Александра Барвицкая – Первое Солнце Шестой Воды. Книга 2. Живот (страница 1)
Александра Барвицкая
Первое Солнце Шестой Воды. Книга 2. Живот
О серии «Женьшеневая Женщина»
"Женьшеневая Женщина" – метафизическая художественная серия романов Александры Барвицкой о Женьшеневой Женщине, которая выводит человечество из смертной программы. Проходя трудный путь испытаний, она ищет формулу безконечной1 живой жизни для всех, и находит.
Серия "Женьшеневая Женщина" – это квест в форме солнца с семью радужными лепестками, цветка семицветика, отвечающего на главные вопросы души, и открывающего путь к исполнению триединого желания: любви, жизни и счастья.
Серия начинается с романа-трилогии "Первое Солнце Шестой Воды", той сердцевины, из которой и распускаются семь радужных лепестков – семь книг, открывающих дорогу семи состояниям Женьшеневой Женщины.
В сердцевине серии читатель вместе с героями проникнет в запутанный клубок сплетения миров и мерностей, ребусов и головоломок, загадок и тайн, времени и безвременья; а в лепестках расплетёт все ниточки сюжетной линии в цельное полотно.
Книги серии «Женьшеневая Женщина» наполнены информацией о мироздании и роли человека во вселенной, облачённой в доступную форму художественного повествования.
Самыми простыми словами о самых сложных вещах – такой фразой можно охарактеризовать все книги серии «Женьшеневая Женщина».
––
1.
О книге «Живот»
«Живот» – вторая книга романа-проекции «Первое Солнце Шестой Воды» (из серии «Женьшеневая Женщина»).
Эта книга приоткрывает завесу многомерного таинства, в котором хранятся ключи рождения настоящей любви – верной и безусловной любви пары.
Читатель обнаружит сакральную формулу любви, способной разбудить человечество.
Состояние I. Жива
Комната была ослепительно бела и полна.
И была она до краёв заполнена Небисом.
И стирались грани краёв, и Небис выходил за пределы комнаты в бездну, расправляя её конечность.
И было это началом конца конечного.
И был конец конечного началом безконечности.
И было это точкой.
Ноль.
Комната сжалась в шар, а шар – в точку.
И не было в комнате: ни мужчины, ни женщины, но было единое мы внутри точки.
И было единое мы безконечным многоточием.
И было безконечное многоточие входом в живот Вселенной.
И живая любовь рождалась в животе.
И была любовь цельным нулём – единством и единением – началом безконечности жизни – точкой творения.
И была точка творения настоящим выходом из ненастоящего.
И было настоящее животом жизни.
И Жива жила в животе Жизни.
– Мне больно, – произнесла она.
– Рождение любви – это всегда больно, – ответил он.
– Безконечность рождается через боль?
– В ненастоящем – всё настоящее рождается через боль.
Пронзительная боль: острая, как жало, и мягкая, как пух; горькая, как полынь, и сладкая, как мёд; холодная, как лёд, и горячая, как пламя; – пронизывала точку творения, возвышая и преумножая любовь. И любовь пребывала и прибывала во всём сущем. И стояла любовь над всем стоящем и стоящим. И была она настоящая.
– Когда-то давно, будучи совсем маленькой и конечной, я думала, что любовь – это лёгкий воздушный шарик, – сказала она.
– Вы путали любовь с влюблённостью, физику с химией, а буквы с цифрами, – ответил он.
– Вы правы. Я заблуждалась и жила ненастоящей жизнью в ненастоящем мире.
Настоящий мир творился здесь и сейчас для цельности настоящего там и всегда.
– В настоящем – всё настоящее рождается через любовь, – сказал он.
– Всё настоящее рождается в животе, – сказала она.
– Всё настоящее рождает Жива.
– Но вначале Жива должна родиться в настоящем.
Он смотрел внутрь настоящего её глазами.
Она смотрела внутрь настоящего его глазами.
– Покажите рождение, – сказал он.
– Рождение любви? – спросила она.
– Это рождение этой любви, – уточнил он.
– Это рождение этой любви не отличается от всех прежних попыток второго рождения, кроме одного… Оно началось.
– Вы здесь и сейчас сказали о дваждырождённой любви? – переспросил он. – Вы утверждаете, что в этот раз второе рождение получилось?
– В этот раз получится дойти до конца конечности, – уверенно произнесла она.
– А начало?
– В этот раз всё началось в самолёте.
– Я помню. Вы уже говорили, что это началось в самолёте, и он был очень странным.
– Мой муж? – улыбнулась она.
– Нет, – улыбнулся он. – Самолёт.
– Да. Самолёт был очень странный. Впрочем, тогда странным было всё. Тогда ещё были границы и страны.
– А ваш муж?
– Он – первый странник без границ. И это уже не странно.
– Где он сейчас?
– Об этом я тоже уже говорила: он внутри безграничности.
– Вы покажете?
– Да, – ответила она. – Для этого нам вместе придётся стать странниками.
Она взяла его за руку; и они шагнули в не странное странствие: в их общий вселенский живот – настоящую Живу, готовящуюся к настоящему оживлению через рождение.