Александра Байт – Клуб пропавших без вести (страница 72)
– Брр… – Я обалдело тряхнула головой и, притянув к себе пухлый, смутно знакомый блокнот, снова тупо промолвила: – Ничего не понимаю.
Лист был разделен на две неравные части. Вверху, напоминая о предыдущем сюжетном повороте нехитрой сказки, виднелось пухлое облако, за которым должны были скрываться слившиеся в поцелуе красавица и чудовище. Чуть ниже, занимая практически весь лист, вполне предсказуемо красовалась парочка: высокий парень в обычных брюках и футболке крепко прижимал к груди длинноволосую девушку в легком цветастом платьице. Тщательно выписанная красавица счастливо улыбалась, а у ног набросанного весьма схематично парня, напоминая о его недавнем прошлом, валялась мохнатая шкура.
– Не мог же я оставить тебя, куколка, без продолжения истории, – засмеялся Алик и, по-своему истолковав мое изумление, бросился оправдываться: – Понимаю, сюжет простенький, банальный до скрипа в зубах, но ты ведь обещала помочь с подписями. Наверняка придумаешь что-нибудь интересное! И мне, конечно, надо еще потренироваться в изображении разных персонажей, потому что пока я умею рисовать только свою чудесную девушку…
Не в силах схватить ускользавшую мысль, я пролистнула страницы. Ну да, я не ошиблась, однажды мне уже доводилось держать в руках этот блокнот. Тот самый, забитый до отказа набросками портретов темноволосой девушки с курносым носиком и пышными формами, героини так поразившей меня в свое время картины. Но как, почему? Откуда Алик знает эту историю, почему у него оказался блокнот призрака? И как Алику удалось так точно скопировать манеру обитателя мансарды? Сам ведь говорил однажды, что не умеет толком рисовать, несмотря на то что занимался в художественной школе. Или…
Я застыла на месте, потрясенная самым очевидным и простым объяснением, которое сразу не пришло мне в голову. Алик предусмотрительно переложил блокнот на тумбочку и успокаивающе улыбнулся.
– Куколка, судя по твоему виду, мне стоит опасаться второй волны разговоров о палате с решетками на окнах. Похоже, пришла пора поведать тебе обо всем, что происходило во время нашей разлуки. Но сначала… – Притянув меня к себе, он скользнул губами по моей шее к ключице и ниже, туда, где отчетливо выделялись три родинки. Одеяло упало с моих плеч… – Давай отложим ненадолго разговоры, ты ведь не против? Почти год воздержания и все такое…
Ага, примерно так и канули в Лету все наши попытки обсудить что-либо накануне вечером и этой ночью. Ну уж нет, теперь-то я узнаю все!
– Алик, так я навсегда останусь в неведении, – мягко, но настойчиво осадила я. И, впервые за ночь поежившись то ли от холода, то ли от волнения, попросила: – Погрей меня. И расскажи наконец все, иначе я действительно сойду с ума от переживаний!
– Хорошо, любимая. – Он обнял меня сзади, положив голову мне на плечо, и я подтянула одеяло, укутывая нас двоих. Сразу стало теплее и спокойнее. – Слушай…
– С чего бы начать? – Алик помедлил, собираясь с мыслями. – Знаю, куколка, в истории с клубом ты во многом разобралась сама, что-то объяснил Ванька… Не ругай его за то, что поспешил вручить тебе мое прощальное письмо: он и сам тогда считал меня погибшим. Не представляешь, как я оторвался, когда потом в отместку явился попугать его этаким привидением! Он чуть дуба не дал от страха… Собственно, это был единственный забавный момент за прошедшие месяцы…
Я до сих пор прекрасно помнила период, связанный с клубом, хотя самое страшное поблекло и лишь смутно маячило на задворках сознания. К моменту, когда мы с Анькой присоединились к заведению, в котором якобы оказывали психологическую поддержку, Алик уже был его завсегдатаем. Как я узнала много месяцев спустя, там он следил за главой клуба, Гением, разрушившим жизнь его семьи.
– Куколка, не представляешь, как я жалею о том, что не открылся тебе сразу! – Алик, щекоча, легонько потерся подбородком о мое плечо. – Стоило тут же рассказать, что Гений – мой брат по отцу, что я подозреваю его в неблаговидных делах, а клуб существует исключительно для того, чтобы выколачивать деньги из несчастных оскорбленных людей. Но к тому моменту оставалось немало сомнений, да и ты меня тогда совсем не знала – наверняка не поверила бы ни слову. Я пытался собрать доказательства. И не забывай, что, как выяснилось позже, нас всех опаивали какой-то дрянью. У меня лишь изредка кружилась голова – и только, но многие под воздействием травяных настоев расслаблялись, становились податливыми и доверчивыми.
О, эти «волшебные» чаи Милы, помощницы Гения, которыми нас щедро угощали во время каждого визита в клуб… Спустя время я пыталась проанализировать, почему все мы, взрослые адекватные люди, мирились с возмутительными, в сущности, правилами: сдавали телефоны при входе в здание, спокойно реагировали на натыканные повсюду камеры, с готовностью бросались разрабатывать планы мести обидчикам. Харизма Гения покоряла мгновенно, заставляя слепо доверять человеку, о котором мы, в сущности, ничего не знали. Харизма – и какие-то «чудодейственные» отвары, которые подавались нам под видом обычного чая.
– Гений быстро пронюхал, кто я, и понеслось… Началась игра, самая настоящая игра, и поначалу это так заводило! – с азартом бросил Алик.
Повернувшись в объятиях так, чтобы видеть его лицо, я заметила задорные искорки в фиалковых глазах.
– Я открыто собирал о нем информацию, шатался вокруг здания клуба, облазил все внутри. Знал, конечно, что каждый шаг фиксируют камеры, что за мной следит охрана, но это было мне на руку. Хотел донести до Гения, что собираю компромат и нарыл уже немало. А мой так называемый братец был настолько самоуверен, что даже приказал своим людям не трогать меня. Он получал особое, извращенное удовольствие при мысли о том, что, узнав о его злодеяниях, я не смогу ничего сделать. Куколка, ты не представляешь, сколько всего на нем висело…
Призвав на помощь память и богатое воображение, я без труда рисовала в сознании все, о чем рассказывал Алик. Например, лица могучих охранников – тупые, без видимой работы мысли, без тени эмоций. Обманчивые, потому что этим же людям не составило труда подобрать пароли к нашим гаджетам, скопировать информацию из них и снабдить телефоны хитрыми штуками, которые отслеживали наши передвижения. Потом перед мысленным взором предстали неестественно расширенные, казалось бы, навечно застывшие в таком состоянии зрачки Милы, таблетки с незнакомыми названиями и травяные смеси на ее столе. И наконец, я будто воочию увидела главное – компьютер Гения, хранивший столько интересного и опасного…
– Как-то я в очередной раз забрался в кабинет братца, – продолжал между тем Алик. – Призвал на помощь Ваньку, сумел отключить камеры, чтобы не «светить» его лишний раз. Ноутбук даже не был запаролен – как по заказу. Не представляешь, куколка, насколько тщательно Гений систематизировал там данные! Папки по группам занимавшихся, в этих папках еще папки, уже с данными на каждого участника. Фотографии, сообщения из мессенджеров, тексты электронных писем… И ни одного имени, какие-то циферки, аббревиатуры. Я успел кое-что скопировать и передать флешку Ваньке, он быстро унес ноги, а потом… потом, позже, покопался в папках и понял: если это и есть компромат, то только на участников клуба. На тех, кого мне так хотелось защитить…
Я живо представила смятение Алика. Как доказать, что именно Гений собирал информацию, нарушая неприкосновенность частной жизни? Что эта информация была выужена из наших телефонов именно им? Никак. Алик ведь действовал неофициально, опасаясь обращаться в компетентные органы и подставлять под удар членов клуба, некоторые из которых уже успели зайти в своей мести довольно далеко… Попробовать уничтожить данные? Но у Гения наверняка хранилось несколько копий! Не говоря уже о том, что, будучи в курсе всех дел клиентов, наш далекий от этики «психолог» запросто мог пустить в ход некоторые наши откровения.
– Однажды, незадолго до того ужасного дня, когда нас с тобой, милая, разлучили, Гений назначил мне встречу, – продолжил Алик, и я почувствовала, как напряглись его руки. – Я приехал в клуб, и там, за коньячком, братец раскрыл карты. Сообщил, что медленно, но верно добьет мою семью. Отец уже в могиле, скоро за ним последует моя сестра-наркоманка, а затем и мать, душевные силы которой на исходе. А меня он оставит жить. Отняв всех, кто был мне дорог. Сломленного, без малейшей надежды что-либо изменить. Без тебя, моя любовь.
Я вздрогнула, вспомнив, как Гений оказывал мне знаки внимания, как уговаривал стать его соратницей и хозяйкой клуба… Воистину, мы все угодили в лапы к самому настоящему безумцу, одержимому ненавистью. Который, узнав о наших с Аликом чувствах, решил сделать меня орудием возмездия.
– Он жаждал перетянуть тебя, милая, на свою сторону. Понимал, что после такого удара я уже не оправлюсь. А еще ты стала ему нужна. Я чуть не придушил мерзавца голыми руками, когда он расписывал, какое легкое у тебя перо, как хорошо ты понимаешь людей, как долго он ждал такую женщину – красивую, умную, талантливую… Женщину, которой я не смогу ничего дать, – в отличие от него. – Алик коснулся губами моей щеки и, крепко сжав меня в объятиях, прошептал: – Я так боялся тебя потерять… Я до сих пор боюсь! Как представлю, что именно он мог тебе наговорить…