Александра Бракен – Темное наследие (страница 52)

Прислонив голову к стеклу, я пыталась заставить себя уснуть.

Голос Клэнси пробирался в мои мысли, разрушая любые планы, которые приходили мне в голову. В конце концов, я сдалась и предоставила решать другим. Сейчас я бы не доверила себе право принимать какие бы то ни было решения.

Дело было не только в том, что Руби отправилась увидеться с Клэнси, понимая, насколько рискует, понимая, кто он и что сделал. Дело в том, что она решила довериться ему. Любой может соврать, пересказывая чужие слова, но он действительно увидел нечто такое, чего Руби никогда не открывала другим. Когда я впервые встретилась с ней, она даже не хотела, чтобы ее касались, запертая в своем страхе. И хотя потом она научилась его контролировать и стала сильнее, эта темная мощь никуда не делась, не исчезла – лишь преобразилась.

Руби угодила в ловушку чужих ожиданий и потребностей, оставшись один на один с тем, что она видела, с тем, на что была способна. В одиночестве.

«Я была здесь, – подумала я. – Всe это время я была здесь».

Мне не оставляли мысли о том, что в этом и моя вина. Я согласилась на сотрудничество с правительством, я не стала жить с ними в Убежище – может, это и убило нашу дружбу? Я лишь пыталась помочь, добиться, чтобы у нее была лучшая жизнь. Я хотела лучшей жизни для всех «пси». Она могла бы связаться со мной. И я могла бы приехать. Вместо этого я ждала звонка, который так и не прозвучал.

Это я должна была позвонить.

И все-таки Руби не исчезла бы так, без причины. Не бросила бы Лиама. Детей в Убежище. Своих друзей. Свою семью. Не спряталась бы от целого мира. Чем дольше я об этом думала, тем меньше верила в это. Если Руби и отдалялась от нас, так только для того, чтобы нас защитить.

Но теперь всe изменилось, и мы изменились тоже. Сколько всего произошло между нашей последней встречей и ее исчезновением. Она могла погрузиться в знакомую ей темноту и покинуть нас навсегда.

Потянувшись между сиденьями, я включила радио, просто чтобы узнать, в каком ужасном преступлении меня обвиняют сегодня.

Услышав в динамиках знакомый голос, я решила, что мне это просто померещилось из-за усталости.

– …там, если ты слышишь, сдайся. Пожалуйста, Сузуми. Сдайся.

– Что это за хмырь? – спросила Приянка, пока Роман выруливал на пустующую парковку у площадки для отдыха. Он заглушил двигатель, но никто из нас не двинулся с места.

– Вы – делегат палаты представителей Вирджинии, разве нет?

Я закрыла глаза. Конечно. Конечно, он пришел на «Радио Истина».

– Да, верно. Я думал о том, чтобы уйти в отставку, но решил остаться и защищать американские традиции. Это единственное, что я могу противопоставить злу, которое Сузуми принесла в наш хрупкий мир.

– Да ладно, серьезно, что это за козел?

Я приоткрыла глаз. Приянка выглядела так, точно готова была задушить человека, который находится по ту сторону динамика. Роман застыл, все так же вцепившись в руль. Сквозь ветровое стекло в салон проникали оранжевые отсветы фонарей.

– Мой отец, – сухо ответила я. – Разве не слышно, сколько любви и тепла в его голосе?

– Ее мать, Акари, и я – мы хотели, чтобы дочь вернулась домой. Мы с Акари хотели попытаться изменить ее, но она отказалась, и с тех пор Сузуми нацелена только на одно – причинить вред нам и другим людям. И конечно, временный президент Круз вмешалась и сделала для нее исключение. Я не мог поверить своим глазам, когда увидел, что Сузуми говорит от имени правительства. Если это недостаточный аргумент в пользу того, чтобы голосовать за Джозефа Мура, то я не знаю, что вообще сможет вас убедить.

Приянка посмотрела на меня.

– Мне понадобится тесак для мяса и твой домашний адрес.

Даже Джима Джонсона заинтересовало это заявление.

– Можем ли мы истолковать это как официальное выражение вашей поддержки Джозефу Муру, представитель Кимура? Ведь этот человек, утверждая, что действия президента Круз неэффективны, выделяет собственные средства на поиск вашей дочери, чтобы она ответила по закону?

– Да, – отзвучал ответ отца. – На самом деле я хотел бы сказать это самому мистеру Муру…

Роман выключил радио. Я словно окаменела. Голова была пустой, а в груди точно надулся воздушный шар, и если я сейчас пошевелюсь, он взорвется.

Однако встревоженные взгляды, которыми обменялись Роман и Приянка, стали последней каплей.

– Мне нужно выйти, – пробормотала я, распахивая дверь.

В воздухе стоял запах травы и смрада, который доносился из переполненных мусорных баков. Я направилась было к женскому туалету, но тут же вернулась. Открыла багажник, вытащила набор первой помощи и прихватила его с собой.

Отреагировав на движение, включились лампы, наполнив туалетную комнату резким светом. Стоя перед треснутым и разрисованным зеркалом, я видела в нем девушку – и не узнавала ее.

В аптечке, которую собирали Руби или Лиам, нашлись лекарства, которые можно было купить без рецепта, бинты и маленькие острые ножницы. Положив ножницы на край раковины, я уставилась на них так, будто они могли прочитать мои мысли.

– Похоже, ты собираешься поработать над новым имиджем? – поинтересовалась возникшая в дверях Приянка.

Я взглянула на нее.

– Мне нужно… как-то измениться, верно? Мое лицо повсюду в новостях…

И я – не она. Я не Сузуми Кимура, выступающая от имени временного президента. Я не Сузуми Кимура, дочь члена палаты представителей. Я не Сузуми Кимура, лидер «Псионного круга».

Я просто Зу.

– Если ты не планируешь изрезать себе лицо, новая стрижка не сильно поможет. – Приянка окинула меня оценивающим взглядом. – Я бы посоветовала перекраситься в блондинку, только голову будет жечь так, будто ее сунули в огненную адскую бездну. Сама я, конечно, не пробовала.

– Э-э-э… я просто хочу выглядеть иначе.

Я чувствовала себя опустошенной, выброшенная из прежней жизни со всем, что ее составляло. Я больше не была маленькой девочкой с той фотографии, запечатленной в мимолетное мгновение беззаботности. Но я не стала и той глянцевой, стильной девицей, чье лицо постоянно мелькало в новостях. Как бы сильно я ни пыталась.

– Это глупо? – спросила я Приянку.

Она подошла ближе, задумчиво глядя на меня.

– Нет, вовсе нет. Нужно жить, прислушиваясь к ритму, который отбивает твое сердце.

– Ты прочла это на поздравительной открытке? – не удержалась я от подколки.

– Нет, в какой-то рекламе лекарств от давления, – призналась так. – Но от этого слова не становятся менее правильными.

Я повернулась к зеркалу и схватила ножницы. Первый раз щелкнув ими, я словно задела тот самый электрический заряд, который жил во мне, и его гудение мгновенно стихло.

– Блин, ты не шутишь, – восхищенно протянула Приянка. – И сколько ты хочешь состричь?

Я показала ей: собрала несколько прядей и обрезала чуть ниже подбородка. Волосы упали в раковину, закрутились у слива. Я смотрела на них, пока мне не начало казаться, что это не мои, а те чужие, с клочком кожи. Я содрогнулась всем телом.

– Давай я? – тихо предложила Приянка и забрала у меня ножницы.

Включив воду, девушка намочила ладони, несколько раз провела пальцами по моим волосам, избавляя от колтунов вместе с остатками грязи и запахом дыма. Я снова заметила темно-синюю звезду у нее на запястье, но не успела ни о чем спросить, потому что Приянка уже показывала мне, где собирается отрезать.

– Ты хочешь такую длину, верно?

Сантиметра на полтора ниже подбородка. Я кивнула, пробормотав:

– Спасибо.

Я переплела пальцы и сцепила ладони перед собой, стискивая их сильно-сильно, пока они не перестали дрожать.

– Не проблема, я для того и живу, – сказала она, отрезая очередную прядь. – Когда я вижу, что кто-то расстраивается, я просто начинаю приводить в порядок его прическу, пока этому человеку снова не станет лучше. Но если я возьму в руки ножницы, Роман даже не подпустит меня к себе. Я всегда подстригала волосы Лане, но… теперь мне остается только заниматься своими собственными.

– Роман не дает тебе его подстригать?

Приянка поймала мой взгляд в зеркале.

– Думаешь, я позволила бы ему ходить таким заросшим, если бы у меня был выбор? Но нет, так уж он устроен. Всегда был таким. Не знаю. Дружба – странная штука. Когда ты наконец понимаешь, на какие кнопки можно нажать, чтобы помочь, а какие лишь причиняют боль, – тогда это работает.

– Ты мне друг? – Я вовсе не собиралась произносить это вслух. И когда они вырвались наружу, я услышала скрытое в этих словах невыносимое одиночество.

Руки Приянки замерли.

– Конечно, Искорка. Ты понравилась мне с самого начала, можно сказать, против моей воли. Отличный пример того, что не стоит судить о книжке по приукрашенной правительством обложке.

Она наклонилась так, что наши лица оказались рядом, и хитро улыбнулась мне. Я робко улыбнулась в ответ.

Тихое щелканье ножниц успокаивало, почти гипнотизировало. По мере того, как пряди падали вниз одна за другой, я все сильнее ощущала, как отступает тревожное чувство, грозившее разорвать меня на части.

Закончив, Приянка успокаивающе положила руку мне на макушку и снова провела пальцами по моим мокрым волосам.

– Ты в порядке? – спросила она на этот раз серьезно.

«В порядке» теперь понятие относительное.