Александра Астафьева – Клубника (страница 32)

Стоя перед дверью с номером 656 (благо не 666), я громко выдохнула и вставила ключ-карту. Никакого оповещения об открытии замка я не услышала, но дверь поддалась вперед с легкостью, когда я нажала на ручку, чтобы войти.

Картина маслом, на которой был изображен Аполлон Бельведерский, он же Новиков Алекс Константинович, нарисовалась в одно мгновение.

— Опять ты! — вскрикнула я от неожиданности, как только увидела на пороге элитного жилья обнаженного Новикова.

Он только что принял душ. Соблазнительная влага стекала по его мощному торсу, дорожкой огибала татуировки на предплечьях и груди, а затем маняще собиралась возле пупка, вынужденно впитываясь в полотенце. Слава Богу, оно было на нем, иначе…

Я потрясла головой.

— Клубкова, — отчетливо произнес мою фамилию мужчина, словно отрезвляя. — Все эти дни ты ясно давала понять, чтобы я держался от тебя подальше.

Я согласна кивнула головой, потом отрицательно ею замотала.

— А сама? — не унимался он.

— Что, сама?

Он безразлично пожал плечами и тут же выдал:

— Явилась ко мне, не запылилась.

— Потому что это мой номер! — как же я взбесилась от очередной его безучастности ко всему.

— Ага, — смахнул капли воды с волос, нарочно меня обрызгивая. — И кабинет в офисе тоже твой. Может, и сам отель еще?

— Новиков, — наконец-то придя в себя, я решительно начала двигаться в его сторону. — Это. Мой. Номер. Понятно?

Пришлось отчетливо и громко произнести слова для особо слышащих, а для более видящих — махнуть перед носом карточкой.

— Поздравляю, — отреагировал он в своей ироничной манере и отступил на несколько шагов назад, позволяя мне пройти дальше в апартаменты.

26. Я никуда не уйду

Ника

— Ты вообще собираешься что-нибудь делать или так и будешь бездействовать? — поинтересовалась я у Алекса, пока тот мелькал передо мной, практически, в чем мать родила, не считая обмотанного полотенца вокруг талии.

— Не понял? — мужчина продолжил валять дурака, ковыряясь в своих чемоданах.

Мои нервы были натянуты до предела, и, должна была заметить, он ловко играл на них, словно на струнах гитары.

Присев на большую кровать, я сняла с головы ту самую шляпку, в которой заявилась в свой первый рабочий день, и положила её рядом, давая понять, что уходить отсюда никуда не собиралась. Лишь небольшая сумочка в моей руке служила предметом, который можно было сжимать от беспокойства, жаль не шея Новикова, я бы знатно похрустела его позвонками.

Мой взгляд прошелся по апартаментам. Хороши, не к чему было придраться.

Комната оказалась небольшой, но вместительной и уютной. Двое бы здесь поместились с легкостью. Наверное, об этом я должна была не думать вообще. Поучиться бы у своего босса — придуривался, продолжая не понимать катастрофичность ситуации.

— Алекс, — более спокойно обратилась к нему, не желая тратить попусту время и нервы.

Тот с невозмутимым видом распаковывал свои вещи, видать, что-то искал в чемодане. Трудно было понять, чем именно он был занят, когда перед взором сверкали мощные обнажённые плечи наряду с его широкой спиной — причина моей бессонницы.

— Что, Вероника? — глухо отозвался он, продолжая свое дело со всей занятостью.

— У нас с тобой один номер на двоих, вот что.

— А-а-а, — протянул он, наконец-то обернувшись ко мне. — Круто. Кажется мне, нам не впервые делить квадратные метры, как-нибудь уживемся эти пару дней.

— Что?! Уживемся? — как ошпаренная вскочила с кровати.

— У тебя есть предложения? — спросил наглец, стоя напротив меня. — У меня нет.

Его знакомая ухмылка расползлась по лицу, когда пальцами он потянул полотенце, что надежно, но недолго, прикрывало его рейтинг. Сейчас оно с легкостью скатилось вниз по его ногам, являя моему любопытству свою полную наготу.

Я резко отвернулась, переставая дышать от увиденного. Новиков совсем был без тормозов.

— Чего у тебя нет, так это стыда и совести, Алекс, — пропищала я.

— Зато тебе свойственны чистота и непорочность. Ты ворвалась ко мне в апартаменты и не уходишь. Через пять минут мне нужно быть на встрече, желательно одетым. Я должен был занавесочку повесить, чтобы прятаться за ней?

Повернувшись к нему спиной, боялась даже пошевелиться, не то, чтобы рискнуть хоть одним глазом…

— Я никуда не уйду, — твердо стояла на своем. — Проблему необходимо решать сейчас же.

— Зачем? Номер — мой, он зарегистрирован на моё имя. Тебе надо, ты иди и разбирайся. Так-то я первый сюда прибыл.

— И пойду!

— И иди!

С минуту я ещё стояла, ждала, чтобы мерзавец подал какой-нибудь знак, оделся он или нет. Судя по шуршанию ткани, главную часть тела он уже прикрыл, а значит, можно было выскочить из номера, не забыв хлопнуть дверью.

Жаль, Эдика не было рядом. Ругала себя: по дурости своей и из-за вечного витания в облаках я даже не запомнила номер его комнаты, не с кем было посоветоваться да поплакаться в данный момент. Однако в моих ушах до сих пор отдавался голос Ранимого, который не так давно засыпал меня своими дальновидными советами: «Почему ты должна разбираться в том, в чем обязан разобраться мужчина?»

Вот, действительно! Ранимый, ты просто прелесть, — проговорила я про себя, пообещав, не забыть сказать ему об этом при встрече.

— Ну, ты и быстроногая, — заметил Новиков, когда я вошла обратно в номер с гордо поднятой головой, не намеренная больше ни на шаг выходить отсюда. Пройдя вглубь комнаты, я развернулась на каблуках и, скрестив руки на груди, оглядела сногсшибательного босса.

Алекс был одет в голубые элегантные брюки и однотонную легкую хлопковую рубашку, которую не удосужился застегнуть на все пуговицы, обнажая исколотую татуировками грудь. Лёгкий беспорядок не до конца просушенных волос на голове и щетина на выразительных скулах делали его образ брутальным.

Ч-черт. Эти серые глаза били током, издевательски посмеивались надо мной, когда я ощущала себя общипанной курицей в сложившейся ситуации.

— А почему я должна что-то предпринимать? Это тебе нужно спуститься вниз к администратору и разобраться в нашей нелепой проблеме. Ты, кажется, как раз собирался на выход?

Я прошла мимо остолбеневшего него, задев плечом, отчего он даже не пошатнулся, и уселась обратно на кровать.

Все что сделал Новиков — проводил меня насмешливым взглядом, а затем выдал:

— Ресепшн мне не по пути, — раз. И два, — было бы круто видеть тебя каждый день на этой кровати, куколка. Желательно обнаженной, — уже шепнул на выходе весельчак.

Он весело подмигнул мне и успел увернуться, закрыв за собой дверь, когда я бросила подушку ему в след.

Вот, дьявол!

Щеки горели, сердечко билось, и глупая улыбка, застывшая на моем лице, говорила сама за себя. Еще несколько минут назад я была в ярости, а теперь? Слишком быстро растворилась в его желании.

Придумав себе немного лишнего и распрекрасного, я откинулась спиной на кровать, чтобы мечтательно пялиться в зеркальный потолок.

Стоп.

Резко приподнялась обратно.

И куда это Новиков намылился?

Сегодня не намечалось никаких запланированных встреч и интервью, или я чего-то не знала?

Ника, он просто ушел, чтобы оставить тебя в покое, дать подготовиться к предстоящему колориту мероприятия, которое было не за горами.

В любом случае, принять ванну — самое верное решение, а позже можно спокойно собраться на вечер первой презентации.

Спустя три часа я чувствовала себя в полном порядке. На мне длинное платье вишнёвого цвета на лямках, глубокий разрез в районе спины подчеркивал мою царскую осанку, и тонкие шпильки, выглядывающие из-под подола наряда, возвышали меня над всеми. Волосы распущены, локоны завиты на концах и разбросаны по плечам; неброский макияж был аккуратно нанесен профессионалами и подчеркивал мои достоинства. И все это благодаря команде других стилистов и визажистов, нанятых специально для гостей подобного мероприятия.

Я была готова встретиться со своей мечтой. Небольшая рябь мурашек периодически штурмовала моё тело беспокойством от предстоящего праздника, но необходимо было взять себя в руки. Где весь вечер носило Алекса, меня волновало не меньше. Он исчез, будто сквозь землю провалился после последнего нашего с ним разговора. Если это можно было назвать разговором.

— Идём, моя хорошая, со мной, — так неожиданно появился на пороге номера Эдуард и всю нервозность моментально как рукой сняло.

— С тобой хоть на край света, Эд, — ответила ему, беря его под локоть.

Классический смокинг темного-синего цвета определенно был подлецу к лицу, да и сам коллега всегда представлялся экстравагантной персоной, будто только что сошел с подиума.