Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 79)

– Ты забылся, Итиро, – продолжил Юкио, и синее пламя кицунэби зажглось прямо над ладонью оммёдзи, заставив мужчину вскрикнуть и выпустить из руки бутылочку из-под туши. – Я закрывал глаза на многие твои ошибки, потому что ты приносил пользу святилищу и воспитал Харуку, но теперь ты перешёл границу дозволенного.

– Умоляю, помилуйте! – взмолился оммёдзи Итиро и упал на колени, протягивая обожжённые лисьим огнём пальцы к ногам кицунэ. – Я всего лишь попросил акамэ о помощи, разве она здесь не для этого?

– Она работает в Яматомори, но не является твоей слугой. Так почему же тогда ты позволяешь себе так обращаться с ней?

– Я прошу прощения! Я был не прав!

Итиро поднял раскрасневшуюся физиономию на Цубаки, но она отступила назад, не желая его оправдывать, и на её собственном лице отразилось презрение. Кто знает, сколько издевательств акамэ пришлось вынести до сегодняшнего дня?

– С этого часа Цубаки даже формально не находится под твоей опекой. Теперь она моя приближённая наравне с Кэтору. Если кто-то ещё хоть раз посмеет кинуть неуважительный взгляд в её сторону, то тут же поплатится своим местом в святилище. Кажется, служители в последнее время стали забывать, что такое послушание.

– Но… но… Она же всего лишь акамэ…

Холодный пот лился по вискам Итиро, а пальцы на правой руке покраснели от ожога и задрожали.

– И ещё, – Юкио вздохнул и опустил жестокий взгляд на оммёдзи. – В ближайшие дни я подумаю о твоей дальнейшей судьбе и решу, будет ли она связана со святилищем Яматомори. А до того момента не показывайся мне на глаза.

– Что вы хотите сказать?! – Итиро замотал головой, словно не мог поверить в услышанное. – Я же служил вам столько лет! Я изгонял духов и помогал горожанам по вашему приказу. И теперь вы просто выкинете меня на улицу из-за этой девчонки?!

Над хвостами Юкио загорелись голубые огни, а глаза полыхнули янтарным пламенем. Цубаки вовремя схватила хозяина святилища за рукав и потянула на себя, не давая ранить человека. Хоть и безмолвно, но она вступилась за учителя.

– Тебе не стоило даже приближаться к акамэ! – сказал Юкио, и кицунэби за его спиной обрели синий оттенок, отчего оммёдзи попятился, пачкая белые рукава в туши, которую сам и разлил. – Отдай то, что украл, и убирайся, пока я не передумал!

Спустя мгновение на гравии остались лишь глубокие следы от деревянных сандалий и испорченные картины с помятыми краями, трепещущими на ветру. Среди них лежал портрет Цубаки, который Итиро поспешно вытащил из-за пазухи и бросил на землю.

Эри прислонилась к стене, затаив дыхание, и слушала, как удаляются быстрые шаги оммёдзи. В ушах шумело, и художница сделала несколько беззвучных вдохов и выдохов, чтобы до слуха господина Призрака не донёсся посторонний стук чьего-то испуганного сердца.

– Ты мне не рассказывала, что с тобой плохо обращаются, – заговорил Юкио, поднимая покрытые чёрными пятнами картины.

– Я хотела справиться с этим сама: ты и так помогаешь мне с ёкаями.

– Слышал от Кэтору, что и среди мико у тебя были враги, которые даже заставили тебя встать на колени, после чего всячески унижали.

Между ними повисла тишина, которую нарушал только стрекот цикад в высокой траве.

– Как я и говорила раньше, человек страшнее ёкаев, – пожала она плечами и подобрала свой портрет с земли. Он чудом уцелел, упав рядом с лужей туши. – И всё же это дела людей, поэтому я тебя не беспокоила.

– До сих пор не понимаешь? – выдохнул Юкио и подошёл совсем близко к ней. – Ты мне дорога. Я не хочу, чтобы ты страдала.

Он провёл ладонью по щеке Цубаки, коснулся пальцами скулы и задержался на подбородке, чуть приподнимая лицо девушки. Посмотрев на неё с обожанием, он наклонился и подарил акамэ нежный поцелуй.

– Нас могут увидеть, – прошептала Цубаки, улыбаясь ему в губы, но не отстранилась и прижалась к груди хозяина святилища, утопая в его объятиях.

Эри отвернулась, почувствовав досаду и стыд: она не должна была здесь находиться и видеть самые сокровенные воспоминания Юкио. И всё же от этой картины в сердце будто кольнули тупой иглой.

– Я заберу тебя к себе, – сказал Юкио, целуя Цубаки в макушку.

– Что это значит?

– Переедешь в мой дом, чтобы я мог за тобой приглядывать, а не бегать по всему святилищу в поисках своей акамэ.

– О нас и так уже ходят слухи…

– Я делаю это, чтобы тебя защитить. Не придумывай отговорки! – Он улыбнулся и погладил её волосы. – Хочу, чтобы ты всегда находилась рядом.

– Возможно, это было бы удобно. Мои картины и кисти всё равно хранятся у тебя.

– Значит, переедешь только ради картин?!

Послышался смех, и, когда Эри вновь повернулась, она увидела, как Юкио закружил Цубаки, подняв над землёй и крепко прижимая к себе. Они выглядели счастливыми, хотя предчувствие трагичной судьбы акамэ даже сейчас нависало над ними мрачной тенью.

– Солнце уже взошло, – сказал хозяин святилища, поставив девушку обратно, но так и не выпустил её руку из своей и коснулся губами ладони Цубаки. – Сейчас я должен идти: нужно успеть ответить на несколько важных молитв. Вечером пришлю Кэтору за твоими вещами.

– Хорошо, тогда скоро увидимся!

Она беззаботно помахала ему, но стоило только Юкио скрыться за домом, как акамэ пошатнулась и осела на землю, сжимая в кулаке ворот своего косодэ. Её сухой кашель заглушил звонкий стрекот цикад.

Ноги сами понесли Эри вперёд, и она выбежала во двор, остановившись около бледной девушки, всё ещё содрогающейся от неожиданного приступа кашля. Цубаки подняла потухший взгляд и застыла, увидев рядом точную копию себя: на её лице отразилось не то удивление, не то испуг.

– Что с вами?! Может, принести воды? – спросила Эри, не совсем понимая, дозволено ли ей так свободно разговаривать с созданиями во сне Юкио. Но по какой-то необъяснимой причине она просто не могла оставаться в стороне, словно между ней и Цубаки натянулась невидимая нить.

– Кто вы? – Акамэ ухватилась за низкий деревянный стол, на котором хозяин святилища оставил испорченные картины, и поднялась. – Почему вы выглядите как я?

Удивительным было то, что все люди во сне продолжали существовать и двигаться, даже когда сам Юкио – создатель этой иллюзии – находился в другом месте. Эри не представляла, что это могло значить, а потому поджала губы, думая лишь о том, как бы всё не испортить необдуманными действиями.

– Я попала сюда не по своей воле. Давайте помогу сесть.

Художница подхватила акамэ под руку и довела до веранды. Налив в пиалу лёгкого зелёного чая из глиняного чайника, который стоял на столике с картинами, Эри поднесла напиток своему двойнику и сказала:

– Кажется, вы неважно себя чувствуете.

Цубаки осушила чашу и вновь подняла взгляд – тёмный, словно тушь, но в то же время отливающий алым. Похоже, именно так выглядело благословение богини Инари.

– Я не могу понять, что за магию вы используете, – начала акамэ, прищурившись. – Это точно не иллюзия ёкаев и явно не божественная духовная энергия. Тогда почему я словно смотрю на своё отражение в реке?

– Это сложно объяснить. – Эри выдохнула и пропустила волосы на затылке сквозь пальцы. – Вы поверите, если я скажу, что мир, в котором вы живёте, не настоящий?

Она ожидала любой реакции на такое признание, но только не молчаливого согласия и лёгкого кивка. Цубаки прижала пальцы к вискам и прикрыла глаза, словно боролась с сильной болью, после чего устало заговорила:

– Пожалуй, я догадывалась. Иногда мне кажется, что я проживаю этот день уже не в первый раз, как будто кто-то привязал меня к этому месту.

– Так вы тоже заперты здесь? Может быть, я смогу вас вытащить?

Сначала лицо Цубаки просветлело, но тут же уголки бледных губ опустились, и она усмехнулась.

– Должно быть, я схожу с ума из-за того, что потеряла часть души. Я просто должна продолжать рисовать, иначе не успею до того, как…

Её голос затих, и акамэ поднялась, быстрым шагом направляясь к столу. Подойдя к своим творениям, Цубаки начала собирать листы испорченной бумаги в стопки, словно и не замечала присутствия ещё одного человека рядом.

– Подождите! – Эри подбежала к ней и хотела дотронуться до плеча девушки, но рука прошла насквозь, не встретив никакого препятствия. – Что происходит?

Цубаки тоже заметила изменения и развернула ладонь, через которую теперь были видны картины, написанные тушью. Её тело становилось прозрачным.

– Вы использовали какую-то чёрную магию?! – прошептала акамэ, с испугом осматривая себя. – Или вы пришли из-за Юкио-но ками? Вот оно что! Хотите попытаться занять моё место рядом с ним? – В её глазах мелькнуло понимание.

– Нет, я не пытаюсь…

Эри осеклась. Хоть прошло совсем немного времени с их знакомства, но она уже могла сказать, что думала о господине Призраке чаще, чем дозволялось думать о божестве. Сначала лишь из любопытства, но теперь, когда она узнала о Юкио больше, сердце всякий раз билось быстрее при мыслях о нём.

– На самом деле я много размышляла об этом, – заговорила Цубаки, не сводя глаз со своих полупрозрачных рук. – Когда-нибудь всё закончится, и мне придётся его оставить, ведь он ками, а я всего лишь смертный человек. Но я ещё не готова прощаться!

Незримая нить, которая соединяла Эри и Цубаки, натянулась сильнее, отчего в груди рождалась невыносимая тянущая боль. Словно они делили эти страдания на двоих.