Александра Багирова – Цена измены. За что, любимый? (страница 7)

Не воевать же мне с ней из-за ребенка. Пусть успокоит. Вреда малышу она не причинит. Разворачиваюсь, чтобы пойти за телефоном. Но останавливаюсь, заметив Тему на пороге детской.

- Вам есть о чем поговорить. Послушай здравый голос бабушки, - заявляет с гадкой ухмылкой. – А чтобы у тебя не было соблазна творить неразумные вещи, - достает из кармана мой телефон, вертит его в руке. – Он пока у меня побудет. Для твоего же блага, мамуль.

- Тема, отдай!

Антошка плачет. Реальность давит такой скалой, что голова раскалывается, грудь сдавливает под прессом свалившихся в одночасье мерзостей.

- Мам, ты в таком состоянии. Такие вещи для тебя опасны, - разворачивается и идет к лестнице.

Иду з аним.

- Тем, ты уже конкретно перегибаешь. Я ведь все равно дозвонюсь твоему отцу.

- Ага, - смеется и бросает телефон со второго этажа. – Ой, я что-то такой неловкий стал.

- И я, - Семен внизу подходит к моему гаджету и наступает на него ногой.

Глава 9

Закрываю глаза. Делаю глубокий вдох. Задерживаю дыхание. Выдох. И так несколько раз. Абстрагируюсь от их смеха. Голосов. От всего.

Нельзя показывать боль. Они же пожирают ее с адским аппетитом.

Спокойствие. Любой ценой.

Больно… Я чувствую, как сердце, в котором еще совсем недавно жила любовь, рассыпается на острые осколки.

Открываю глаза. И не глядя на них направляюсь к себе в комнату.

Если они ожидали, что я буду истерить сильно ошибались.

Сажусь на кровать. Закрываю лицо руками. Хочется уткнуться в подушку и рыдать. Нельзя.

Что произошло? Почему так резко?

Хотя Артем явно озвучивал решения, принятые ранее. И с Семеном они обо мне явно говорили и не раз.

Это я ничего не видела. А вопрос об измене открыл ящик Пандоры.

Сема решил нападать. Ведь это лучший способ защиты.

Поворачивается ручка двери.

Почему я ее не закрыла!

Мое шоковое состояние сказывается.

Семен заходит и закрывает за собой дверь. Стоит, скрестив руки на груди и смотрит.

- Уйди с глаз моих, - рычу.

- Неа.

- Сем, чего ты добиваешься? – упираюсь локтями в колени и обхватываю ладонями лицо. – Ты все сказал. Я поняла. Все. Больше говорить не о чем.

- Ошибаешься. Ты так и не поняла, что тебе никто зла не желает.

- Серьезно? Настраивать против меня детей. Позвать свою мать… это все нормально по-твоему?

- Ага. Мать приехала помочь. Ты ни с чем не справляешься. Она тебя разгрузит, у тебя будет время заняться собой, - забота в голосе, наигранная, мерзкая, отвратительная. – А дети тоже видят, что с тобой происходит. Они не слепые. У тебя после родовая депрессия. Бывает. Ничего. Сиди дома. Отдыхай.

- Как ты там говорил, тебе надо спасибо сказать, что ты меня терпишь такую. Так вот Сема, не терпи. Не надо себя мучить. Не надо «геройствовать». Сейчас уйду я. Оставайся с детьми. Собирай вещи. Я подам на развод. И вернусь в дом, когда тебя тут не будет.

- Никакого развода, Кристин, - злобно сверкает глазами.

- Почему нет? Если я такая плохая, старая, жирная кляча? Почему ты меня держишь? Еще и такими низкими способами? – откидываю назад волосы с лица.

Стараюсь сохранять самообладание. Здравый разум – это единственное за что я могу сейчас держаться. Именно он поможет мне выбраться.

- Мы семья. Я указал на недоработки с твоей стороны. И заметь, я ни слова не говорил о расходе. А ты? Кристина! – ударяет кулаком по шкафу. – Что для тебя семья? Если ты так просто решила сдаться? Не решить проблему, а свалить? В то время как я готов тебе способствовать. И уж не затем я создавал семью, чтобы имея четверых детей, разводиться. Нашему сыну полгода! Я не хочу, чтобы он рос в неполной семье!

- Надо было думать раньше. Прежде чем лезть на левую девку.

- Тебе Кира ляпнула кукую-то фигню, и ты повелась? А может она завидует? Ей муж наставлял рога пять лет! Она видела, какая у тебя семья, думаешь себе такую не хотела? Вот она воду и мутит. Чтобы нам проблемы создать! – ходит по комнате взад и вперед, руками размахивает.

- Кира? А я разве говорила, что это она мне сказала? – Семен резко останавливается. Замирает. Прячет взгляд.

- Так… это… - взъерошивает волосы. – Ты же с ней ходила на встречу. Вот и догадался…

- Врешь, Сема. Ох, как врешь.

- Меньше слушай всякий подруг. Кира твоя хорошего ценить не умеет! Сколько мы для нее сделали, сколько сил потратили, сопли ей подтирали, чтобы вытащить ее на свет. И вот ее благодарность! Бессовестная баба!

- Ты стрелки не переводи, Семен. И зубы мне не заговаривай. У тебя новое хобби, обливать всех вокруг себя грязью? Не трогай Киру! Она моя подруга. И к ней у меня доверия больше, чем к тебе!

Муж отшатывается, округляет глаза, рот буквой «О».

- Вот, что я заслужил за годы счастливого брака? Я тебя обхаживал и лелеял. А теперь тебе чушь сморознули, и ты готова все перечеркнуть!

- Так тебе противно смотреть, прикасаться, мое тело отвратительно, у любовницы по любому лучше. Так в чем проблема? Иди… гуляй… развлекайся… Или денюшки боишься потерять? В этом все дело? Потому и самый низкий способ выбрал – детей против матери настраивать.

- Никого я не настраивал. Тема взрослый. Он принял решение. Не хочет пацан учится. Пусть на практике учится. А то, что с тобой происходит, так это мы все видим. Ты одна думаешь, что все нормально. Тебе помочь хотят, а ты нас во враги записала, - качает головой. – А насчет денег… Кристин… при хорошем адвокате… вариантов масса. Но! – указательный палец вверх поднимает. – Мне этого не надо. Потому как развода не будет.

- Уйди, - машу рукой и отворачиваюсь. – Теперь ты мне омерзителен видеть тебя не хочу.

- Я ж говорю, ты не в себе, - противно цокает. – Тааак! Подходит к моей сумочке.

- Не трогай мои вещи! – вскакиваю с постели.

Но он проворней. Достает все приготовленные мной документы.

- Это чтобы у тебя не было соблазна глупости творить. Отдыхай, жена… любимая.

- Ну забрал и что? Сколько ты меня тут держать собираешься?

- Пока ты не успокоишься и не поймешь, что все делается для твоего блага, - открывает дверь. – Семья – превыше всего. Уясни это, Кристина, - хлопок.

А запах предательства остается. Удушливый и невыносимый.

Ненавижу. Никогда не думала, что до ненависти так мало. Еще утром я обожала своего мужа. Сейчас я горю в огне ненависти.

Открываю шкаф. Переодеваюсь в спортивный костюм. Достаю из сумочки свой кошелек, ключи. Благо он забрал только документы. Выхожу в лоджию.

Как мы радовались этому потрясающему виду, открывающемуся из нашей спальни. Сколько чудесных мгновений было в этой лоджии. Как мы лежали обнявшись, смотрели на звезды и говорили обо всем на свете. А потом любили друг друга до рассвета.

Смахиваю жгучие слезы. Возвращаюсь в комнату. Стаскиваю с постели матрац. Тащу его в лоджию и сбрасываю вниз. А затем без раздумий и колебаний прыгаю сама. Вскакиваю на ноги и мчу в сад к боковому выходу.

Прочь… как можно дальше от дома, где уничтожили все, что было мне дорого.

А сзади доносится:

- Крис, стой! Что ты творишь?!

Бегу, не видя ничего перед глазами.

Только бы не догнал!

Я не могу снова попасть к нему в лапы!