Александра Астафьева – Твой подонок (страница 21)
А он? Только и делает, что вгоняет меня в краску.
— Ты уверен, что это вода? — заглядываю на дно зеленовато-коричневой скорлупы.
— А на что похоже? — Макс потягивает из своей чаши не спеша, словно экзотический коктейль, приготовленный барменом.
— Кажется, я захмелела, — голова моя идет кругом.
— Это от голода, — уверяет парень. — Давай попробуем расколоть другой орех...
— Твой поврежденный глаз еще больше распух от соленой воды, — замечаю ему. — Его нужно срочно обработать.
— И чем ты собралась его обрабатывать, — не двигается, наблюдает за тем, как вырастаю перед ним. Тем не менее, мне больно смотреть на Макарского. И гложет тот факт, что здесь он находится не по собственной воле, а из-за меня.
— Кокосовой водой.
Чуть наклонившись вперед, пальцем поддеваю его подбородок, заставляя приподнять голову.
— Уверена, что можно? — напрягается он.
Неужто мальчик наделал в штанишки?
— Да. Она обеззараживает, — всматриваюсь в ужасный отек.
— Уверена? — повторяет, как попугай, Макарский.
— Я так-то тоже читать умею, — вздыхаю. — И с памятью у меня проблем нет.
Подмигиваю, чтоб расслабился, но парень сжимается еще больше.
На дне моей кокосовой половинки остается совсем капелька жидкости, и я стараюсь ею попасть ему в глаз.
Макс грязно при этом матерится, но не забывает сжать мою талию своими пальцами.
Не убираю их, поскольку так ему легче переносить неприятную боль и муку при лечении.
Зажмурившись, парень некоторое время не дышит. Затем притягивает к себе ближе, чтобы уткнуться лбом в мой живот. Мои руки сначала приподнимаются, а после опускаются на волнистые волосы. Я отключаю свой мозг. Утопаю пальцами в светлые завитки и почти мурлычу, ощущая наслаждение на своей коже от его прерывистого дыхания.
— Лика, — поднимает на меня взгляд.
— Что?
— Ты все еще помнишь то дерьмо, которое случилось между нами?
Глава 17
Макс
Лику передергивает. Она заметно напрягается, перестает ерошить мои волосы, и губы ее сжимаются в одну тонкую линию.
Отпускает. Хочет вывернуться из моих рук, но пальцы вцепились в ее талию крепко.
— Отпусти, — зло шепчет, почти шипит.
Как будто вспомнила...
Словно вернулась назад в то время, в ту ситуацию, в которой я проявил себя как говно какое-то. Или даже хуже.
Да-да, это она!
Здесь больше, чем детская обида, здесь... затаенный гнев на долгие годы... Презрение, ненависть, страх... Что-то, блин, еще, что мешает ей полностью послать меня на хер. Прямо сейчас.
До сих пор ей нравлюсь? Ведь она так бойко заявляла об этом на весь универ.
— Отпусти! — повторяет уже громче.
— Так и будешь бежать? — расслабляю пальцы. — Только вот бежать некуда.
— Тебе-то что? — дерзко вскидывает подбородок.
Видимо, это ее ответ на мой вопрос, помнит ли она о том, что случилось между нами. Ежу понятно, что да. Каждое произнесенное мной слово.
И это ей мешает жить. Теперь еще и я мешаю.
— Мне не все равно, вот что, — не пряча взгляд, отвечаю ей. Наконец-то убираю от нее свои руки.
— Да неужели? — свои она складывает на груди.
— Да.
— Еще скажи, что ты сожалеешь, — выплевывает со смешком.
— Сожалею, — соглашаюсь, все еще не отрывая от нее глаз.
Мне на самом деле не наплевать, ни тогда, ни сейчас тем более. Да, я ничего не предпринял, чтобы позже хоть как-то извиниться за свой язык долбаный. Просто оставил все, как есть. Пусть лучше думала бы, что я отморозок, и сторонилась меня. Но я ее больше не видел в универе. Точнее делал вид, что не замечал. Нарочно. Потому что именно с того дня эта девчонка въелась мне под кожу. А я не привык. Не привык, что кто-то нарушает мой сон и покой, поселяется в моей башке, привлекая к себе мой интерес.
Мне нравились разные девчонки, но ни одна из них не задевала так глубоко, как это сделала Лика.
«Ты мне нравишься, Максим...» И эти ее глаза...
Всем всегда что-то было нужно от меня: деньги, секс, тупые вечеринки. Но нравиться?.. Я разве мог кому-то нравиться? Меня просто переклинило на этой ее фразе. Больной придурок с испорченной душой...
— Это ничего не меняет, — роняет хрипло Лика и отходит от меня на несколько шагов назад. — Не меняет моего отношения к тебе.
— Я был уверен, что загладил свою вину и поменял мнение о себе, когда, не раздумывая, прыгнул за тобой в воду. Лик, я реально перес*ал в тот момент, когда не увидел тебя выныривающей из воды.
— Это... ничего не меняет, — твердит она упрямо, обнимая себя руками, словно в эту секунду ей стало холодно. Или вспомнила этот самый страшный момент. — На твоем месте мог оказаться любой...
— Любой? Такой, как Игнат? — хочется рассмеяться, но ситуация, конечно, обоссаться от страха.
— Неважно, — отворачивается, отчетливо понимая, что я прав.
— Все, кто угодно, но только не я, да? — с обидой усмехаюсь и, хлопая себя ладонями по коленям, встаю с песка.
— А что ты?! — резко разворачивается и гневно бросает. — Только умеешь унижать, оскорблять, подшучивать! Не задумываешься о том, что своим свинским поведением причиняешь боль другим!
Давай, выговорись наконец. Тебе это нужно.
— Ты возомнил себя каким-то божеством! И... — дергает свои волосы, пока наблюдаю за ней, играя желваками на скулах. — И я, как большинство глупых студенток, повелась на тебя! Призналась тебе в симпатии! Открыто и честно! И получила удар!
Задыхается.
— Ты первая, кто признался мне в этом, — озвучиваю правду, злясь на то, какой же я все-таки м*дак.
— И что? Что, Макарский?! Да лучше бы я себе язык тогда откусила, чем сказала об этом!
Пусть ее вытряхнет всю, пусть вываливает все помои на меня, должно стать легче.
Но простит ли? Поймет, зачем я это сделал?
С каждым словом, сплеванным в мою сторону, девушка заводится сильнее.
— Ты не заслуживаешь, чтобы кому-то нравиться, понятно?! И чтобы влюбиться в тебя, нужно быть... нужно быть...
Накрывает руками голову и принимается ходить туда-сюда.
— Я не виноват, что ты в меня влюбилась, давай начнем с этого, — снова говорю правду, чем подливаю масло в огонь.
Похер. Раз завел эту тему…