Александра Багирова – Развод по ее правилам (страница 32)

И вдруг земля уходит из-под моих новых белых кроссовок. Провал. Темнота. Всплеск.

Лечу в открытый канализационный люк, который какие-то идиоты-коммунальщики заботливо оставили без крышки. Или кто находчивый ее уже стащил. Плюхаюсь по пояс в вязкую, ледяную, невыносимо смердящую жижу. Запах тухлых яиц, гнилой капусты и… даже боюсь думать, чего еще, бьет в нос так, что глаза моментально слезятся.

— Твою мать! — воплю, захлебываясь миазмами.

Матерясь сквозь зубы, сдирая ногти и цепляясь за ржавые скобы, я кое-как выкарабкиваюсь на поверхность. Мой идеальный пиджак покрыт бурой, вонючей слизью. Штаны прилипли к ногам, а белоснежные кроссовки превратились в куски зловонной грязи. От меня несет так, что даже бродячий кот, сидевший на мусорном баке неподалеку, брезгливо фыркает и дает деру.

Ехать куда-то в таком виде нельзя. На глаза теткам показываться — тем более, засмеют насмерть, еще и на видео снимут. Остается один путь. Я обхожу дом со стороны пустыря и подхожу к пожарной лестнице. Мышцы ноют, мокрый костюм противно хлюпает и тянет вниз, но я, кряхтя и ругаясь, лезу на свой этаж.

Перекидываю ногу через подоконник и с грацией подбитого бегемота вваливаюсь в открытое окно нашей коммунальной кухни. Шлепаюсь на линолеум, оставляя вокруг себя бурую лужу.

За столом сидит Зиночка. В коротеньком халатике, она меланхолично дует на горячий чай, медленно переводит взгляд с моей измазанной физиономии на капающую с брюк жижу. Ее подведенная бровь медленно ползет вверх, лицо остается беспристрастным.

— А чего не через дверь, Молот? — невозмутимо интересуется, отхлебывая чай.

— Я тренируюсь так, Зина. Кроссфит. Полоса препятствий в городских условиях.

Зиночка прищуривается, и на ее алых губах расплывается откровенно издевательская усмешка.

— А-а... А я думала, ты баб у подъезда испугался.

— Каких баб? — делаю максимально непонимающее, суровое лицо, хотя с носа на губу предательски стекает вонючая капля.

— Ну-ну, — усмехается Зинаида, ставя чашку на стол. — Не боись, ниндзя канализационный, я решила с ними вопрос. Они ушли. А твоей богини все равно дома нет, где-то шастает. Так что иди отмывайся, герой. А то сейчас от твоего парфюма, — машет перед лицом рукой, — Вся наша коммуналка задохнется.

Глава 57

Ульяна

Утро начинается с того, что Коля, благоухая какой-то термоядерной хвоей, сбегает из коммуналки по своим «очень важным» делам. Как только за ним захлопывается дверь, я с облегчением выдыхаю и топаю ногой на Стасика, желая загнать его под шкаф. Прибить его боюсь… Он так смотрит, будто в душу заглядывает.

Нет, точно эта жизнь в коммуналке на меня плохо действует. Я схожу с ума. Тут даже поход в туалет — это полоса препятствий.

Слава Вселенной, хоть несколько часов без безумного блеска в глазах Коли и рассказов о том, как мы скоро завоюем мир. Если раньше, когда он был законным мужем Кати, купался в деньгах и спускал на меня огромные суммы, я верила каждому его слову, то сейчас в моей душе осталась только выжженная пустыня разочарования. Ни единому слову этого качка я больше не верю. Его «гениальные планы» обернулись тем, что я варю пельмени на общей кухне и ругаюсь из-за кастрюли.

Я мечтаю сбежать от него. Раствориться в тумане, исчезнуть, стереть из памяти что вообще когда-то была с ним знакома. Но из-за Катьки я вынуждена быть примерной женой. Как же все достало! А я беременна. Мне нужны лучшие врачи, сервис, нормальная еда и одежда! Я этого заслуживаю!

Раджив... Мой просветленный гуру. От мыслей о нем начинает ныть в груди. Прошлая наша встреча не дает мне покоя. Эта куча странных теток в квартире, которую я оплачиваю! И его сухая реакция на новость о том, что у нас будет сын. Странные слова и ни поцелуя, ни объятий. Я пыталась убедить себя, что это просто высшая степень духовности, недоступная обычным смертным, но червячок сомнения уже прогрыз во мне огромную дыру.

Мне жизненно необходимо его увидеть. Поговорить. Почувствовать, что я все еще его единственная Богиня Изобилия, ради которой он очищает карму и наши деньги, что он так же мечтает уехать со мной на острова и там жить с нашим сыном, наслаждаясь нашей просветленной любовью.

Я быстро одеваюсь, замазываю синяки под глазами консилером и еду в нашу квартиру, в которой не могу жить из-за Катьки. Как оплачивать следующий месяц я тоже не представляю. Потому нам с любимым надо многое обсудить. Пусть для него деньги — это грязная энергия, но квартира сама себя не оплатит.

Тихонько, своим ключом, открываю входную дверь. Я хочу сделать ему сюрприз. Возможно, он как раз в медитации, и я просто сяду рядом, впитывая его свет. И мы все наконец-то спокойно обсудим.

Но вместо мантр и запаха сандала из гостиной доносятся вопли. Причем кричат на незнакомом мне языке. Голос звонкий, пронзительный, женский. И временами слышатся какие-то глухие шлепки.

Я скидываю туфли и на цыпочках, замирая от ужаса, подкрадываюсь к приоткрытой двери гостиной. Заглядываю внутрь и… столбенею.

Посреди комнаты возвышается монументальная, необъятная женщина. На ней надето невероятно яркое, расшитое золотом сари цвета фуксии, на руках звенят десятки браслетов, а в ушах болтаются массивные серьги. Она выглядит как разъяренное индийское божество, спустившееся с небес для карательной операции.

А у ее ног, стоит на коленях мой Раджив. Мой гуру! Мой свет! Он сжался в комочек, закрывая голову руками, и в его глазах плещется такой животный, панический ужас, какого я никогда и ни у кого не видела.

Женщина замахивается и со смачным звуком опускает ему на спину... обычный резиновый тапок!

Она продолжает что-то быстро говорить на непонятном языке, но тон ее голоса, заставляет даже меня сжаться от страха. Потом она поднимает руки вверх, поворачивает голову и замечает меня, тут же переходит на наш язык, с сильным акцентом, но говорит так же быстро и эмоционально.

— Ты говорил мне, что поехал на стройку! На заработки! Обещал деньги семье каждый месяц слать! А ты тут сидишь в шелках! А мы с детьми как? Ты про нас подумал?

— Гита, любовь моя, умоляю, это ошибка! Это кармическое испытание! — жалобно скулит мой гуру. Он смотрит только на нее, ничего не замечая вокруг.

Я делаю осторожный шаг в комнату. Мне дико страшно, но я не могу просто так уйти не разобравшись. Женщина-гора мгновенно оборачивается ко мне. Ее черные глаза-маслины впиваются в меня, сканируя с ног до головы.

— О, — она упирает руки в необъятные бока. — Еще одна дура-богиня пришла. Еще не всех я вас разогнала.

Глава 58

— Я... он... мы... - ловлю ртом воздух, чувствуя, как комната начинает плыть перед глазами. — Он мой гуру. Он Раджив. Мы ждем ребенка... И скоро улетим на острова. А вы, наверное, его бывшая жена, — в голову приходит спасительная догадка.

Индианка издает такой раскатистый, громоподобный хохот, что у меня на голове шевелятся волосы.

— Гуру?! Ой, не могу! — она вытирает слезу, выступившую от смеха, и снова замахивается тапком на сжавшегося мужика. — Какой он Раджив?! Он Раджу! Мой законный муж! У нас шестеро детей в Дели! Он сбежал на заработки и пропал! Я его через диаспору еле нашла!

— Шестеро детей?.. — мой голос становится тонким писком. Я смотрю на своего йога, который теперь выглядит просто как очень напуганный, щуплый гастарбайтер в дурацких шароварах. — Но он же... он же мастер духовных практик! Он читает ауру!

Я все еще не могу поверить, что просветление, дыхание маткой, все его учения… это… обман? Не может быть. Он был слишком убедительным. Он стольким помог.

— Ауру он читает! — женщина презрительно фыркает. — Он лук режет! Он пять лет в забегаловке помощником повара работал! Посуду мыл да овощи чистил! А потом скатерть со стола украл, штаны из нее сшил, точку на лоб поставил и пошел вас, дурочек разводить на чакры-макры!

Она снова бьет его тапком по плечу.

— Вставай, духовный учитель! Собирай свои пожитки! Поедешь домой, будешь долги отрабатывать!

— А мои деньги! Раджив, верни мне деньги! Ты брал их очищать! — всхлипываю. — Они мне сейчас нужны!

— Деньги все нужны, — хмыкает женщина. — А тебе, дуре, будет наука, нечего на чужих мужей засматриваться. А деньги пойдут на благое дело! На наших детей!

— Отдайте! — топаю ногой. — Раджив, скажи ей! У нас тоже ребенок будет!

Он, потирая ушибленное плечо нехотя смотрит в мою сторону. И глазах испуг, но не из-за меня, а потому что над ним возвышается эта женщина. А на меня он смотрит с раздражением.

— Ульяна... - бормочет обычным, писклявым голосом. Никакого бархатного баритона. — А ты... ты почему живая? Тебя что, те бешеные тетки не растерзали?

Моргаю, чувствуя, как немеют кончики пальцев.

— Какие тетки? Раджив, о чем ты?

— Раджу! — рявкает индианка, отвешивая ему звонкий подзатыльник, а потом поворачивается ко мне. На ее лице появляется брезгливая усмешка. — Тебя искали какие-то тетки в сети. И мой муж, никогда не страдал излишним состраданием. Он сдал им твой адрес за скромный перевод. И потом мне этим хвастался, желая задобрить. Правда он не сказал, что и тебя успел обрюхатить, — снова йогу прилетает подзатыльник.

— Но как?! — шепчу, глядя на этого жалкого человечка на ковре. — Откуда ты знаешь адрес? Я же не говорила, где живу…

Я это тщательно скрывала, чтобы мой Раджив не узнал про Колю, про мое положение. Он бы не простил мне другого мужчину.