Александра Бракен – Немеркнущий (страница 73)

– Как только окажемся внутри, я позабочусь об агентах в аппаратной, – сказала Вайда. – Даже систему отключать не придется. Как думаешь, сколько займет времени войти и выйти через этот твой вход?

– Не знаю, сама я им никогда не ходила. Только видела, как приводят и уводят людей.

– Куда он ведет? – спросил Джуд. – И как так получилось, что я о нем не знаю?

Я посмотрела вниз, на руки, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Через него приводили предателей и ключевых агентов на допросы. А потом… уводили.

– Вот дерьмо, тебя заставляли пытать людей, – догадалась Вайда, она выглядела одновременно встревоженной и заинтригованной. Как и Клэнси. – А где это?

– Я не пытала их, – слабо запротестовала я, – просто… расспрашивала. Настойчиво.

Лиам внимательно смотрел в окно, но я чувствовала, что его внутренний взгляд сосредоточен на мне.

– Это та запертая дверь на третьем уровне? – спросил Джуд. – Следующая после компьютерной комнаты?

– Албан как-то рассказал мне, что там есть туннель к выходу возле моста у Седьмой улицы через реку Лос-Анджелес, – сказала я. – Если они удерживают кого-то из агентов или скрывают доказательства содеянного, то именно в той комнате.

– Итак, оставляя за скобками секретную подземную пыточную Лиги, – проговорил Лиам, – мы уверены, что они не перекрыли входы-выходы?

– Почему все время звучит это «мы»? – поинтересовался Клэнси. – Надеюсь, вы не рассчитываете, что я тоже отправлюсь в эту дыру?

– Вынуждена тебя огорчить: ты – единственный, у кого как раз таки нет права выбора, – сказала я. – Хочешь посмотреть, что происходит в Лиге? Хочешь снова поболтать со своим другом Нико? Получай. Место в первом ряду.

Должно быть, Клэнси подозревал, что до этого дойдет, но испуганным не выглядел. Может, несмотря ни на что, все еще не верил, что я готова преподнести его Лиге на блюдечке, предоставив им возможность делать с ним все, что заблагорассудится. Может, он уже догадался, что я готова отдать его Джарвину и остальным в обмен на других детей. Если в этом плане есть хоть трещинка, он найдет способ через нее выскользнуть.

Значит, мне придется наблюдать за ним гораздо внимательней, опережая на три шага вместо одного.

– А что, если мы не сможем незаметно их вывести? – спросил Толстяк.

– Тогда останется уповать, что они обучены, – ответила я, – и смогут сопротивляться.

Река Лос-Анджелес представляла собой отрезок бетона длиной около восьмидесяти километров, который выглядел скорее насмешкой над рекой. Когда-то в своей долгой жизни она, возможно, и была водной артерией, но человечество одержало убедительную победу, ограничив поток одним-единственным каналом, вьющимся по окраине города между рельсами железной дороги.

Как-то раз, когда мы ехали на операцию, Кейт рассказала мне, что здесь снимали сцены погони для фильмов, о которых я никогда не слышала. Теперь, однако, если бы вам вздумалось пройтись вдоль реки, обычно пересохшей, словно земля в Пуэбло, пришлось бы хорошенько постараться, чтобы найти что-нибудь, кроме граффити и бездомных, блуждающих в поисках места для ночлега. Если случался дождь – редкое для Южной Калифорнии явление, – из ливнестоков чего только не вымывалось, устремляясь потом в реку: магазинные тележки, мешки для мусора, сдутые баскетбольные мячи, чучела животных, иногда – трупы.

– Ничего не вижу, – пробормотал Толстяк, поднимая фонарик повыше, чтобы я снова могла оглядеть опоры моста. – Ты уверена…

– Здесь! – крикнула Вайда с другого берега. Лиам махнул фонариком, чтобы мы их увидели. Уличные фонари были выключены, и без обычного светового шума, характерного для каждого крупного города, нам оставалось только изо всех сил вглядываться в темноту перед собой, стараясь не попасться на глаза кому-нибудь еще.

Я взяла Лиама за руку и повела его вниз по откосу насыпи, затем – снова вверх, на другую сторону, где арка «подбрюшья» моста встречалась с землей. Своим фонариком я целилась к спину Клэнси – убедиться, что он идет передо мной.

«Джуд, – подумала я, пересчитывая друзей глазами. – Лиам, Вайда, Толстяк».

– Думаю, здесь. – Вайда отошла в сторону, направляя фонарик на переплетение узоров граффити. В центре располагалась синяя звезда, но краска выдавала потайную дверь – здесь ее слой был до того толстым, что казался липким даже на вид. Я нащупала замаскированную ручку и потом навалилась на нее плечом. Цементная панель сдвинулась внутрь, проскрежетав по щебенке с другой стороны.

Мы с Вайдой и Лиамом наклонились, осветив уходящую вниз металлическую лестницу.

Я вцепилась в Клэнси и толкнула его вперед:

– Ты первый.

Если такое вообще возможно, этот туннель оказался еще более сырым, чем тот, через который мы обычно попадали в Штаб, а еще раз в десять длиннее и грязнее. Идущий передо мной Клэнси, выругавшись, споткнулся, еле удержавшись на ногах. Стены, вначале позволявшие идти втроем, сужались, пока нам не пришлось протискиваться по одному. Лиам шел сразу за мной, и хрипы, с которыми он вдыхал и выдыхал сырой, прогорклый воздух, беспокоили меня все сильнее.

Я замедлила шаг, позволяя ему нагнать и подтолкнуть меня:

– Я в порядке, – пообещал он. – Не останавливайся.

В далекой тьме я услышала шум воды, хотя густая грязь, через которую мы только что перебрались, явно сформировалась здесь очень давно, потому что загустела и воняла тухлятиной.

Сколько пленных провели этой дорогой, подумала я, и сколько тел выволокли обратно? Я пыталась не дрожать и не опускать фонарик, чтобы посмотреть, так ли вода красна от крови, как рисует мое воображение. Пыталась изгнать из сознания картины того, как Джарвин и остальные вытаскивают Албана… Кейт, Коула, а их застывшие открытые глаза, уставившись вверх, смотрят на вереницу мелких мерцающих огней над головами.

– Потом придется отмокать в отбеливателе, – сообщил нам Толстяк. – И сжечь одежду. Я все пытаюсь понять, почему здесь воняет серой, но думаю, оставлю это на потом.

– Возможно, и к лучшему, – заметил Клэнси. Его лицо стало костяно-белым, когда он повернулся в луче моего фонарика, темные брови и глаза казались окрашенными сажей. – И сколько Лига нарыла таких туннелей?

– Несколько, – ответила я. – А что? Уже планируешь побег?

Он фыркнул.

– Время? – крикнула я.

– Три пятьдесят три, – ответила Вайда. – Ты видишь конец?

Нет. Я почувствовала, как по позвоночнику скатилась первая холодная капля паники. Нет, не вижу. Мы шли уже почти полчаса, а по ощущениям – не продвинулись ни на шаг. Все те же цементные стены, то же хлюпанье под ногами – время от времени луч фонарика выхватывал крысу, бегущую к стене или исчезающую в темной щели в земле. Туннель, казалось, втягивал нас в свою темноту, словно глубокий вдох. Стены снова сжались вокруг наших голов и плеч, заставляя пригнуться.

Сколько это будет продолжаться? Еще полчаса? Час? А сколько останется времени, чтобы найти детей и вытащить их оттуда?

– Почти пришли, – прошептал Лиам, сжав мою руку и направляя фонарик в сторону дальнего конца туннеля, где дорога начинала подниматься вверх, становясь чище и суше.

Там же была большая металлическая дверь.

– Она?

Я кивнула, чувствуя волны облегчения и адреналина, и повернулась к остальным:

– Итак. Вот она. Вайда, начинай отсчет. Пятнадцать минут, чтобы войти-выйти. Все помнят, кто что делает?

Джуд протиснулся мимо нас к электронному замку, мигнувшему при его приближении.

Я пробежала глазами по потолку и стенам и все же удивилась, не найдя ни одной камеры. Интересно. Албан решил держать существование «пыточной» в тайне ото всех, кроме старшего персонала и советников? Или был обеспокоен, как бы кто-нибудь не увидел тех, которых он перемещал туда-сюда. А может, и то и другое.

Отлично. Меньше головной боли.

Стоило мне только щелкнуть фонариком, как теплая ладонь сжала мое предплечье. Повернувшись, я попала прямо в протянутые руки Лиама.

Поцелуй оказался таким коротким. Болезненное, единственное касание, но полное такого нетерпения, такого волнения и желания, что у меня вскипела кровь. Я все еще пыталась отдышаться, когда он отстранился, его руки сжимали мое лицо, губы замерли так близко к моим, что я чувствовала: Лиам тоже задыхается.

Тогда он отступил подальше, позволяя расстоянию снова разделить нас. Его голос был низким, грубоватым:

– Устрой им ад, милая.

– И во имя Христа, сука, на этот раз не подставляйся под нож! – добавила Вайда.

Я бы улыбнулась, если бы не слабый смех Клэнси справа от меня.

– Только рыпнись – и получишь вот это, – предупредила я, приставив пистолет к его голове. – Пойдешь на корм крысам.

– Понял, – низким бархатным тоном ответил Клэнси. – А если я буду паинькой, ты меня тоже поцелуешь?

Я пихнула Клэнси вперед, придерживая за воротник рубашки.

– Оʼкей, я готов, – сказал Джуд, опуская руки на замок, чтобы его поджарить. – Командуй, командир.

Воздух в отсеке для допросов оказался не свежее и не чище, чем в туннеле. Знакомый смрад блевотины и нечистот скрутил желудок, когда я перешагнула через дверной проем, устремляясь вниз по короткому лестничному пролету. Фонарик в одной руке и пистолет в другой – оба смотрели на дверь на противоположном конце строя металлических дверей со смотровыми окошками. Я пошарила вокруг бледным лучом фонарика и, удостоверившись, что все чисто, просигналила остальным проходить.