Александра Блик – Хозяйка заброшенной сыроварни. Том 1 (страница 9)

– Да ладно! – выдохнула я. – Они здесь всё-таки есть?!

Конечно, местный аналог швабры отличался от тех, что использовались на моей родине. Однако основной элемент имелся: длинное древко, к которому снизу крепилась широкая щётка. Такой и подметать удобно, и пол можно помыть, если сверху набросить многострадальную сорочку.

И как я её раньше не заметила?..

Впрочем, у меня не было ни желания, ни времени, чтобы задаваться вопросом о собственной невнимательности. В четыре руки мы с Мариком кое-как освободили кладовку. Быстро перекусили сушёными яблоками и овощами – хоть как-то притупить голод. И принялись убираться.

Для этого пришлось пожертвовать простынёй. Беднягу мы пустили на лоскуты и обмотали лицо, чтобы не чихать. Марик недоумевал, но я настояла. В воздухе клубилась пыль. А вкупе с рассыпавшимися специями запах стоял отвратительный. И это я ещё молчу о возможных спорах плесени – нет уж, лучше пожертвовать простынёй, чем потом страдать.

– Можешь запустить светлячок? – уточнила я, взяв в руки щётку. – Света не хватает.

Марик покачал головой.

– Нет, конечно. Этому только в академиях учат.

– Но ты же поджёг дрова, – удивилась я.

– Поджечь могу, – не стал спорить он. – Или огонь на ладони подержать. Но не слишком долго. Минуту, две…

Последнее было сказано как-то неуверенно. Судя по всему, две минуты для Марика тоже было трудновато.

Что ж, свечи так свечи. Тем более, с тем, чтобы поджечь фитилёк у парня не возникало никаких проблем.

Пол я подмела и отправила Марика выносить мусор (железный совок нашёлся здесь же, за печкой – вместе с остатками полуистлевшего веника). Сама же намотала на щётку сорочку и принялась за мытьё пола.

К счастью, места в кладовке было не много, так что управилась я довольно быстро. Несколько раз вымыла пол (Марик каждый раз бегал с ведром на улицу за чистой водой), а заодно протёрла стены и уцелевшие полки.

И снова выяснилось, что под слоем грязи прятался довольно свежий настил. Хотя, казалось бы, откуда ему взяться в заброшенном здании. Нахмурившись, я обернулась к навесным полкам. Подёргала. И окончательно перестала что-либо понимать. Полки выглядели новыми и держались крепко. Как такое вообще возможно? Не могла же только нижняя быть трухлявой.

От размышлений меня отвлёк отчётливый запах гари. Спохватившись, я выскочила в кухню и бросилась к печи. Потянулась к заслонке и зашипела от боли: обожглась! Быстро обмотав руку простынёй, сняла заслонку.

В печи полыхал огонь, облизывая несчастный горшочек с нашим завтраком. Хотелось вцепиться себе в волосы, но вместо этого я вцепилась в ухват и, наконец, вытащила горшок, успевший хорошенько подкоптиться с одной стороны.

Каша выглядела плачевно. Часть разварилась до состояния клейстера и налипла на тот бок, что стоял ближе к огню. Часть – оставалась сырой и даже понемногу плавала в остатках воды. Пахло палёным.

Желудок взвыл. Я сглотнула слюну. Есть хотелось неимоверно. Но кидаться на вот это?

– Как-то не слишком вкусно выглядит, – отметил Марик.

А то я не знала! В своём мире я бы ни за что не стала есть этот кошмар. Но разве у меня был хоть какой-то выбор?

– Выберем то, что есть, – обречённо предложила я, – а потом сходим поесть в деревню. Ты говорил, там есть трактир?

– Есть, – не стал спорить Марик. – Но там только за деньги кормят.

В этом я и не сомневалась. Однако сейчас мне было так плохо, что я была готова отдать всё, что у меня было, за тарелку супа. А лучше – за кастрюльку. Собственно, я бы, наверное, бросилась в деревню прямо сейчас. Но после уборки охватила такая слабость, что я боялась попросту не дойти.

Так что мы помыли руки, по очереди поливая друг другу чистой воды из ведра, сполоснули миски – и принялись есть. Благо, в процессе уборки кладовой нашлись и миски, и ложки, и даже несколько кружек. Хоть гостей зови, в самом деле.

Съедобной каши оказалось не слишком много. Она кучковалась посерединке между пластом пригоревшего нечто и недоваренной крупой. Она выглядела весьма подозрительно и всё ещё отдавала гарью. Однако мы съели всё – даже ещё немного сырой крупы зачерпнули. Несъедобные остатки я пока что бросила на столе – мыть горшок я пока что была не готова. Да и не в чем. Из воды осталась половина лохани, и её я планировала использовать, чтобы помыть себя – вечером, к сожалению. Как бы ни хотелось привести себя в порядок прямо сейчас, есть хотелось сильнее. Безвкусная каша голод притупила, но я чувствовала, что это ненадолго.

Так что я наскоро переплела косу, одёрнула одежду (в зеркало решила не смотреться, чтобы не расстраиваться) и скомандовала:

– Веди!

Глава 5

Прежде, чем уйти, я закрыла входную дверь и подпёрла её толстой палкой. Так себе защита, конечно – но оставлять дверь нараспашку было бы и вовсе странно.

К слову, дом оказался намного больше, чем я себе представляла. Стоило завернуть за угол, и я даже шаг замедлила. Потому что при дневном свете я наконец-то увидела всё здание – и оно было поистине внушительным. Похоже, в этой сыроварне когда-то предполагался не только жилой дом, но и полноценный рабочий цех.

Чуть поодаль, в зарослях, виднелось ещё несколько покосившихся зданий. Похоже, хлев тут тоже имелся – хотя использовать его по назначению после стольких лет простоя я бы не решилась. Для начала следовало как минимум убедиться, что он не обвалится в первый же день. По сравнению с каменным домом он выглядел удручающе.

И всё-таки стоило как можно раньше ознакомиться с бумагами – понять, кому всё это богатство принадлежит. Отдавать такое сокровище кому бы то ни было я не собиралась, в каком бы плачевном состоянии здание ни находилось сейчас. Тем более, уборка показала, что состояние не такое уж и плачевное.

Потом я представила, сколько времени уйдёт на уборку всего здания вместе с пристройками… и слегка поумерила свой пыл. Впрочем, не сильно. Меня вообще сложно выбить из колеи.

Дорога до деревни действительно заняла меньше получаса неспешной прогулки. И зря я переживала – даже без сопровождения Марика я бы вряд ли заблудилась. Надо было всего-то повернуть по дороге в сторону, противоположную от пруда. И потом идти всё время прямо. Мимо редкого лесочка, потом по мосту через не слишком широкий ручей – и наконец вдоль зелёного поля, засеянного не то рожью, не то пшеницей.

Светило солнце, пели птицы, а где-то вдалеке виднелись небольшие холмы, выглядевшие почти игрушечными (впрочем, уверена, вблизи они создавали другое впечатление). Деревья, отбрасывавшие тень, закончились – и вскоре я пожалела, что не надела что-то полегче. Дышать было сложно, над губой выступил пот а рубашка липла к телу.

С другой стороны, более подходящей одежды у меня всё равно не имелось. Не надевать же то жуткое мандариновое платье. Нет, мести таким подолом пыль я бы точно не стала.

В деревне наше прибытие встретили… энергично. Немногочисленные жители при виде меня замедляли шаг. Те, кто постарше – осеняли меня божественным знамением. И лишь убедившись, что я не вспыхиваю на месте, спешили прочь. Дети вовсе высыпали на улицу посмотреть на моё появление.

Судя по всему, тот «комплимент» от Марика был не так уж далёк от истины, и я действительно выглядела неважно. Пожалуй, мне всё же стоило посмотреться в зеркало перед выходом. Хоть знала бы, к чему готовиться. Но раз я этого не сделала – какой смысл теперь расстраиваться?

Поэтому я повела себя единственным возможным образом: расправила плечи, подняла голову и придала лицу невозмутимое выражение. Не зря же четыре года на актёрском отучилась. Тем более, задача была не то чтобы сложная. Мне всего лишь надо было сыграть человека, который выглядел нормально. Глядишь, и остальные в это поверят.

В целом, посёлок весь производил довольно удручающее впечатление. Нет, я могла понять, что большинство людей сейчас работали в поле – но тут больше половины домов выглядели заброшенными. В заборах не хватало досок, окна были заколочены, во дворах рос бурьян – и это на главной улице. Что там происходило на окраине – подумать страшно.

– Трактир вон там, – шёпотом подсказал Марик, кивая на ничем не примечательный дом. Посеревший от времени, с покосившимися ставнями. Разве что ворота были открыты.

Я напряжённо кивнула и всё-таки ускорилась. Как бы я ни старалась изображать невозмутимость, всё равно было не по себе. Взгляды эти, шепотки ещё… не нравилось мне это. Да и кому такое понравится?

Дверь трактира была не заперта. Внутри же… нет, не так я представляла местный общепит. Тут не было почти ничего, что напоминало бы обычное кафе. Я попала в небольшую комнатку с низким потолком, полом, закиданным сухой травой и парой столов вдоль стен. Впрочем, больше бы тут и не влезло – помещение было совсем небольшим.

Внутри пустой комнатки царил полумрак. Пахло сеном и… всё-таки едой. Судя по всему, в данный момент кто-то поблизости тушил овощи.

– Мы точно по адресу пришли? – тихо уточнила я у Марика.

Тот кивнул, сглотнул слюну и покосился в сторону выхода. Я поёжилась. И всё-таки позвала:

– Простите… Тут есть кто-нибудь?

Какое-то время нам не отвечали. А потом послышались тяжёлые шаги. Из дальней двери появился здоровый мужик лет шестидесяти. Тощий, но плечистый, с серой взлохмаченной бородой. Окинул нас мрачным взглядом. Остановился на Марике и недобро прищурился.