Александра Бракен – Немеркнущий (страница 62)

Вайда улеглась на спину, подняв переговорник и перемещая его, чтобы найти положение, в котором он ловил сигнал. Она пыталась отправить «ВСЕ ЧИСТО//ЦЕЛЬ НАЙДЕНА» в ответ на десять «ДОЛОЖИ О СОСТОЯНИИ», отправленных несколько дней назад. «Если Кейт хотя бы вполовину волнуется так, как Вайда пытается наладить контакт, – думала я, – когда переговорник найдет Сеть, нас ждет еще десяток сообщений».

– Ничего? – спросила я.

Позволив переговорнику шлепнуться на грудь, девушка раздраженно вздохнула и покачала головой.

– Возможно, когда мы спустимся с гор, – предположила я, но это ее, кажется, не успокоило. Вайда покосилась в мою сторону через темную палатку.

– С каких пор ты начала пить из полупустого стакана?

Я закряхтела, уткнувшись лицом в руки, – боль снова резко пронзила спину.

– Болит? – спросил Толстяк. Одна рука легла мне на лопатку, чтобы зафиксировать, пока вторая ощупывала и нажимала на стежки.

В ответ я снова закряхтела.

– Хочу еще раз продезинфицировать, – предупредил Толстяк.

– Супер.

Нас окружало спокойствие, не вяжущееся с бушующей стихией снаружи. Закончив манипуляции со мной, Толстяк взял книгу, это был «Белый клык»[15], и устроился читать на спальнике. Я осталась лежать на животе, пытаясь заставить себя заснуть.

У входа в палатку появился Джуд с фонариками, которые ему поручили найти в машине. Его вьющиеся волосы покрывал толстый слой снега, который он додумался стряхнуть прямо над нами. Это была первая улыбка, которую я видела на его лице за последние несколько… дней? Недель? Однако, поймав мой взгляд, Джуд отвел глаза, усаживаясь рядом с Лиамом, чтобы продолжить их игру в войну.

Чем больше затягивалось молчание, тем сильнее давила на нас неловкость. В глазах Вайды тоже разгорался опасный огонь: и чем дольше она пялилась в сторону Толстяка, тем злее становилась ее улыбка.

– У меня тут появилась мысль, – внезапно сказал Лиам.

– Должно быть, ей было очень одиноко, – предположил Толстяк, перелистывая страницу.

Лиам закатил глаза:

– Становится поздно, и я подумал, что мы могли бы по очереди постоять на часах. Договоримся о сменах. Согласны?

Я кивнула.

– Мы с юным Джудом можем заступить первыми, – сказал Лиам. – Руби с Толстяком – вторыми, Вайда – последней.

Расстановка сил меня не очень устраивала, но Лиам выглядел так, словно готов был поспорить, а вот я не была.

Всю ночь я крутилась и вертелась на одеялах, которые служили нам постелью, то просыпаясь, то снова засыпая – слушая, как Лиам негромко рассказывал Джуду о каком-то ужастике, который обожал смотреть ребенком.

Когда они оба вернулись в палатку, Джуд в изнеможении плюхнулся на колени между мною и Толстяком, похлопывая нас по спине, пока мы не проснулись и не сели. Свернувшись калачиком под одеялом, мальчишка блаженно вздохнул. Лиам же не спешил ложиться, нерешительно застыв. Я чувствовала, что его глаза остановились на мне – так ощущается солнечный луч, заглянувший в окно. Теплый. Устремленный прямо на тебя.

Я встала, когда он скользнул под другой конец одеяла, устраиваясь как можно дальше от меня, стараясь, однако, уместиться на флисовой подстилке под нами.

Чтобы не сидеть просто так и согреться, мы с Толстяком быстрым шагом обошли лагерь, радуясь, когда ветер со снегом стихали хотя бы на пару минут.

– Ты здесь заехал? – спросила я, указывая на тропинку, которая казалась шире остальных.

Толстяк кивнул:

– Она потом заворачивает и выходит на шоссе. Думаю, этот участок закрыли, потому что по нему никто не ездил. Надеюсь, завтра снег начнет таять, иначе я даже не знаю, как отсюда выбираться.

Через несколько часов – незадолго до рассвета – настала очередь Вайды. Девушка постояла в палатке, пытаясь стряхнуть с себя сон, прежде чем вывалиться в холодное утро. Я уставилась на крошечное пространство, оставшееся между Толстяком и Лиамом, и, поспешно повернувшись, вылетела за нею наружу.

Когда я села рядом, Вайда перестала пристально осматривать поляну, но, кажется, не удивилась.

– Выспалась в машине, – солгала я, протянув одеревеневшие руки к костру. – Совсем не устала.

– Угу, – буркнула она, закатывая глаза. – Хочешь рассказать, что у тебя действительно на уме?

– Зачем? – поинтересовалась я. – Тебе разве есть дело?

– Если это касается Прекрасного Принца, то действительно нет, – ответила Вайда, откидываясь назад. – А вот о том, что ты собралась сбежать с Траляля и Труляля[16], бросив операцию на нас с Джудом, я бы послушала.

Я покачала головой:

– Жаль тебя разочаровывать, но я никуда не собираюсь.

– Реально? – Теперь ее голос звучал действительно удивленно. – Тогда о чем это вы с Бабулей постоянно шепчетесь?

– Он попросил меня пойти с ними, – призналась я, – но я не могу.

– Не можешь или не хочешь? – уточнила Вайда.

– Не могу, – прошептала я. – Не хочу. Какая разница?

Вайда выпрямилась:

– Да что с тобой такое?

Пожав плечами, я провела пальцами по потертому краю одеяла, в которое куталась.

– С тех пор как мы тебя забрали, ты ведешь себя словно напуганная кошка…

Я видела работу мысли в ее темных глазах, сузившихся, когда она уловила связь.

Уж не знаю, почему оказалось легче открыться именно Вайде или почему я вообще захотела ей открыться, тогда как Толстяку не могла и словом обмолвиться. Возможно потому, что знала: Вайда и так невысокого мнения обо мне, и плевать, если она станет ненавидеть меня еще сильнее.

– Я зашла слишком далеко, – сказала я. – С Ноксом, детьми на складе… с Робом.

– Как это? – уточнила она. – Ты о том, что тебе теперь не обязательно касаться людей, чтобы включить свой вуду-мозг?

– Это сложно, – пробормотала я. – Ты ничего не поймешь.

– Почему? Или я такая тупая? – Вайда пнула меня в ногу. – Объясни мне, без этих вывертов, и если у моего маленького ограниченного мозга возникнут вопросы, я их задам.

– Это не… – Я оборвала саму себя. Сколько можно пререкаться с ней из-за каждого пустяка. – Это просто… у тебя все в порядке со способностями, верно? В смысле: ты нормально к ним относишься, – исправилась я, заметив ее колючий взгляд. – А вот я ненавижу то, на что способна. Ненавижу каждый день, каждую минуту. Стало лучше, когда я научилась их контролировать, но раньше… – Каждая минута была кошмаром наяву. Секунду за секундой я проживала, затаив дыхание, в ожидании того, что вот-вот оступлюсь и снова все разрушу. – Это неправильно, верно? Я знаю. Мне не нравится заставлять людей совершать разные поступки, особенно когда я понимаю, что сами бы они так не поступили. Мне не нравится видеть их воспоминания, или мысли, или то, что они хотели бы сохранить для себя.

Вайда не отрывала от меня взгляда:

– Не вижу проблемы…

– Я просто… забираюсь слишком глубоко, – пояснила я. – Чувствую, что погружаюсь все глубже и глубже, но мне это неважно. У меня же все под контролем. Я могу любого заставить делать, что захочу. Могу наказать людей, причинивших боль мне, и тебе, и Лиаму – и мне все равно хочется больше. После того как отпала даже необходимость касаться человека, чтобы использовать его или ее, я словно прошла последний блокпост.

Девушка вздохнула:

– Вряд ли тебе станет от этого лучше, но этот Нокс, в конце концов, получил по заслугам.

– Дело не только в нем, – добавила я. – Я забралась в голову Мейсона и хотела, действительно хотела, натравить его на Нокса. Вот о чем я подумала, а не о том, чтобы помочь ему. А потом, с Робом…

Вайда не отреагировала, когда я выложила ей, что произошло в машине: что я сделала с Робом – в мельчайших подробностях. Я призналась ей во всем: слова хлынули наружу, разрывая узел, затянувшийся во мне в тот момент, когда это произошло.

– Вайда, я не хочу становиться такой, как он. – Я слышала себя как будто со стороны. – Я хочу использовать свои способности, только если это действительно будет очень нужно. Но как мне себя остановить?

– Ты поэтому кричала, чтобы мы бросили тебя там? – спросила она. – И, между прочим, вела себя как последняя сучка. Думаешь, я до такой степени задница?

– Что, если я не смогу прекратить, – продолжила я. – и с тобой что-нибудь случится? Или с Джудом, или с Нико, или с Кейт, или с Толстяком, или…

С Лиамом. От этой мысли мои внутренности перевернулись. Повисшая после этих слов тишина меня озадачила. Вайда положила руки на колени, пристально глядя на них, словно собираясь заняться своими кровавыми заусенцами.

– Тот другой Оранжевый, – наконец выдавила она. – Он был первосортным придурком.

– Да, – согласилась я, – был. Никогда не стеснялся брать, что хотел, у кого хотел.

– Долбаный урод, – пробормотала Вайда. – Забрался как червь в мою голову и нашептывал всякое отвратное дерьмище. Попробовал заставить… делать разное.

– Знаю, он… – начала было я. И тут меня осенило. – Постой-ка… что?