Александра Бракен – Темное наследие (страница 59)

Желание Романа и Приянки помочь Лане объяснило все, и то, что они остались в Убежище во время налета, стало еще одним подтверждением.

Неужели я так отчаянно нуждалась в дружбе, так страдала от одиночества, что перестала думать и анализировать? Неужели несколько минут смеха и нормальной жизни оказались важнее задачи уцелеть?

Они просто использовали тебя.

В этом и состояла истина, ведь так? И уже давно. Но мне не хватало сил ее принять, и уж тем более что-то изменить. Когда-то у меня были друзья. Прошло время, и те, кто теперь был рядом, лишь делали вид, что им не всe равно, пока я могла что-то для них сделать. Даже Мэл лишь назначили находиться при мне. Это не был ее выбор.

А теперь и ее тоже нет. Разрыдавшись, я уже не могла остановиться. Наклонившись вперед и обхватив колени руками, я позволила слезам капать в грязь, стекая с моего лица.

– Ты… – Слова застыли в груди. Ты такая глупая. Как ты могла так облажаться?

Я не была глупой. Я никогда не была глупой. Я была просто… одинокой.

Я вытерла лицо рубашкой и глубоко вдохнула. От нестерпимой жалости к себе я словно съежилась, но заставила себя распрямиться. Я подняла камень с дороги и машинально крутила его в руках.

– Перестань жалеть себя! – Я повторила эту фразу несколько раз, пока слова не приобрели силу приказа. Перестань жалеть себя.

У меня не было на это времени. Убийцы все еще оставались на свободе. Мое имя было запятнано кровью. Дети из Убежища надеялись, что я найду Руби и Лиама.

– Ты не ушла.

Я даже не услышала, как открылась дверь, как прозвучали его шаги – но в этом был Роман. Будучи настоящей машиной для убийств? он передвигался бесшумно, точно шепот. Он встал, избегая света фар, и его темный силуэт на фоне ночного неба почти сливался с ним.

Несмотря ни на что, от звука его голоса у меня всe равно сжалось сердце.

– Ты разочарован?

– Зу… Сузуми… – тут же поправился он. И эта оговорка задела меня сильнее всего.

– А куда я могла пойти? – хмуро спросила его я, оглянувшись. – Что еще я могла сделать? Разве только выбросить ваши тела в придорожную канаву?

Нетвердой походкой парень подошел к капоту машины и уселся на него.

– Ты имела полное право это сделать, – проговорил Роман. – Я бы это понял.

– Приянка пришла в себя? – спросила я.

Парень покачал головой.

– И тебя это вообще не беспокоит?! – воскликнула я, не в силах скрыть горечь. – Или я еще чего-то не знаю?

– Я хотел тебе рассказать…

Я поднялась на ноги.

– Не важно, что ты хотел сделать. Важно, что ты сделал. Ты соврал.

Роман не попытался возражать. Я встала прямо перед ним, скрестив руки на груди. Он заметил синяки у меня на шее и побледнел еще сильнее.

– Ты в порядке?

– Не совсем.

Роман не отводил от меня взгляда и в просительном жесте протянул ко мне ладони.

– Ты выслушаешь мои объяснения? – спросил он. – Я пойму, если ты захочешь уйти. Но мне нужно, чтобы ты это услышала, потому что это касается тебя. Твоей безопасности.

– Я очень хочу услышать твои объяснения, но я не могу обещать, что не остановлю тебя ударом в физиономию, – пояснила я. – Прямо сейчас это единственное, что я хочу сделать.

Ты сделал всe, чтобы мне понравиться.

Парень опустил глаза. А потом снова посмотрел на меня.

– Можешь ударить. Если тебе станет легче. Приянка говорит, что время от времени я прямо-таки на это нарываюсь.

И я хотела тебе понравиться.

Я покачала головой.

– Просто говори.

Ответом был длинный вдох.

Я прислонилась боком к машине, впитывая ночь всей кожей. И ждала. Похоже, Роману нужно было время, чтобы собраться с мыслями или, по крайней мере, продумать план рассказа. Уже одно это давало понять, что простых объяснений ждать не приходится.

– Ты слышала об организации под названием «Синяя звезда»? – спросил он.

– Ты хочешь сказать, что на самом деле ты работал на них? – При этих моих словах его глаза расширились. – Я слышала, как Приянка пробормотала это название. А твоя сестра весьма любезно посвятила меня в детали.

Роман резко выдохнул.

– Тогда ты знаешь, что это преступный синдикат. Семья. С Грегори Мерсером во главе.

– Я слышала о нем. Это контрабандист. Торгует в основном оружием.

Роман кивнул.

– Перевозить оружие – весьма прибыльная часть его бизнеса. Когда он только начал, еще не сделал себе имя, он был наемником: заказные убийства, кражи предметов искусства, взятки, отмывание денег. Но его бизнес пошел в рост, когда он начал разрабатывать новые наркотики и заполонил ими рынок.

– Крутой чувак, – бесстрастным тоном сказала я.

– Сначала наркотики не предполагалось продавать. Это был побочный продукт другого его плана – попытки воспроизвести химическое вещество, которое вызывало у детей «пси»-мутацию.

– «Амброзия», – подсказала я.

– Верно. «Амброзия». – Роман снова глубоко вздохнул. – Много лет назад… когда мне было пять, а Лане – три года, на долю нашей матери выпали очень тяжелые времена. Я уже рассказывал про своего отца.

Я кивнула.

– Она не хотела брать у него деньги. Она пыталась сама обеспечить нам еду и кров. Она пыталась. -Казалось, для Романа было важно, чтобы я это поняла. – Мы жили в Тольятти – в России, – когда до нас дошли слухи о событиях в Америке: американцев покарала болезнь и у них умирают дети. А когда выяснилось, что вирус добрался и до нашей страны, все страшно перепугались. Мы больше не ходили в школу. Нам больше не разрешали выходить на улицу поиграть с другими детьми. Но хуже всего стало, когда рухнула американская экономика. Вопреки нашим опасениям болезнь не получила распространения, а вот финансовый кризис повлиял на все. Автозавод, на котором работала наша мама, закрылся. Она потеряла работу.

– Мне жаль, – сказала я, и почему-то мне показалось, что этих слов недостаточно. – Но… как вы оказались здесь, в Америке?

Роман опустил голову.

– Наша мама постоянно искала подработки, трудилась день и ночь. Большую часть времени мы были предоставлены сами себе. Однажды, когда мы с Ланой играли на улице, к нам подошел полицейский. Он сказал, что с мамой произошло ужасное несчастье, и он отведет нас в больницу.

Я выпрямилась.

– Это была правда?

– Нет. Нас погрузили в фургон вместе с еще какими-то детьми и велели сидеть тихо, иначе нас убьют. Нас должны были отвезти в новый дом. Мы оказались в приюте за тысячи километров от нашего города, на Украине. Эти люди, – Роман крепко вцепился в край капота, – попытались разлучить нас с Ланой, но она была очень больна. Она постоянно болела. Но я мог позаботиться о ней. Похитителям было всe равно, кто поможет ей выжить – они просто не хотели терять доход. Мы прожили в приюте всего год, а потом нас купил Мерсер.

– Купил? – переспросила я.

– Соединенные Штаты закрыли свои границы. Он не мог законно ввезти нас сюда. Он не мог законно усыновить нас. Но заведующий приютом тайно с ним сотрудничал. Тяжелые времена, и всем нужны деньги… – Роман покачал головой. – Мерсер купил меня, Лану и еще шестерых. Нас провезли через границу в грузовом контейнере. Один из мальчиков умер – замерз, там было очень холодно. Время от времени кто-то выносил ведро с нечистотами или приносил еду, и так мы прожили не одну неделю, когда нас троих посадили в тот грузовой контейнер в Пенсильвании… в этом весьМерсер. Он жесток. И это лишь несколько фактов.

Слова застряли у меня в горле. Я могла только смотреть на Романа, впитывая боль, которую излучала каждая клеточка его тела.

Лицо парня потемнело.

– Ты не веришь мне. Я понимаю, почему – я знаю. Это кажется невозможным.

– Ты не такой уж хороший лжец. Я тебе верю. Я в ужасе от того, что услышала. Но получается, что ты всe это время знал, кто стоит за похищением?

Роман покачал головой.

– Клянусь, я не знал. Мы с При могли лишь гадать, но мы не узнали никого из похитителей. Мы не были до конца уверены, пока не увидели Лану. Мерсер никогда бы не позволил кому-то еще использовать ее, даже за деньги. Она принадлежит ему, и только ему.