Александра Багирова – Развод по ее правилам (страница 16)
— Вот и отлично. Иди в душ, — царственно киваю.
— Куда?! В коридор?! — ее глаза снова округляются. — Там эта бабка! Там Петрович с кроссвордами! Там темно! Коля, проводи меня!
Вздыхаю. Героям всегда тяжело с простыми смертными. Мы приоткрываем дверь. Коридор встречает нас мраком и запахом жареной мойвы. Под потолком зловеще раскачиваются чьи-то панталоны. Из темноты, как ниндзя, вырастает Степанида Ильинишна со шваброй наперевес.
— Вода только холодная! — рявкает она так, что Уля с визгом прячется за мою спину. — Бойлер Зинка сломала. И мыло мое хозяйственное не трогать!
Уля с ужасом смотрит на грязную кафельную дверь в конце коридора, откуда доносятся странные утробные звуки.
— Я не буду мыться, — шепчет моя богиня, пятясь обратно в комнату. — Я лучше умру грязной.
Ночь превращается в филиал ада. Постельного белья нет. Диван пахнет так, будто на нем умер барсук. Мы ложимся прямо в наших дизайнерских шмотках. Мы жмемся друг к другу, чтобы не замерзнуть, потому что из окна дует арктическим холодом.
— Коля! — вдруг шипит Уля. — Там кто-то ползет по моей сумке!
Приподнимаюсь на локтях. В лунном свете, падающем от окна, видно, как Стасик, шевеля усами, проводит инспекцию итальянской кожи.
— Убери его! — истерит Уля.
— Тихо ты, — шепчу я. — Не трожь. Это он таможенный контроль проводит. Территорию патрулирует. Спи давай, он нас от клопов охраняет.
Уля натягивает воротник пальто на самую голову и тихо воет до самого утра. А я лежу без сна. Пружина от дивана впивается мне точно под ребро, словно напоминая: «Ты на дне, Чемпион». Но я не сдамся. Катька думает, что сломала меня? Хрен ей. Завтра я поеду в свои залы. Моя империя, мой бизнес — они приносят миллионы. Я сниму деньги с резервных счетов кассы, сниму нам отель, найму лучших адвокатов и оставлю Катю с носом.
Утром я встаю, чувствуя себя так, будто отстоял двенадцать раундов. Уля выглядит еще хуже. На нее уже без содрогания не взглянешь.
— Ты куда? — хрипит она, видя, как я приглаживаю волосы перед мутным зеркалом шкафа.
— В офис. В свой главный тренировочный центр. Надо спасать бизнес.
— Ты меня здесь оставишь?! Одну?! — она вскакивает. — Коля, я беременна! Мне плохо! Меня тошнит от этого запаха! Я с тобой!
Я подхожу к ней и беру ее за плечи. Мой взгляд суров, но справедлив.
— Уля. Послушай меня. Моя женщина — это боец. Она не распускает сопли, когда судьба бьет ниже пояса. Она выдерживает удар врага, группируется и становится сильнее! — говорю тоном тренера, которым он подбадривал меня перед боем. — Держи оборону. Запри дверь. Это все временно. Ты не успеешь моргнуть, как я все разрулю, и мы уедем отсюда на лимузине. Поняла?
Она смотрит на меня убитым взглядом, кивает.
— Жди меня с победой, Уль! — продолжаю бодро, — А и это… выдели чемпиону денег на автобус. И на шаурму.
Глава 30
Она медленно поднимает на меня глаза. В них плещется такая бездна непонимания и боли, что можно утонуть. Но спорить у нее нет сил. Уля послушно лезет в свою брендовую сумочку, долго роется на дне среди каких-то свечей и помад, и достает две смятые купюры.
Я величественно изымаю банкноты из ее дрожащих пальцев.
— Это инвестиция, детка. К вечеру верну с процентами, — бросаю я и выхожу в коридор.
Проезд на автобусе — это отдельное унижение, но я абстрагируюсь. Я визуализирую успех. Выхожу на своей остановке. Желудок сводит так, что перед глазами пляшут черные точки. Я не помню, когда ел, все эти подставы выбили из привычного режима! А Чемпиону нужны калории. Белок. Энергия для решающей битвы! Машина без бензина не поедет.
У метро приветливо светится ларек «Шаурма 24». Запах жареного мяса и чесночного соуса бьет в ноздри, вызывает обильное слюноотделение.
Я подхожу к окошку.
— Слышь, сделай царскую! С двойным мясом, сыром и халапеньо, — командую я, протягивая купюру. — Для чемпиона!
Пока усатый повар ловко кромсает курицу, в голове на секунду мелькает мысль об Уле. Она же там голодная сидит. Беременная вроде как. Надо бы ей захватить…
Но сейчас финансов нет. У меня осталось всего ничего, а я пока еще не вернул свое. Надо экономить.
Да и беременным вреден фастфуд, там холестерин. Плюс у нее токсикоз, ее от запаха соуса вывернет.
Я же о ней забочусь! Ей сейчас полезно поголодать, очистить организм. А мне нужны силы, чтобы спасти нашу империю. Я ради нас ем!
Я впиваюсь зубами в горячий, истекающий жиром и соусом лаваш. Пища богов. Жизнь налаживается! С каждым куском мяса ко мне возвращается уверенность. Сейчас я приду в свой офис, заблокирую Катькину самодеятельность и верну себе доступ к кассе.
Дожевывая последний кусок, уверенным шагом победителя сворачиваю за угол, к своему главному центру.
Стеклянные двери, неоновая вывеска: «
Стоп. Вывески нет. На ее месте висит гигантский розовый баннер:
Я моргаю. Сердце ухает куда-то в желудок, прямо на непереваренную шаурму. Подбегаю к дверям. Они распахнуты настежь. Из моего святилища. Из моего храма пота, крови и тестостерона... двое грузчиков в грязных спецовках выносят боксерский ринг. По частям.
— Эй! — ору я, влетая внутрь. — Вы что творите?! Положите канаты на место!
В зале творится вакханалия. Здоровые мужики откручивают мои фирменные груши. Кто-то тащит штанги. А в углу, где висели мои портреты, узбеки уже красят стену в персиковый цвет.
Персиковый!
— Мужик, ты кто? Дорогу освободи, — пыхтит грузчик, прущий на плече мою любимую стокилограммовую грушу, на которой я отрабатывал хуки.
— Я хозяин! Я Николай Молот! — реву я, хватаясь за грушу. — Это мое! Она помнит мой пот! Мои победы! Положи на место, или я тебе челюсть сломаю!
Тут ко мне подходит прораб с планшетом в руках. Щуплый мужичок в кепке.
— Какой Молот? У нас приказ от владелицы помещения, Катерины Молотенко. Полный демонтаж оборудования. Все вывозится на склад.
— Какой склад?! — у меня перед глазами красные круги. — Это мой бизнес!
— У меня распоряжения, — мужик теряет ко мне интерес. И возвращается к работягам, дает им указания.
Я смотрю по сторонам. Гамаки. Аромасвечи. Персиковые стены. Женский клуб. Она не просто забрала мой бизнес. Она его кастрировала. Она уничтожила мое наследие. Мой храм превращают в кружок для скучающих домохозяек!
Я падаю на колени прямо посреди зала. Прямо на голый бетон, с которого уже содрали мое фирменное покрытие. Съеденная шаурма просится наружу.
— Кааааатяяяя! — ору я в потолок, и эхо моего отчаяния тонет в звуках перфоратора.
Это не нокаут. Это удушающий прием. И я только что постучал по ковру.
Но стоп. Какой стук? Какой нокаут?! Я — Молот. Я — Николай Молотенко. Чемпионы не сдаются! Они берут тактический тайм-аут, чтобы сгруппироваться и нанести сокрушительный апперкот!
Катька, конечно, стерва умная и мстительная, но она забыла одну очень важную деталь. Главное правило ринга: если тебя зажали в угол, используй тяжелую артиллерию.
И я использую.
Петр за этот зал порвет собственную дочь на британский флаг! Он же эти канаты своими руками натягивал! А когда он узнает про персиковые стены, гамаки и баб в лосинах на месте его боевой славы… О, Катька, ты совершила фатальную ошибку. Ты посягнула на святое.
Я тяжело поднимаюсь с колен. Стряхиваю строительную пыль с брюк и достаю телефон. Нажимаю кнопку вызова и подношу телефон к уху, слушая длинные гудки. На лице расплывается мстительная, хищная улыбка.
Ну все, Катерина. Готовься. Сейчас твой батя прилетит сюда на крыльях праведного гнева. Он быстро покажет, кто в доме хозяин.
Ты связалась не с тем чемпионом, детка. Раунд второй. Гонг.
Глава 31
Гудок. Второй. Пятый. Десятый.
Я хмурюсь и сбрасываю вызов. Странно. Петр всегда берет трубку, если звонит Чемпион. Наверное, в душе. Или пересматривает мой лучшие бои, у него по утрам это вместо молитвы.
Навожу камеры и фоткаю весь этот ужас. Отсылаю Петру. Пишу ему:
«Тренер, нас уничтожают. Катя убивает наш спорт. Спасай империю».
Увидит фотки разоренного ринга — сам перезвонит в истерике.
А я не могу стоять без дела на руинах моего детища и ждать у моря погоды — не мой стиль.
Нужен план «Б».