Александра Бракен – Темное наследие (страница 49)

Вместо того чтобы поднести бинокль к глазам, Роман крутил его в руках. Он не хотел рассказывать о «Псионном круге», пытаясь защитить меня. Но мне необходимо было знать.

– Я никогда не слышал упоминания их имен в связи с этой организацией.

– Какого рода операции они проводили? – не отступала я. – Неужели все, что о них говорилось, правда? Кто в них участвовал?

– Взрослые… они использовали кодовые имена. Обычно это были незначительные акты неповиновения. В новостях все врали. Ни на что большее, как мне кажется, не было ресурсов.

– Хорошо, – кивнула я. – Уверена, эта шумиха вокруг немало их порадовала. Надеюсь, мне удастся открыть миру правду, прежде чем им припишут нечто еще более масштабное.

Его лицо было серым от пыли и влажным от пота, а вьющиеся каштановые волосы потемнели. Роман потер обгоревшую на солнце щеку о плечо, и я снова заметила тот небольшой шрам на его подбородке.

Громкий стук в заднее стекло заставил меня подпрыгнуть. Приянка уставилась на нас сквозь тонированное стекло, подняв бровь.

– Давайте, ребятки, нужно объединить наши могучие умы, чтобы взломать ее пароль.

– Ноль – пять – один – ноль, – сказала я, забираясь на водительское сиденье.

– А вот и нет, – откликнулась Приянка, но все же решила проверить. – Блин, и правда. И совсем не смешно. А что такое ноль-пять-один-ноль?

– День рождения Лиама.

– Как мило. Но для пароля абсолютно не подходит.

В последний раз взглянув в бинокль, Роман присоединился к нам, заняв свое обычное место на переднем пассажирском сиденье.

– Машину увозят. Через несколько минут все будет чисто.

– Ладно, здесь только одно сообщение. «Возвращайся домой. Не оставляй всe так», – прочитала Приянка. Но номер показывается как заблокированный.

– Тогда это, наверное, Лиам, – проговорила я, ощущая, как тошнота сворачивается клубком где-то внутри.

«Не оставляй всe так»? Не оставляй что? Убежище? Его?

Всех нас?

– Она искала какие-то адреса?

Приянка тихонько хмыкнула. Я почувствовала, как Роман смотрит на меня, но не могла заставить себя поднять глаза, чтобы увидеть, что заключается в этом взгляде.

– Сейчас посмотрим… Райли, Тампа, Джексонвиль, Нэшвилл… – Девушка прокручивала список. – Погоди-ка. Один адрес повторяется по меньшей мере четыре или пять раз. В Чарльстоне. Зу, знаешь его?

Она протянула мне телефон, показывая большим пальцем на нужную строчку. Когда я увидела название улицы, моя кровь словно превратилась в лед.

«Руби, – подумала я. – Руби, что же ты делаешь?»

– Да, знаю. Именно там держат Клэнси Грея.

Глава двадцать вторая

На улице, укрытой от солнца раскидистыми кронами магнолий, которые слишком много видели за свою жизнь, в маленьком розовом домике с террасой вокруг дома и цветами на окнах живет сын-социопат бывшего президента-убийцы.

– Должна сказать, поставить тут флаг – удачная идея. – Я кивнула в сторону флагштока, который стоял у крыльца, как восклицательный знак. Ярко-красный, белый и синий на улице в неброских тонах. – Так и поверишь, будто он не пытался уничтожить страну.

Я припарковала машину за несколько домов, перед величественным старым строением, выставленным на продажу с табличкой «ПОДЛИННАЯ АТМОСФЕРА ЮГА». Мы подъехали достаточно близко к центру Чарльстона – или, по крайней мере, к его исторической части, где всегда полно туристов. И задерживаться здесь дольше, чем нужно, мне совсем не хотелось.

– Его отца ведь так и не нашли, верно? – спросила Приянка, наклонившись вперед и облокотившись на спинки передних сидений.

– Нет. Грей все еще в розыске. Когда коалиция сил ООН пыталась взять страну под контроль, он сбежал из страны. Официальная версия такова. – Я покачала головой. – Никогда не думала, что у меня будет что-то общее с президентом Греем.

Этот человек причинил нам столько зла, но странное дело, если бы ни его фотографии, мелькавшие на газетных полосах или в теленовостях, сама я бы и не вспомнила, как он выглядел.

Это был какой-то странный ментальный блок. Слишком долго Грей был лишь неким образом: голосом, который преследовал нас, «пси», напоминая о том, что мы ошибка природы. Мы слышали его по радио, когда автобус въезжал в опутанные колючей проволокой ворота лагеря. В объявлениях, которые иногда разбивали тишину в столовой. Он раздавался в динамиках «Бетти», когда мы ехали через неведомую глушь.

– На почтовом ящике написано «Хэтэуэй», – сказал Роман.

– Клэнси и его мать взяли чужие имена – Джон и Элизабет Хэтэуэй, и, по сути, не прятались. – Анабель Круз сообщила нам эту информацию почти сразу – знала, что мы все равно попытаемся докопаться. Но почти все остальное, что я знала о нем, было не больше чем слухами. – Она помнит их прошлую жизнь. А он нет.

– Травма головы? – заинтересованно прищурился Роман.

– Руби.

Я не могла отвести взгляд от дома. Его милый традиционный фасад напоминал лицо доброй бабушки, которая скрывает за мягкими манерами и бесконечным запасом свежего печенья уродливое расистское прошлое.

В глазах обычных людей Лилиан считалась героиней, ее муж – злодеем, так что их сыну оставалась роль жертвы, ребенка, за которого она отчаянно боролась. В этой истории Клэнси Грей, разумеется, с радостью прошел процедуру лечения – доказать другим, что она безопасна. Точно так же, как он «добровольно» вызвался отправиться в Термонд – доказать американским семьям, что «реабилитационные» программы в лагерях действительно работают. Большинство верило, что семейство Грей по-прежнему живет где-то в пригороде Вашингтона, просто Лилиан отказалась принять какой-либо правительственный пост, заявив, что хочет в мире и покое заботиться о своем сыне.

Зная о том, как она «справилась» с этой задачей в первый раз, я была удивлена, что ее отпустили.

Опять же Лилиан было известно многое такое, о чем не знали другие. А Мэл говорила, если хочешь, чтобы кто-то помалкивал, дай ему то, что он хочет. Конечно, Клэнси когда-то тоже знал все эти тайны, пока Руби не забрала у него воспоминания. Запечатала их. Или что там она делает.

Зачем ты пришла сюда?

Дверь открылась. Мы все сползли пониже на сиденьях.

Вышел мужчина в темных очках. Он осмотрел улицу, а затем отступил в сторону, пропуская женщину.

Пусть ее светлые волосы и были перекрашены в черный, не узнать алебастровую кожу и царственный вид Лилиан было невозможно. Насколько я помнила, она работала в лаборатории в колледже неподалеку.

– Значит, у нее есть охрана, – сказал Роман.

– И камеры – над передней дверью и, возможно, над задней тоже, – добавила Приянка. – Охраны не должно быть много – иначе будет очень заметно… Один, может, два качка.

Я переводила взгляд с одного на другого, слегка встревоженная тем, как спокойно они рассуждают.

«Можно подумать, ты сама никогда ничего не крала, – подумала я. – Или никуда не вламывалась».

Роман кивнул.

– Скорее всего, это частная охрана. Если Руби смогла пробраться сюда, и ее не схватили агенты правительства.

– Я тоже так думаю, – согласилась я. – Сначала все счета Греев заморозили, но потом разблокировали – когда Лилиан согласилась выступить свидетелем против своего мужа. Хотя его и осудили заочно. Так что они явно могут позволить себе постоянное прикрытие.

Между тем Лилиан и ее охранник уселись в черный «рендж-ровер» и уехали.

Приянка демонстративно хрустнула костяшками.

– Что ж, я могу взломать любой замок и вырубить любую камеру. Но есть более легкий путь. Все зависит от того, чего хочет Зу.

– Я хочу попробовать поговорить с Клэнси, – сказала я. – Узнать, виделась ли с ним Руби на самом деле.

– Тогда я за теорию о двух секьюрити: один – для мамы, один – для малыша, – проговорила Приянка. Я с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза: Клэнси уже исполнилось двадцать шесть. – Если он еще внутри и не занят чем-нибудь этаким – что там обычно делают страдающие амнезией бывшие сыновья первых лиц, предлагаю заднюю дверь или окно. Перила у крыльца достаточно высокие – можно забраться на крышу. Но придется как-то отвлечь внимание охранника.

Девушка пристально смотрела на Романа, пока он наконец не поднял на нее смущенный взгляд.

– Хочешь, чтобы я его пристрелил?

– Что? Нет! Это больше похоже не на отвлекающий маневр, а на убийство. -Приянка покачала головой и театрально прижала руку ко лбу. – Увы, во мне снова проснулась склонность к драматическим сценам. Думаю, тебе не составит труда проникнуть на задний двор через боковые ворота. Просто подожди моего сигнала.

– Понятия не имею, что все это значит, – вздохнула я. – Но мы и правда это сделаем?

Роман наклонился вперед и сунул за пояс джинсов пистолет.

– Ладно, – сказала я. – Похоже, что да.

Мы вышли из машины, и Роман поправил мне бейсболку, опустив пониже козырек. И только я собралась поинтересоваться, как мы, не вызывая подозрений, подойдем к дому, парень обнял меня за плечи и притянул поближе к себе.

– Прости, – пробормотал он, – придется немного потерпеть.

– Да, – прошептала я, посматривая в обе стороны, пока мы переходили через улицу. – Это определенно самое ужасное, что случилось со мной за последнее время.