Александра Баркова – Зачарованный сад (страница 32)
Это для нас несколько непривычно. Современная культура представляет дриад как полуженщин-полудеревья, так что иметь кожу как у дриады современная красавица вряд ли захочет. Еще меньше образ дриады в нашем представлении связан с сиянием. Но, как видим, у римлян все было иначе. Овидий пишет про дриад, которые водят хороводы вокруг деревьев… и все это вместе складывается в знакомый нам образ волшебных красавиц, танцующих в лесу, — но мы сейчас назвали бы их эльфийками.
Приготовление к празднику.
The Art Institute of Chicago
Не стану говорить этого вслух, чтобы не уходить совсем уж далеко от античности и от роз, но про себя думаю, что ой как неслучайно в имени самой знаменитой лесной эльфийки — Галадриэли — корень «галад» означает «сияние», а правит она народом эльфов галадрим, но в этом слове «галад» уже означает «дерево». Вряд ли это совпадение; похоже, Толкин сознательно использовал Овидиев образ дриады, лесной и блистательной…
А та дриада, что живет в стволе дерева, по-гречески называлась гамадриадой, это можно перевести как «вместе с деревом». И это практически единственный вид божеств, которые рождались (вместе с деревом) и умирали (впрочем, были поверья, что когда дерево засыхало, то гамадриада не умирала, а засыпала). Именно с ними связано поверье о том, что когда люди пытались срубить священное дерево, то из его ствола текла кровь.
Образ гамадриады можно смело называть одним из древнейших в мировом искусстве, он почти вдвое старше греческой цивилизации. Изображения женского духа в дереве существовали еще в доарийской Индии около пяти тысяч лет назад.
Но вернемся к Овидию. Хотя в основном он излагает греческие мифы, но иногда встречаются и собственно римские. Например, дриадой он называет Помону, римскую богиню урожая (ее имя происходит от латинского слова «плод»), и пишет о ней, что, в отличие от других дриад, она ходила не с дротиком, а с серпом. Серп у богини урожая нас не удивляет, зато теперь вы знаете, что римляне представляли себе дриад не только блистательными, но и вооруженными.
Кто читал цикл Анджея Сапковского о ведьмаке, тот совершенно не удивится — разве что тому, что дриад-воительниц польский автор придумал не сам, а позаимствовал у Овидия. Кстати, и у Толкина Галадриэль — воительница. Но если обращения Сапковского к Овидию давно известны исследователям, то связь Галадриэли с овидиевыми дриадами — кажется, сюрприз.
Но мы же собирались на пир!
В Римской империи розы — это, прежде всего, ароматы, поэтому розовые лепестки рассыпают на любых торжествах. Они на пиршественных столах, на ложах, на полу, ими осыпают победителей, новобрачных, кого только не… Розы закупают в огромных количествах: купить на свадьбу пару тысяч роз — это еще довольно скромно. Это приводит к тому, что приходится сокращать пашни ради того, чтобы устроить очередные плантации роз. Иными словами, роза становится символом непомерной, расточительной роскоши.
И квинтэссенцией этих представлений оказывается история о пире Гелиогабала. Этот император правил всего три года, но успел отличиться практически во всех сферах деятельности (отличиться, увы, в негативном смысле) и правил как деспот: и чужеземных богов почитал, и деньги при нем обесценивались, сенаторами и прочими должностными лицами делал кого попало — от азиатов до актеров (да, римляне их не любили!), вдобавок торговал собой в публичном квартале… в итоге был убит собственными же гвардейцами — и их можно понять! Но об этом императоре никто не вспомнил бы спустя века, если бы не история про его пир.
Итак, Гелиогабал приглашает гостей на пир, вся зала, конечно, усыпана лепестками роз… и в разгар пира лепестки начинают сыпаться с потолка. Гости в восторге, но лепестки сыплются еще, еще, их все больше — и гости уже погребены под ними и задыхаются насмерть. Императора это очень радует, потому что гостями были его политические противники.
Правдоподобна ли эта история? Разумеется, нет. Она известна из книги «История Августов», которую историки называли одним из худших произведений, оставшихся от античности. Но если с точки зрения исторической науки эта переполненная вымыслом книга никуда не годится, то для культуролога она драгоценна, потому что показывает отношение римлян к своим правителям. Ее популярность была огромной.
Итак, к закату Империи розы утратили свои мифологические качества — они превратились в символ роскоши, заслуженно ненавидимый народом.
И вот Римская империя начинает рушиться.
Я обвожу группу взглядом: сколько молодежи? — и задаю вопрос, в чем причины падения Римской империи? Сразу предупреждаю: слушатели моего возраста могут не напрягаться, нас учили про гигантский размер Рима, про экономически невыгодный рабский труд и подобное. А вот те, кто учил историю хотя бы лет десять назад, могут дать правильный ответ. Причем одним словом.
И слово это — климат.
Расцвет Рима (и расцвет роз в нем, конечно же) пришелся на I–II века н. э., которые, как сейчас доказано, были периодом влажным и теплым. А вот с III века погода стала портиться, становилось холоднее и суше, в середине VI века случилось то, что современная наука называет «позднеантичный малый ледниковый период». Римляне из северных провинций побежали в курортную Италию, но проблема в том, что туда же побежали греться и европейские племена — германцы, славяне, началось Великое переселение народов — и Древний Рим закончился.
Вместе с ним закончились и плантации роз, причем сразу по трем причинам. Во-первых, объективно стало холоднее. Во-вторых, когда у тебя неурожай и нападения варваров, тебе не до цветочков. И в-третьих, христианство, которое становится государственной религией, воспринимает розы как символ тех самых императоров, которые отдавали христиан на съедение диким зверям, поэтому раннее христианство относится к розе резко отрицательно.
За время этих уроков истории жемчужный вечер потемнел и превратился в темно-бирюзовый. Сумерки не мешают нам рассматривать розы… на широких аллеях зажглись фонари, а на Главном здании МГУ засияла подсветка, и он волшебным замком взметнулся над деревьями.
Мы проходим через высокую арку, всю увитую розами. Длинные цветущие стебли поднимаются над нашими головами, розочки на них маленькие, но махровые, пушистые. Некоторые плети такой длины, что живописно свешиваются с арки, создавая вместе со светящимся главным зданием образ дворца Спящей красавицы.
Вот и поговорим о чем-нибудь совершенно сказочном. Если вам скажут, что есть на свете роза, возраст которой — тысяча лет, а высота — десять метров, и все это на самом деле, вы поверите? Нет? А если числа будут не такими круглыми: возраст розы — семьсот лет (некоторые скептики полагают, что всего четыреста), зато высота — более десяти метров, а еще она благополучно пережила бомбардировки Второй мировой войны — так поверите? Тоже нет? А вот и зря.
Мы только что прошли под аркой, которая выше даже самого высокого мужчины. На глазок: какова длина стеблей роз на ней? Метра три, не меньше. Так что, когда мы говорим о многометровых розах, речь идет не о прямом стволе исполинской высоты, а о вьющихся по решеткам или стенам. Ну, теперь вы верите в десятиметровую розу?
В Саксонии есть городок Хильдесхайм, и с конца IX века там высится собор, а по его апсиде до самой крыши и даже выше поднимается вьющаяся роза. Ее почтительно именуют Тысячелетней розой, и хотя это гипербола, но полтысячи лет ей есть точно. Героем легенды об этой розе и соборе может быть Карл Великой или его сын Людовик Благочестивый. Наиболее развернутый вариант истории выглядит так.
Хильдесхаймская роза.
guentermanaus / Shutterstock
Король Людовик I охотился в лесу, как вдруг увидел белого оленя (такие звери-альбиносы реально существуют, но в легендах они встречаются гораздо чаще, чем в жизни). Белый олень в мифах — это всегда символ перехода в иной мир или в иное качество, так что неудивительно, что в этой легенде король погнался за оленем и мчался, пока не потерял лошадь. Целый день он брел по незнакомым местам, переплыл реку (называют реальную речку, текущую недалеко от Хильдесхайма) и поднялся на холм, поросший дикой розой. Это было древнее святилище Хульды, общегерманской языческой богини, имя которой означает «Милостивая». Ее мы с вами знаем по сказке братьев Гримм «Фрау Холле», или «Госпожа Метелица», в которой сохранились отголоски поверий о том, что Хульда была связана с женскими работами, а также с зимой.
Итак, король оказался в языческом святилище, он взмолился Деве Марии и уснул. Когда Людовик проснулся, все вокруг было покрыто снегом (хотя было лето), а розы на этом холме расцвели. Он истолковал это как желание Хульды, чтобы здесь вместо нее почитали Деву Марию, — и повелел поставить на этом холме собор в честь нее. Эта легенда очень хорошо показывает, как христианство вбирало в себя языческие культы.
Другой вариант легенды (в нем фигурирует или Людовик, или Карл Великий) значительно короче. Король ехал со свитой и остановился на холме, чтобы отслужить мессу. У него был реликварий с мощами Девы Марии, он повесил его на куст роз, и так провели службу. А когда она закончилась, снять реликварий с куста просто не смогли, и тогда король велел построить храм — так, чтобы этот куст находился за апсидой собора.