Александра Блонская – Циани. Полное издание (страница 12)

Маргарет положила кисть и тихо сказала:

— Мы вам всегда рады.

Генри уже почти дошёл до лестницы, когда сзади раздались быстрые шаги.

Мира догнала его, в руках держала лист с пейзажем.

— Подожди!

Она протянула рисунок — «печальное дерево», только теперь в уголке крошечная подпись «Мира».

— Возьмите. Это вам.

Генри моргнул — Мира снова перешла на официальное обращение. Мужчина аккуратно, бережно, сложил лист и спрятал во внутренний карман камзола.

— Если кто-нибудь из слуг это увидит, — усмехнулся он, — получим такие слухи, что твой отец меня на площади повесит.

Мира покосилась на него снизу вверх:

— А Софию за пальцы трогать — это, значит, никто не заметит?

Генри почти восхищенно улыбнулся:

— Это просто София. А ты… — он замолчал, и на мгновение вся его лёгкость куда-то исчезла. Он смотрел на Миру не как весельчак, не как знаменитый соблазнитель, а как старший брат.

— Тебя нужно беречь, — тихо сказал он. — Ты как ветерок… прекрасный и свободный.

— Как же сохранить свободу безопасно?

Мира холодно улыбнулась. Она больше не жеманничала, не вертелась, стояла как статуя с надменным взглядом.

— Ты думаешь, я всё ещё ребёнок?

— Я думаю, — он говорил неожиданно серьёзно, почти резко, — что если хочешь не сломать свою жизнь… тебе нужно вырасти и полюбить кого-то, кто сможет дать будущее.

Он отвернулся — будто это признание стоило ему усилий. Мира шагнула ближе. Ни обиды, ни упрёка, ни попытки встать в позу. Просто тихий, взрослый голос:

— Я вижу, что ты уже давно не живёшь, Генри. И конечно… я себя хоронить не собираюсь.

Генри замер. На его губах появилась улыбка.

— Вот и умница, — прошептал он. Мужчина поклонился ей легко, элегантно, и быстрым шагом ушёл вниз по лестнице.

Генри Мэлфой действительно не был приглашён на бал. Но повеселиться он собирался отменно. Не просто повеселиться — оторваться. Так, чтобы забыться. Чтобы не помнить ни себя, ни своего отца, ни всей этой проклятой реальности.

Теперь, когда рядом не было душнилы Эдварда с его вечными взглядами осуждения и разочарования, можно наконец позволить себе рухнуть вниз, на самое дно, где нет ни совести, ни вины, ни памяти.

Томас и Питер уже ждали в «Лисьей яме» — баре, куда не заглядывало приличное общество даже днём. Воздух здесь был густым от табачного дыма, дешёвого парфюма и приправ.

— Мэлфой! — Томас распахнул руки, как будто встретил героя войны. — Где тебя носит, таш2[2] дери?

— Где-то между жизнью и желанием забыть о ней, — отозвался Генри, бросив на стойку монету. — Мне самое крепкое. Из того, что ещё не убило никого сегодня.

Питер прыснул. Бармен подал стакан с темной жижей и поспешил отойти.

— Сегодня мы отдыхаем по-настоящему, как мужчины, — Томас хлопнул Генри по плечу. — Никаких заморочек. Никаких приличий.

Генри лениво усмехнулся. Затем он и пришёл.

— Тогда предлагаю пари, — сказал мужчина, крутя бокал в пальцах. — Как в старые добрые времена.

Томас и Питер оживились — запахло разбойничьим азартом.

— Кто первым поднимется наверх… — Генри со значением кивнул на лестницу, где тусклые лампы освещали коридор с комнатами.

Питер покраснел, но не стал возражать — он всегда плыл по течению, которое задавал Генри. Томас добавил, хмыкнув:

— …тот не платит за ночь. Остальные — за его развлечения. Как раньше.

— Есть условие, — сказал Генри тихо, почти лениво, но в голосе было что-то хищное. — Никаких гетер.

Томас поднял брови.

— Принцессы, значит?

— Любая, — Генри облокотился на стойку, глядя в мутное зеркало за баром, где отражалось его собственное лицо — красивое и молодое.

— Хоть баронесса, хоть кухарка. Но не гетера.

Питер присвистнул.

— Ты с ума сошёл.

— Я хочу… повеселиться, — ответил Генри, медленно усмехаясь. — Всё остальное не важно.

Томас протянул руку:

— По рукам, Мэлфой.

Генри пожал её, не меняя выражения лица. Он прыснул от испуганного вида Питера.

— С такими глазами, как у тебя… — он ткнул пальцем в друга.

— …от тебя не то. что женщины, мыши бы разбежались.

Питер вспыхнул до корней волос.

— Я… я просто нервничаю…

— Нервы ни к черту, господин полицейский комиссар. Выпей. — Генри махнул бармену. Тот поставил перед Питером мутный стакан.

— Залей свои страхи, дружище.

Питер послушно сделал глоток, скривившись так, будто проглотил кислоту. Генри засмеялся — низко, с каким-то почти ласковым пренебрежением. А сам он уже смотрел по сторонам. Зал был тёмным и дымным. Гетер видно сразу. И видно, что ни одной хотя бы из «среднего дома» — всё низшие, те, кто приходит из государственных приютов, у кого нет покровителей, кому деваться некуда. Куда продали их родители, сёстры, братья. Куда выкинули их покровители, наигравшись вдоволь.

Он медленно провёл взглядом по залу. Есть совсем молодые. Сидят по углам, словно торшеры. Страх от них шёл почти осязаемый. Генри задержал взгляд на одном лице — бледном, с большими лихорадочными глазами. Та девочка смотрела на руки, вытирая пальцы о подол. Он почувствовал, как что-то животное внутри шевельнулось… И тут же оттолкнул мысль. Слишком просто, да и она уже гетера, судя по метке на запястье.

— Ну и задачка… — хмыкнул Томас. Он указал подбородком на женщину у дальней стены. Дама средних лет, очень прилично одетая для такого места. Темные волосы убраны в аккуратный пучок, на носу очки, в руках — блокнот. Она выглядела так, будто зашла сюда по ошибке, приняв «Лисью яму» за архив или неудачно расположенную библиотеку.

— Похожа на гувернантку, сбежавшую с тоски, — усмехнулся Томас, потирая руки. - Позвольте, господа, я начну игру.

И с преувеличенной галантностью, почти пританцовывая, он направился к женщине. Генри не сводил взгляда. Незнакомка подняла глаза — спокойные, чуть удивлённые, не испуганные. Не гетера; не пьяная; не ищущая приключений. Опасная цель для того, кто не умеет останавливаться. Генри хищно усмехнулся. Странная. Эта женщина — тайна, а на решение тайн нужны силы. Сегодня молодой человек не был готов к ребусам.

— Я выйду. Проветрюсь, — бросил он Питеру, который уже начинал покачиваться на стуле.

Холодный ночной воздух ударил в лицо. Генри прислонился к грубой каменной стене, взмахнул рукой и в ней появилась сигара. Трюк, который теперь мало кому подвластен. Взгляд мужчины автоматически скользнул по узкой, грязной улочке. Именно тогда он увидел её.

У повозки неподалёку стояла девушка — совсем тонкая, хрупкая. Лицо бледное от холода, руки маленькие, но уверенно цеплялись за края тяжёлых ящиков. Она едва удерживала их, но упорно тянула на себя, будто боялась задерживаться хоть на секунду.

Генри наблюдал молча. Минуту. Другую. И заметил главное — на запястье нет метки.

Девушке на вид около двадцати — почти взрослая женщина. Церковь уже должна была определить её Гильдию. Должна была… но не определила — странно. Но, значит, точно не гетера.

Один из ящиков выскользнул из её рук. Девушка ойкнула — ящик полетел вниз. Генри успел подхватить его буквально в последний миг. Так нежно, легко, будто это был не ящик, а шляпка.

— Осторожнее, красавица, — улыбнулся он своим лучшим «невинным» выражением.

— Так можно и кого-нибудь убить.