Александра Багирова – Всё ещё болею тобой - Александра Багирова (страница 8)

Чем дальше мы идем, тем страшнее становится. Тут старые могилы, поросшие мхом, ни души.

Может он маньяк?

Зачем я во все ввязалась?!

- Костя. Спасибо за прогулку, но я, пожалуй, пойду, - пытаюсь вырвать руку, но он меня цепко держит.

Сворачивает к могилам и дальше уже путь через них держим. Это уже не шутки, это сумасшествие в чистом виде.

Останавливается и тычет в старый памятник.

- Вот! – произносит, а сам в статую превращается. Чувствую, как каменеет и взгляд безумный. Часто-часто моргает.

Прочищаю горло и тихо интересуюсь:

- Костя, боюсь спросить, но все же, зачем ты меня привел на могилу Зинаиды Афанасьевны Круглыхиной, умершей двадцать лет назад?

Глава 11

- Да… нет же, я не мог ошибиться! – он ошалело оглядывается по сторонам.

Подходит к старому кресту на могиле, вчитывается, потом с другой стороны.

- Все верно. Тут, - бормочет, потом снова к могиле старушки подходит. Судя по дате рождения Круглыхина покинула этот мир на девяносто первом году жизни.

- Тут, хорошо, - соглашаюсь, не знаю с чем. – Давай почтим память дорогой тебе женщины и пойдем, - стараюсь говорить как можно мягче.

Что с ним за эти годы случилось?

Пребываю в глубокой растерянности.

- Ты не понимаешь, - резко оборачивается и хватает меня за плечи. – Тут была твоя могила! Я был уверен, что ты попала в аварию и погибла! Я памятник тебе заказывал. Я твоей матери помогал. С ней постоянно на связи. Ей очень сейчас тяжело, много проблем. Болеет она сильно. Все не может смириться с утратой! – он говорит настолько проникновенно, что даже мне сложно осознать степень этого бреда.

- Я жива… все хорошо… - не знаю, что еще ответить.

- Смотри! – подбегает к могиле, обходит ее, падает на колени и тычет пальцем, - Земля свежая! Этот памятник тут недавно! Его поставили вместо твоего… зачем? – замирает, убегая в свои больные мысли.

- Мы можем пойти. Мне тут неуютно, - обнимаю себя руками.

Все, что он сказал заставляет холодеть от ужаса.

Когда тебе в глаза говорят, что считали тебя погибшей… бррр.

- Я тебе докажу! – поднимается с земли. Достает телефон и начинает фотографировать памятник. – Пошли к директору кладбища!

- Может не надо, - пищу. – Костя, я верю, все нормально. Считал погибшей. А я тут живая. Идем.

Надо его успокоить. Сбить с этой бредовой темы.

Но где там. Он тащит меня к директору кладбища.

Бородатый мужичок под шестьдесят, тоже вытаращился на него.

- У нас в той стороне лет десять никого не хоронили. Там только старые могилы.

- Там было место, ее около тетки похоронили, - Костя выдает аргументы так уверенно, что мне реально страшно за него.

Мужичок уверяет его, что никто никакие памятники не сносил. И вообще в той стороне кладбища никаких работ последнее время не проводилось.

Костя доказывает ему обратное. Бесконечная перепалка длится минут тридцать.

Ничего не добившись от директора кладбища, Костя наконец-то идет со мной к машине.

- Я еще вернусь сюда. Должны быть работники. Нужна экспертиза. Я докажу, - он одержим этой жуткой идеей.

- Может не надо, - робко предлагаю. – Раз я жива.

- Кать, ты не понимаешь? – смотрит на меня глазами полными тьмы, - Это кому-то надо. Зачем? Надо выяснить!

- Я не понимаю другого, - надуваю губки. – Ты считал меня погибшей. А увидев живой даже не обрадовался? – пробую подход с другой стороны.

Тем более, никто мои цели не отменял. Костя не в себе, но мне с этим работать. Вынуждена, если хочу обезопасить дочь.

Потому надо прикинуться паинькой. И главное – не спорить.

- Я рад, Катюш, безумно рад, - прижимает меня к себе, сжимает так, что хруст своих костей слышу. – Я так об этом мечтал. Все готов был отдать, только бы еще раз тебя живой увидеть, - так проникновенно шепчет, горячее дыхание обжигает шею.

В этот момент я и в инопланетян готова поверить. В его руках мир замирает.

И от этих ощущений надо избавляться. До добра они меня не доведут.

Пока окончательно не разомлела, осторожно высвобождаюсь из его рук.

- Увидел. Видишь, все отлично. Так зачем переживать. Успокойся, Костя, - подхожу к его машине.

Он открывает для меня дверь. Наклоняется. Долго смотрит в глаза. Он так близко, что я вижу его упругие губы, соблазнительные, они так близко и далеко.

- Поедем к твоей матери. Она все подтвердит, - своими словами разрушает миг очарования. Снова напоминает о своем безумии.

- Я не хочу ее видеть. Мы с ней… - подбираю слова. – Не в особо хороших отношениях.

- Кать, ты с ней общалась последнее время?

- Нет.

- Правильно. Потому, что она тебя оплакивала. И сейчас болеет. Представляешь, как она обрадуется, увидев тебя! – и снова его искренность, проникновенные слова.

И в моей душе поселяются сомнения. А вдруг, все правда? Они реально меня погибшей считали, поэтому мать и не интересовалась моей жизнью?

Костя сказал она болеет. А если ей нужна моя помощь?

И я зря на нее обижаюсь?

Мама все это время меня оплакивала и места себе не находила?

- Едем, - соглашаюсь.

Его слова убедили. Неужели, я не безразлична матери?

Костя хоть изредка обо мне вспоминал?

Сожалел?

Начинаю нервничать. Ведь как отчим меня выгнал из дома, общение с матерью прервалось.

Он не спрашивает адреса, уверенно ведет машину в нужном направлении. И это тоже наполняет душу надеждой.

На что?

Вижу родной подъезд. Я тут выросла. Играла во дворе. Ходила в школу рядом.

Я полагала, что оставила это все в прошлом. А все равно цепляет. Именно недалеко от своего дома, я впервые увидела Костю.

С замиранием сердца поднимаюсь с ним на нужный этаж.

Костя звонит в дверь.

Мать открывает довольно быстро, одета в блузку со стразами и юбку-карандаш до колен, на губах красная помада, тщательно уложенная прическа. Кажется, она даже помолодела.