Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 80)

– Он любит вас до сих пор, – произнесла Эри так тихо, что шум ветра в листве с лёгкостью заглушил её голос, но акамэ всё же услышала.

– До сих пор? Кажется, я начинаю понимать. Если вы здесь, то я, наверное, уже умерла?

Ветер зашелестел краями бумаги васи, которая разметалась по столику, а солнце закрыла иссиня-чёрная туча вполнеба. Воздух наполнялся влагой, предвещающей скорый дождь.

– Да. Мне жаль.

Холодная капля упала Эри на лицо, и мелкая морось освежила её изнывающую от жары кожу.

– Значит, он всё-таки остался один… – сказала Цубаки и вздрогнула, когда не увидела собственную руку, прижатую к груди. Тело акамэ исчезало прямо на глазах. – Раз всё уже случилось, передайте ему, чтобы отпустил прошлое.

– Боюсь, это невозможно: он никогда не забудет вас. Но не волнуйтесь, я постараюсь приглядывать за ним.

Уголки губ Цубаки приподнялись, обозначая благодарную улыбку, и её лицо растворилось в воздухе. Одежда мико повалилась вниз, лишившись хозяйки, а Эри отшатнулась, сделав несколько шагов назад. Она пыталась убедить себя, что это всего лишь сон, иллюзия, но сейчас всё казалось слишком правдоподобным. Увиденное настолько поразило художницу, что она осела на землю, не волнуясь о чистоте своей одежды, и закрыла лицо ладонями.

Нить, которая связывала её с Цубаки из этого мира, разорвалась.

Тени деревьев и зданий с изогнутыми крышами вытянулись, а лучи солнца, падающие на бамбуковую стену, приобрели оттенок спелой хурмы. Эри опустила ладони на колени и огляделась – она не знала, сколько просидела в таком положении, но ноги затекли, и теперь казалось, что под кожу запустили тысячу игл одновременно.

Эри размяла стопы руками, сбросив гэта, и направила взгляд в сторону каменной лестницы, которая хорошо просматривалась из этого дворика. Прихожане поднимались по ступеням и проходили мимо, направляясь к главному святилищу, чтобы вознести молитвы богине Инари. Всё было как и прежде, ничего не изменилось, только в голове витала одна навязчивая мысль: она о чём-то забыла. Зачем она пришла сюда и почему сидит на земле?

На крыше соседнего дома послышался шорох. Тёмное пятно пробежало по кровле, спрыгнуло на навес более низкой энгавы и мягко приземлилось перед художницей – это оказался чёрный кот с белым пятном на лбу и такими же светлыми лапками. Он сел рядом и чуть наклонил голову, пристально рассматривая Эри. Взгляд показался ей смутно знакомым – возвышенным и глубоким, с алыми радужками вокруг мрачного зрачка.

– Не думал, что ты начнёшь забывать так скоро, – вдруг заговорил кот, не раскрывая пасти.

Эри оглянулась, но ни одной живой души вокруг не было. Тогда она с недоверием посмотрела на животное и спросила, приподнимая бровь:

– Неужели это ты со мной разговариваешь?

– А тут разве есть кто-то ещё? Вспомни, ради чего ты здесь, акамэ, иначе становится скучно.

Широко распахнув глаза, Эри отодвинулась подальше и указала на кота рукой.

– В-вы?!

Мысли путались, но всё же она смутно помнила чайную комнату, в которой совсем недавно её вместе с Юкио отравили. Тогда они пришли в город верховного аякаси, чтобы просить об услуге, но сами оказались в ловушке.

– Хочешь остаться во сне навсегда? – спросил кот, всё так же не сводя с художницы алых глаз.

– Вы же Нурарихён? Как вы здесь оказались?!

– Если я иду в театр, то всегда занимаю место в первом ряду, но сегодняшнее представление начинает затягиваться.

Эти слова пробудили внутри Эри злость, забытую во время нахождения в грёзах Юкио, и она заговорила твёрдым голосом, поднимаясь с земли и отряхивая запылившиеся хакама:

– Вы просто отвратительное существо! Проникаете в сны других и наслаждаетесь их терзаниями. Вам и в голову не приходит, что это сокровенные воспоминания, которые хранятся глубоко внутри, и они уж точно не для вас!

– Поживёшь с моё и поймёшь, что обычные развлечения больше не приносят никакого удовольствия.

Эри выдохнула: препирательства сейчас не имели смысла, ведь главной целью являлось пробуждение Юкио.

– Это и правда была Цубаки?

– Конечно, нет! – удивился вопросу Нурарихён и принялся вылизывать свою белую шерсть. – Всего лишь воспоминание, которое обрело оболочку, потому что хозяин сна слишком часто к нему обращался. Да, в ней осталась небольшая часть от той девочки-акамэ, и всё же это не её душа, это жалкая тень. Посмотри, она даже не смогла выдержать твоё появление здесь и растворилась.

– Почему?

– Потому что ты – настоящая душа Цубаки.

– Как же бессмысленно! – Эри бросила усталый взгляд на солнце, которое уже наполовину спряталось за возвышающимся над святилищем холмом. – Я не понимаю, зачем вам нужно так изводить нас. Впрочем, сейчас это уже не важно. Поверьте, я обязательно выберусь отсюда и заполучу гребень!

– Жду не дождусь. Только не забывай, как легко ты только что потеряла память. Я бы на твоём месте поспешил к Юкио, а то ещё немного, и ты застрянешь здесь навечно.

Кот поднялся с нагретого солнцем гравия и засеменил в сторону низкой веранды, запрыгнул сначала на бочку с водой, а потом и на крышу. Он исчез из виду, но Эри знала, что Нурарихён и дальше продолжит следить за каждым её шагом.

Во сне действительно очень легко забыть, кто ты на самом деле, словно настоящей жизни никогда не существовало, поэтому ей нужно было хоть какое-то воспоминание. Она прошла по двору, оглядела стол и оставленные у порога вещи: среди брошенных оммёдзи Итиро инструментов для изгнания духов – баночек с солью, чёток и сумок, набитых талисманами, – лежал маленький нож для вскрытия писем.

Подняв его, Эри обнажила лезвие и поднесла к левой ладони. Она никогда не делала ничего подобного в реальности, и потому ей не хватало смелости закончить всё быстро. Покрепче сжав рукоять и стиснув губы, художница провела ножом линию, из которой тут же засочилась кровь. Глаза защипало от слёз, а ладонь онемела, и показалось, словно к ней прислонили раскалённое железо. Такой порез точно не заживёт быстро, а кровотечение не даст забыть о том, зачем Эри появилась в этом сне. Ничего лучше ей в голову не пришло.

Солнце уже исчезло за холмом, и по всему святилищу Яматомори загорелись каменные фонари. Перевязав ладонь тряпицей, которую она отрезала от одного из выстиранных белых косодэ, до сих пор лежащих за кустами камелий, Эри побрела в сторону сада господина Призрака.

К дому, где обитал Юкио-но ками, она вернулась уже в сумерках. После дневного дождя ароматы листвы и земли стали ярче, а воздух свежее. Обычно Эри не замечала во снах такие детали, но сейчас чувствовала этот мир, словно он раскрывался перед ней.

На веранде уже сидел Кэтору, свесив одну ногу вниз, а вторую прижав к груди. Кажется, он совсем не изменился: в зубах держал длинную травинку, а его растрёпанные волосы и тёмные подглазины, как будто вымазанные углём, выглядели вполне естественно. Только в этом времени тануки носил более дорогое кимоно, а за спиной у него висела соломенная шляпа.

– Цубаки-тян! – Он помахал рукой и положил ладонь на небольшой свёрток, обвязанный шёлковой тканью. – Всё принёс! Никогда бы не подумал, что у тебя так мало вещей.

Она помахала в ответ и натянуто улыбнулась.

– Ты как? Слышал, Итиро опять взялся за старое и сегодня плохо с тобой обращался, – продолжил Кэтору и похлопал по деревянному настилу рядом с собой, предлагая Эри присесть. – Вот же старый хрыч! Думаю, господин Призрак слишком мягок с ним. Будь я там, уже давно спустил бы этого старика с лестницы!

Эри забралась на веранду, скинув гэта на камни, и притянула колени к груди. Так вот, значит, какими были отношения Цубаки и Кэтору – в прошлом они дружили и могли проводить время за приятной беседой. Наверное, тануки тоже пришлось нелегко, когда девушка со знакомым лицом вновь появилась на пороге святилища Яматомори спустя столько лет.

– Ты какая-то тихая, – заговорил Кэтору и с недоверием посмотрел на Эри. – Плохо себя чувствуешь?

– Нет, всё в порядке. Просто сегодня слишком хороший вечер, чтобы портить его разговорами, – улыбнулась она и окинула взглядом сад.

Каменные фонари с голубоватыми огнями казались единственными островками света, плавающими в полумраке. Вода в пруду с карпами тихо журчала, а ветер шумел в зарослях бамбука за домом. Спокойствие, о котором можно только мечтать…

– И правда, – сказал Кэтору и тут же спрыгнул с веранды, приземляясь ровно на оставленные на плоском камне гэта. – Раз ты здесь предаёшься раздумьям, то я незаметно ускользну. Мне ещё в город сегодня нужно успеть.

– Хорошей дороги!

– А ты заходи в дом и не сиди долго на улице, а то становится прохладно.

Он подмигнул Эри и направился прочь из сада, продолжая жевать травинку и насвистывая незнакомую мелодию.

Слишком тихо и спокойно, словно во сне.

В руках зарождалось тепло – от кончиков пальцев к запястьям побежали покалывающие искорки: захотелось нарисовать хоть что-то, чтобы передать умиротворение и красоту этого места. Взяв свёрток с вещами, словно они принадлежали ей, Эри прошла в дом.

Створка сёдзи скрипнула, но Эри даже не подняла головы и продолжила сидеть, склонившись над своей картиной. Чуть раньше она отыскала в сундуке чистую бумагу и бруски нерастёртой туши, которые так и не смогла использовать, поэтому просто вытащила уголёк из очага и расположилась со стопкой белых листов прямо на татами. Весь вечер Эри намечала тёмными линиями сюжет будущей картины и даже не заметила, как на Яматомори опустилась ночь.