лучше нам пойти и забрать тебя? – Он вцепился в волосы и зажмурился. – Ладно. Я хочу, чтобы ты рассказал мне все, но ты должен сделать это сам. Дай нам позаботиться о тебе. Не спеши, все нормально…

Толстяк беспомощно посмотрел в мою сторону. Я снова взяла у него телефон.

– Я не вернусь назад, не могу… это…

Я перебила его.

– Лиам, послушай меня. Я приду за тобой, но ты должен сказать мне, где ты находишься. Ты ранен?

– Руби… – он резко втянул воздух.

Я так хорошо представляла его сейчас. Весь в черном, пылающее, полное отчаяния лицо, в руке зажата алюминиевая трубка таксофона. И это снова и снова разбивало мне сердце.

Я вцепилась в телефон так крепко, что дешевый пластик его корпуса треснул. Отвернувшись от тех, кто сейчас не сводил с меня глаз, я опустилась на корточки в дальнем углу комнаты.

– Все будет в порядке…

– Все не в порядке! – выкрикнул он. – Перестань это говорить! Нет! Я не вернусь! Мне нужно сказать Гарри и… и маме, о боже, мама…

– Пожалуйста, позволь мне прийти за тобой, – умоляла я.

– Я не могу вернуться, ребята, не могу вернуться к вам… – К моему горлу, скручивая желудок, гигантской волной поднималась тошнота. Голос Лиама начал пропадать. – Связь прерывается, у меня больше нет денег…

– Лиам? Слышишь меня? – Паника ужалила меня, словно у меня в голове был целый осиный рой.

– …я знал, что это случится… проклятье… ты… прости меня… Руби… прости…

Когда ей удалось просочиться мимо всех? А может, она, такая маленькая и тихая, все это время находилась здесь, а я и не заметила. Зу забрала у меня телефон, она приложила его к уху и повторяла снова и снова, своим нежным, как колокольчики, голосом:

– Не уходи, пожалуйста, не уходи, вернись, пожалуйста…

Я услышала гудки. Я услышала этот звук, увидела, как телефон выскользнул у нее из рук, и поняла, что все кончено. Толстяк опустился рядом с ней на пол, и Зу вцепилась в него, уткнувшись лицом в его плечо.

– Пойдем, тебе нужно попить. Подышать. И что-то…

– Я выйду наружу и найду его, – сказала я.

– Я пойду с тобой, – быстро добавила Вайда. – Нико может отследить звонок.

– Ты не можешь, – мягко возразил Толстяк. – У тебя много обязанностей здесь.