Александра Багирова – Цена измены. За что, любимый? (страница 8)
Пожалуйста!
Хоть и понимаю, что только чудо может меня спасти! Но ведь, чудеса хоть редко, но случаются?
Глава 10
Бегу по горящему мосту. Огонь на пятки наступает, а точнее, мой еще утром любимый муж.
Никогда в жизни я так быстро не бегала.
Откуда берутся силы?
Не знаю.
Он догонит.
Еще немного. И все.
Я не могу этого допустить!
Нельзя ему сейчас попадаться.
- Кристина, стой же ты! Все хорошо! Я люблю тебя! – его крик, раздается слишком рядом.
Я не могу попасться ему в руки!
Выбегаю с территории дома. Бегу дальше. Сколько я еще так пробегу. Ни машин. Никого.
Пусто.
Отчаяние накрывает. Еще немного и Семен меня схватит.
Звонить соседям. Так пока они откроют. Семен добежит. Навешает им лапши.
И все.
Добегаю до поворота. Там стоит парень, уставился в свой телефон, рядом с ним скутер. Он в фирменно одежде известной доставки.
- Добрый день! Извините, а где тут двадцать третий дом? – спрашивает меня.
А я не успеваю опомнится, как уже забираюсь на его скутер. Еще секунда, и я уже мчу на украденном транспортном средстве.
За моей спиной бежит парень. Семен. Слышу крики.
Все равно. Главное сбежать.
Можно было попросить парня. Но это надо было ему объяснять. У меня не было на это времени.
Набираю скорость. Я ездила на скутере, всего раза три-четыре. Артем их любит. На семнадцатилетие мы с Семой ему подарили.
И сын учил меня кататься. Делился своей радостью. Мы так весело проводили время.
Прогоняю болезненные слезы, закрывающие мне дорогу.
Выбираюсь из нашего района. Проезжаю еще несколько кварталов.
Оставляю скутер.
Парень позвонит в полицию. Меня могут быстро вычислить.
Останавливаю проходящую мимо женщину, прошу вызвать мне такси.
Машина приезжает быстро. Называю адрес.
Становится немного легче. Хоть напряжение не отпускает. Ощущение, что за мной гонятся по пятам, не проходит.
Таксис останавливается у элитного жилого комплекса.
- Я в пятьдесят седьмую квартиру. Кристина Субботина, - сообщаю охраннику.
Он кивает. Уходит. Через минуту шлагбаум поднимается.
Я тут бывала не так часто. Но впервые я настолько рада видеть этот дом. Расплачиваюсь с водителем. Открываю дверь. Иду к подъезду и ног не чувствую.
В лифте ловлю в зеркале свое отражение.
Жуть. Опухшие безумные глаза. На голове осиное гнездо. Красная вся.
Едва лифт открывается, попадаю в объятия Киры.
- Крис, моя дорогая, - подруга всхлипывает и сильнее меня к себе прижимает. – Идем со мной.
Я молчу. Не могу сказать ни слова. Сказывается бешенное напряжение. Меня колотит. Бьет озноб и при этом невыносимо жарко.
Подруга ничего не расспрашивает. Усаживает меня на диван, гладит по голове. Успокаивает.
Я сижу не двигаюсь. И слезы текут ручьем.
Сейчас можно. При Кире так точно.
Только она может увидеть и понять мою боль.
Не знаю сколько проходит времени. Я сижу, глядя в одну точку. Кира гладит меня по голове, а слезы катятся градом. Огромные, крупные слезинки. Они падают и падают. И невозможно остановить их поток.
Они перестают литься сами. Будто внутри меня закрылся краник.
- Можно к тебе в ванную? - спрашиваю хриплым голосом.
- Конечно, я тебе одежду подберу, - тут же суетится Кира.
- Халат какой-то, самый большой, если можно. Ничего другого на меня толстую кобылу не налезет, - отвечаю безжизненно и иду в ванную.
- Крис, что за чушь! - возмущается Кира.
Машу рукой. Шрамы еще слишком свежие. И они болят и кровоточат. И я не знаю, что сделать, чтобы хоть немного остановить кровотечение.
Набираю холодную воду. Погружаюсь в нее с головой.
Холод помогает. Мозги проясняет.
Моюсь так, словно хочу с себя кожу содрать. Отмыться от обидных слов мужа и сына, которыми они с таким наслаждением меня измазали.
Выхожу из ванной. Кира стоит под дверью.
- Прости, что я вот так…
- Крис, не говори глупостей. Мой дом для тебя всегда открыт.
- А мой дом превратился в ад, - иду на кухню.
Сажусь за стол.
- Чаю? У меня хороший есть успокоительный.
- Давай чаю, - киваю. – А лучше обезболивающее, чтобы внутри эта боль прекратилась. Кир, как ты справилась? Как через это прошла?
- Сама не знаю, - подруга вздыхает. – Мне нельзя было опускать руки. Я была беременна. Сема признался?
- Нет. Он поступил хуже. Если бы сказал, что влюбился… я бы поняла…