Александра Бракен – В лучах заката (страница 74)
– Хочешь, пойдем расставим немного полок?
Я протянула ему руку и повела обратно к нужной двери. Я была переполнена этим чувством почти что до боли – сердце источало благодарность и ощущение, которое можно было назвать чистым, незамутненным счастьем. Я бы хотела остаться в этом переживании навсегда.
Я приняла это решение, и может быть, даже единственное в своей жизни, не под давлением, из страха или из отчаяния. Это было то, чего я хотела. Быть как можно ближе, чтобы ничто не разделяло нас. Я хотела показать Лиаму то, для чего все слова казались слишком неуклюжими, слишком неловкими, чтобы это объяснить по-настоящему.
Теперь мы уже не смеялись. Меня потянуло к нему, что-то словно раскрывалось внутри меня, наполняя мое сердце легкостью предвкушения. Его глаза потемнели, спрашивая меня о самом важном. Я подняла руку и пропустила пальцы через непокорную прядь у него на лбу, а затем наклонила голову, касаясь его губ, задавая собственный. Лиам тихо, еле слышно выдохнул и кивнул. Я затащила его в комнату и быстро заперла за нами дверь.
Лиам сел на край кровати, его силуэт словно светился в темноте. Протянув руку, он прошептал:
– Иди сюда.
Неуверенными шагами я вошла в кольцо ожидающих меня рук, наблюдая, как на его лице медленно расплывается улыбка. Я отбросила волосы с его лица, зная, что он меня ждал. Все это время, с того момента, как мы встретились, он ждал, пока я увижу сама, что он понимает меня и принимает, и никогда не хотел, чтобы я изменилась.
– Та, кем ты была, и та, кто ты сейчас, и та, кем ты станешь, – тихо начал Лиам, словно прочитав мои мысли. – Я люблю тебя. От всего сердца. Сколько бы мне ни довелось прожить, это – никогда не изменится.
Его голос звучал хрипло, опаленный тем же чувством, что пронизывало мое тело. Облегчение, определенность, исступленная благодарность судьбе за то, что она послала мне его – все это обжигало мои глаза, лишая способности говорить. Так что вместо слов я поцеловала его, а потом снова и снова, в промежутках успевая вдохнуть, а он оказался надо мной, внутри меня, и в мире не осталось ничего, кроме нас двоих и обещания всегда быть вместе.
Глава двадцатая
На другое утро Лиам разбудил меня поцелуем, за которым сразу последовал второй. Окутывавший меня теплый, ленивый туман рассеялся, заставляя вернуться в реальность. Потом, неохотно оторвавшись от меня, парень протянул руку, чтобы поднять с пола свои вещи. Несколько секунд я наблюдала за ним, восхищенная тем, как мне сейчас спокойно и мирно. Словно знать, что он любит меня и желает, и сомнений в этом больше не было, наконец-то собрало меня всю воедино. Я ощутила себя такой цельной, и было что-то удивительно прекрасное и определенное в тех чувствах, которые я к нему испытывала. И такое особое, такое важное переживание теперь виделось для меня таким простым.
Наконец, заметив его шутливый взгляд, я тоже заставила себя подняться. Я больше не могла гнать прочь мысли о том, что он уходит, но у меня еще оставалась возможность попрощаться с ним последним долгим поцелуем у самой двери.
Тем утром мы с Лиамом первыми подошли ко входу в тоннель, по дороге забрав еду с кухни. Лиам еще успел заскочить в душ. Он как раз спустился по лестнице, чтобы попрощаться с Толстяком и другими, когда подошел и Коул, который вышел из бывшего кабинета Албана. Не дав двери закрыться, он подпер ее ногой, оглядывая присутствующих. Парень выглядел изможденным, а на его левой щеке виднелась свежая царапина.
– Что случилось? – спросила я, показав на порез.
– Уф, – Коул закатил глаза и слабо усмехнулся. – Этим утром, двигаясь точно так, как было написало в детских книжках Ли, я свалился с кровати и ударился о шкафчик. Отличное начало утра.
– Ты правда спал? – уточнила я.
Коул повернулся ко мне, и я поняла без слов. Я знала, что это случится – что он не сможет жить с этим дальше, скрывая правду от брата. Но, храня собственные секреты, я по-прежнему чувствовала себя виноватой за то, что вынудила его сделать это.
– Все… в порядке?
– Все в порядке, – ответил он. – Честно говоря, чувствую себя лучше, чем ожидал. Но Лиам – не лучшая лакмусовая бумажка. Он бы до смерти залюбил одноглазую трехногую лысую псину, если бы она только вильнула хвостом в его сторону. Мне пришлось показать ему мой маленький трюк минимум раз пять, пока он не поверил, что я не прячу зажигалку в ладони.
Коул встряхнул черную спортивную сумку, висевшую у него на плече, и ее содержимое зловеще загремело.
– Достаточно пушек прихватили?
– Исключительно в качестве предосторожности, – сказал он, подмигнув мне.
– Хорошо, если так. Это разведка, а не налет, не забыл?
– Ах, Конфетка, не переживай. – Коул погладил меня по голове, как маленькую. – Я верну его сегодня вечером.
Я оттолкнула его, закатив глаза.
– Другого я и не ожидаю. Пожалуйста… просто, будьте осторожны.
– И ты тоже, – кивнул он. – Жаль, что приходится снова оставлять нашего Маленького принца под твоим присмотром. Если он будет плохо себя вести, можешь лишить его ужина. И когда группы детей отправятся обследовать станции водоснабжения, дважды проверь, чтобы у них было все необходимое.
– Поняла.
– Гарри сказал, что постарается выйти на связь сегодня около восьми. Если к этому времени мы не вернемся, попроси его раздобыть еще пару килограммов C-4? Скажи ему, что я пытался найти автобусы, чтобы отправить всех обратно на восток, но понял, что это не вариант.
– Поняла, – повторила я. Я с таким нетерпением ждала появления Гарри, потому что это означало, что я наконец-то увижу Кейт. – Нико дал тебе телефон?
Элис так и не смогла расстаться со своей драгоценной камерой – даже ради такого случая, а времени на то, чтобы добыть другую, не было. Так что Нико запрограммировал мобильный, чтобы он автоматически загружал в интернет фотографии построек, которые ребята сделают, и отправлял их нам.
Коул посмотрел на часы, потом поднял взгляд, уставившись в другой конец коридора, где замаячили.
– Что-то он сегодня слишком тормозит.
– Или кто-то слишком спешит отправиться в путь, – возразила я.
– Просто я уже готов, – парировал он. – Мы можем немножко ускориться, солнышко? Выглядишь так, будто тобой кошку стошнило.
– Получше тебя – ты-то у нее с другой стороны вышел.
Коул усмехнулся.
– Ладно, подловила.
Удержав Лиама за руку, я поцеловала его в щеку.
– Увидимся вечером.
И он вошел в тоннель, надевая рюкзак, который Коул оставил там для него. Когда я повернулась, чтобы попрощаться со вторым Стюартом, тот уже наклонился, подставил мне щеку и ждал. Я пощекотала ее пальцем, заставив его снова рассмеяться.
– Ты невыносим, – сообщила я ему.
– Это тоже часть моего обаяния, – ответил Коул, поудобнее размещая свою тяжелую ношу на плече. – Позаботься тут обо всем, босс.
– Позаботься о
Он шутливо отдал честь, а потом закрыл за собой дверь. Я подождала, пока звук их шагов не стих окончательно, и только тогда заперла замок.
Меня так и тянуло снова уснуть: принять душ и рухнуть в кровать еще на несколько часов – это звучало до невозможности соблазнительно. Мне казалось, что день уже тянется очень долго, а ведь он только начался.
Примерно в два часа дня я почувствовала, что за мной следят.
Лилиан Грей никогда не заговаривала со мной и держалась поодаль, но всегда находилась где-то поблизости, наблюдая с безопасного расстояния. И от этого преследующего, изучающего взгляда у меня по спине пробегали мурашки.
Доктор Грей всегда была в поле зрения: наблюдала за тренировкой через окна спортивного зала, кружила у входа в компьютерный зал, выходила из кухни как раз тогда, когда я туда входила. У меня ушло еще два часа, чтобы догадаться, что она, похоже, пытается набраться смелости и что-то у меня спросить. Но до меня все равно не доходило, пока Элис, которая набросилась на Лилиан Грей с прямыми вопросами, не отвела меня в сторону и не сказала:
– Она хочет увидеть своего сына. – Увидев выражение моего лица, Элис добавила: – Слушай, у меня детей нет. И я ничего не знаю о том, что меняется в мозгу женщины, если она продолжает любить того маленького ублюдка, который переворошил ее мозги, но я подозреваю, что если она это получит, ее отношение к нам изменится в лучшую сторону.
– Она дала вам что-то, чем вы действительно можете воспользоваться? – спросила я, пока мы шли обратно к общей комнате.
– Лилиан – настоящая жена политика, – печально проговорила Элис. – Она говорила два часа и ухитрилась не сказать ничего полезного. Кстати, сама не хочешь со мной пообщаться?
– И даже ни слова о президенте? – спросила я, возвращая разговор к более актуальной теме.
Вот что беспокоило меня в этой договоренности больше всего: чтобы помочь Клэнси, доктор Грей заключила сделку с Албаном, и сделала это за спиной у своего мужа. Насколько нам было известно, они не общались уже несколько лет, но мы понятия не имели, как она на самом деле к нему относилась. Когда звучало его имя, она тут же смолкала.
– Я думаю, она заговорит, и мы получим улики, точно узнав, сколько времени президент знал все про «Амброзию». Но в обмен на что-то. Есть ли какой-то способ…
– Нет, – твердо сказала я. – Это плохая идея.
До сегодняшнего дня Клэнси вел себя прилично. Я не хотела искушать судьбу даже