Александра Бракен – Немеркнущий (страница 37)
Я изо всех сил боролась с подступившими слезами. «Господи, наверняка Джуд ужасно испугался!»
– Ни Вайда, ни Джуд не понимают, как устроен мир – не знают жизни за пределами Лиги. Они, в смысле мы, умеем доверять только друг другу.
Дуракам везет. Когда я безо всякой мысли повернулась обратно к ручью, порыв ветра ворохнул листья вечнозеленых деревьев на той стороне дороги. И я не пропустила серебристый блик на стволе пистолета между ветками.
Я бросилась к Толстяку, сбивая его с ног на землю одновременно со звуком первого выстрела. Почувствовав, как что-то дернуло меня за рюкзак, я откатилась как раз вовремя – место взорвалось фонтанчиком снега и грязных листьев.
И пока я волокла нас обоих обратно под прикрытие деревьев, вспарывая воздух за спиной, визжали пули.
– Не высовывайся! – прошептала я Толстяку, чуть ли не заталкивая его за плотное прикрытие подлеска, выхватывая из-за пояса штанов теплый пистолет, вытащенный из бардачка. Я выстрелила в ответ, метя туда, где, мне казалось, я видела человека. Стрельба резко прекратилась.
Послеполуденный воздух был прозрачен и тих. А еще он был морозным и пах снегом.
– Руби!
С дерева позади меня вниз спланировало темное пятно. Сработали инстинкты – я крутанулась, выставив локоть. Тот наткнулся на что-то мягкое, громко хрустнувшее, когда я вложила в удар весь свой вес.
Раздался крик боли, сопровождаемый тяжелым звуком падения. В воздух взметнулось облачко снега. Я повернулась к Толстяку, потянувшись к нему через белый туман, и почувствовала, как предплечья коснулась рука – бледная, каждая костяшка разодрана или покрыта струпьями.
Я отступила на шаг, метя коленом в следующего нападающего, но драка закончилась, не успев начаться. Я почувствовала, как холодное острое лезвие коснулось моего позвоночника, и опустила руки. Мотнула головой, чтобы посмотреть, как там Толстяк – весь в грязи, лицо пепельно-серое.
– Ты кто? – спросила я, медленно поворачиваясь, чтобы оказаться лицом к нападающему, держась в стороне от ножа.
– Один
Парень, которого я ударила, пошатываясь, встал с земли, утирая нос рукавом потертой куртки – на ткани осталась длинная темно-красная полоса. Другой с ножом сделал шаг назад, но лезвие не убрал.
Кровавый Нос протянул руку, и я качнулась навстречу, будто собираясь вложить в его ладонь пистолет, но в последнюю секунду уронила ствол и схватила подростка за запястье, протискиваясь в его подсознание. Долговязое тело дернулось под моим контролем. В его памяти я увидела вспышку испуганного лица Джуда, и этого было для меня достаточно.
– Что вы сделали с этими детьми? – прорычала я. – Мальчиком и девочкой, которых вы схватили. Куда вы их дели?
Толстяк наблюдал за мной со странным выражением лица, но продолжал молчать.
– Ребята… – пробубнил парень гнусавым из-за разбитого носа голосом. Мой локоть заныл. – Р-ребята отвели их к Беглецу.
Ну конечно.
Эти слова пришли на ум первыми, когда я почувствовала на какой-то момент облегчение: они живы.
Ну конечно.
Когда из леса появились еще четверо, мне пришлось отпустить подростка. Они окружили нас, пытаясь понять, что произошло. Я могла держать под контролем только одного человека. Но я – не Клэнси; на большее я была неспособна, и любые попытки попробовать только бы раскрыли предел моей силы. Я шагнула вперед, демонстрируя отсутствие оружия, и кивком показала Толстяку, чтобы он сделал то же самое.
– Мы хотим увидеть Беглеца, – сказала я. – Мы не доставим вам неприятностей.
– Да что ты? – усмехнулся один из тех четверых, уставившись на подростка, который свалился к моим ногам. – Майкл, ты слышишь, или с катушек слетел от того, что тебе врезали?
Кровавый Нос – Майкл – покачал головой, пытаясь прийти в себя. Травма головы послужила отличным прикрытием того, что я сделала с ним, но небольшому мозгу требовалось слишком много времени для восстановления. И я боялась, как бы другие подростки не заподозрили неладное. Похоже, что они ждали его разрешения.
– Забираем их, – объявил Майкл. – И быстро. Двое остаются на посту. Я пришлю кого-нибудь за вами.
«Так он командует?» – подумала я. А почему бы нет. Тем более что парень был нехилого телосложения. Такой может напугать.
Бродяги толкнули Толстяка ко мне, закинули наши сумки на плечи, и мы направились обратно к реке. Я обхватила друга за пояс, притягивая ближе.
– Вот, – пробормотал Толстяк, – дерьмо.
Мы снова вышли на открытое место: рядом с замерзшей рекой и, что гораздо важнее, на линию прицела стрелка на дереве.
Там меня обыскали, не забыв посмотреть даже в обуви. Я попыталась не реагировать, когда из ботинка вытащили швейцарский нож. Холодный воздух щипал лицо, но от мысли о том, что могли бы найти в карманах Толстяка, меня пробрало до костей.
Толстяк, должно быть, прочитал вопрос на моем лице, потому что едва заметно покачал головой. Мальчишка, который обшарил его одежду, нашел только нож и полный карман фантиков от леденцов. Должно быть, Толстяк выбросил удостоверение агента-ищейки в лесу во время нападения или вообще оставил в машине. Слава богу.
Когда я повернулась посмотреть на другой берег, в меня чуть не врезался ботинок Толстяка, когда парень оторвался от земли и взлетел в воздух.
Протянувшему руку ребенку потребовалось полсекунды, чтобы поднять своими способностями моего друга над землей и перебросить на другой берег.
Я почувствовала знакомую теплую тяжесть в животе и не успела даже возмутиться, как меня тоже вздернули вверх и швырнули через реку прямо на Толстяка, даже не подумав смягчить удар.
Остальные дети с хохотом переправляли один другого через замерзшую реку с плавностью легкого ветерка. Они ничего не говорили – не объясняли, куда нас ведут, не отвечали на наши вопросы. Двое отстали замести следы, оставленные нами на мягком снегу.
Мы шли в тишине. Пошел снег, оседая на волосах и ресницах, под кожаную куртку Лиама постепенно заползал холодный воздух. Толстяк напрягся, рассеянно потирая больное плечо. Поймав его пристальный взгляд, я увидела свое тревожное лицо, отражавшееся в его темных глазах.
– Поверить не могу, – пробормотал парень. – Снова.
– Беру его на себя, – пообещала я, сжимая его руку.
– А что, в прошлый раз сработало?
– Эй! – Майкл поднял свой серебристый пистолет. – Заткнитесь, блин!
Прошло уже немало времени, я даже начала сомневаться, дотащимся ли мы когда-нибудь до лагеря или куда там они нас вели. И пока в поле зрения не появилась широкая река, мне и в голову бы не пришло, что мы направляемся в Нэшвилл.
Теперь я поняла, почему закрыли город: хотя наводнение случилось уже пару месяцев назад, уровень воды, которая почти не замерзла, еще не вернулся до прежнего. Разлившаяся река затопила берега. Она казалась чудовищем, и чем ближе мы подходили, тем больше оно вырастало, оставаясь единственной преградой между нами и смутными очертаниями белого склада на другой стороне.
На берегу нас ждали три маленьких плоских плота: ящики и доски, связанные ярко-голубой виниловой веревкой. На каждом стоял ребенок в белом с длинным шестом в руках. Рассадив всех по трем плотам, дети оттолкнулись шестами от берега и медленными ритмичными движениями повели плоты по грязному мелководью.
Руки сжались в кулаки. Один из доков склада выжидательно распахнул свои двери. Удивительно, но плот уверенно проделал остаток пути до гофрированной серебристой двери, за которой темнело помещение.
Грузовая платформа выступала над водой. Так что надобность в плотах отпала. Меня подняли за талию и передали другому ребенку, который уже ждал на краю платформы. Девочка, поймавшая меня, была тощей и бледной, зеленые глаза – в половину ее плоского лица. Она зашлась влажным, клокочущим в груди кашлем, после чего молча схватила меня за руку и втащила внутрь.
Стены и полы были цементными, потрескавшимися и покрытыми старыми выцветшими граффити. Размером склад был примерно со спортзал средней школы и все еще хранил напоминания о прошлой жизни – отметины от кабелей. Дальняя стена, та, к которой мы направлялись, была выкрашена в светло-голубой. И я все еще могла прочитать на ней выведенное черным «ДЖОНСОНЭЛЕКТРИК», хотя надпись и попытались закрасить белым.
Толстяк, шагавший рядом со мной, кивнул на коричневую линию, которая шла вдоль стен, перерезая их практически пополам. Значит, вода поднималась так высоко?
Каждый сделанный шаг, каждый голос вокруг нас, каждая капля воды из трещин в сводчатых потолках отзывались эхом. Звуки отскакивали от голых стен и заколоченных окон. Укрывавшее от снега и ветра, здание беспрепятственно пропускало внутрь холод. Старые металлические мусорные баки использовались в качестве кострищ, но большинство из них стояли на другом конце склада, вдали от стаек детей, столпившихся у входа, через который мы вошли.
Это совсем не походило на Ист-Ривер…
И сидевший на возвышении парень, смутно различимый за завесой сигаретного дыма и чада от костров, не был Клэнси Греем.