Александра Альва – Когда отцветает камелия (страница 67)

– Отойди! – прорычал Юкио и устремил взгляд на рокурокуби, которая напоминала сейчас кобру, готовую напасть в любой момент.

– Кого ты привёл на наш фестиваль? Ладно бы простого человека, но акамэ!

Зеваки вокруг загудели, и даже труппа на сцене перестала играть.

– Это не твоё дело.

– Они нас истребляли! – закричала рокурокуби и медленно вернула шею на место, приобретая вид обычной гейши. – Мою сестру изгнали по наводке одного из акамэ! Люди преследовали её, как какую-то страшную тварь, а потом нацепили на лоб бумажку и испепелили!

– И когда это было? – вмешался Кэтору, который всё это время где-то пропадал и теперь вернулся с двумя коробочками, набитыми такояки¹⁴⁵. – Ты, небось, стара, как сам город Эдо, так зачем вспоминать прошлое? Тем более что убила твою сестру не наша Цубаки, ну, наверное, не она…

Тануки тут же замолчал, но было уже поздно: толпа взорвалась бранью.

– В который раз убеждаюсь, что лучше тебе вообще помалкивать! – рявкнул Юкио и зажёг вокруг себя кицунэби, отгоняя возмущённых ёкаев. – Если не хотите испортить себе праздник, то лучше возвращайтесь к своим делам! И не смейте. Трогать. Моего человека!

Эри прижималась к его тёплой груди и слышала, как размеренно и гулко билось сердце хозяина святилища. Впервые за долгое время она почувствовала себя в безопасности: никто из этих чудовищ не тронет её, никто не посмеет приблизиться, потому что она под защитой божества.

– Что ж, давайте тогда проголосуем! – заговорила рокурокуби, вновь вытягивая шею почти до самых лисьих огней, будто совсем не боялась подпалить волосы. – Думаю, и голосов подсчитывать не нужно, чтобы понять: чужой здесь не место, пусть она убирается прочь с нашей земли!

– Прочь, прочь, прочь! – подхватили остальные.

– И где справедливость?! – Кэтору вышел вперёд, всё ещё удерживая купленные коробочки на одной ладони. – Давайте, поднимите руки, лапы и щупальца те, кто не боится гнева ками, Посланника самой богини Инари! Сколько найдётся смельчаков, кто рискнёт высказаться против акамэ, которую привёл господин Призрак?!

– Будь по-твоему! – фыркнула рокурокуби и первая вскинула руку.

Высвободившись из объятий, но не отходя от Юкио, Эри огляделась: за ёкаем с длинной шеей потянулись и другие несогласные с присутствием человека на фестивале. Художница не знала правил и законов этого мира, но догадывалась, что если всё так пойдёт и дальше, то она может и не встретиться сегодня с Хозяйкой леса. Юкио, конечно, силён, но не станет же он прорываться с боем?

– Хорошо, а теперь поднимите руки те, кому всё равно, останется акамэ или уйдёт! – крикнул Кэтору, когда голоса подсчитали.

Сначала никто не шевелился, и над праздничной улицей повисла непривычная для этого места тишина, но вскоре неуверенные лапы потянулись вверх. Здесь оказалось много кицунэ, которые благоговели перед сородичем, достигшим божественного статуса, а некоторые просто боялись ками и потому не посмели бы пойти против него.

Ёкай с лысой головой и невообразимым количеством глаз на лице запрыгнул на сцену и воскликнул:

– Ровно! Одинаковое число голосов!

По толпе прокатился недовольный шёпот: кому-то уже порядком надоели разборки и хотелось просто продолжать веселье.

– Немыслимо! – возмутилась рокурокуби, и её шея взмыла вверх, прекратив расти только тогда, когда ёкай смогла увидеть всех, присутствующих на улице. – Давно ли вы стали такими терпимыми к людям?! Это они нас притесняют! Они заслуживают только кошмаров, чтобы мы могли питаться их страхами по ночам. Это они загнали нас в леса и заставили скрываться!

– Ты так осмелела лишь потому, что это владения Амэ-онны, – вздохнул Юкио и прошёл мимо неё, проведя за собой Эри. – Законы, установленные верховным аякаси для царства ёкаев, непреложны. Если вам не хватает голосов, вы не можете выгнать человека.

– Тебе тоже не хватает голосов, кицунэ! – не унималась рокурокуби и, заметив, что лисьи огни вокруг незваных гостей погасли, тут же положила голову на плечо Эри, растянув алые губы в неприятной улыбке. – Она не может здесь находиться.

Эри вздрогнула: острый подбородок ёкая впивался в ключицу, а лицо длинношеей девицы находилось всего в одном сяку от её собственного. В глазах застыл тихий ужас, но тут же что-то яркое, напоминающее жёлтый огонёк свечи, вылетело из рукава пальто и прилипло ко лбу рокурокуби.

Запахло палёным, и ёкай зашипела, убирая голову как можно дальше от Эри.

– Что это такое?! – завопила она, пытаясь прихлопнуть назойливого духа.

Светлячок запыхтел и, чуть притушив пламя, полетел обратно, приземляясь на плечо художницы. Стоило ему сесть, как он сразу превратился в ребёнка лет пяти на вид, только размером не больше указательного пальца. Вблизи можно было разглядеть миниатюрные ручки и ножки, запачканное маслом крошечное кимоно и волосы рыжего цвета, на кончиках которых вспыхивал огонь.

– Не думал, что у тебя в запасе есть ещё один защитник, – усмехнулся Юкио, усмиряя своих кицунэби, которые заполыхали, как только рокурокуби приблизилась.

– Не понимаю, откуда он здесь взялся.

Огненный дух продолжал как ни в чём не бывало сидеть у Эри на плече и облизывать губы длинным синим языком.

– Вот же! Эри-тян! Ты его всё-таки подкормила! – вскрикнул Кэтору, расталкивая толпу и догоняя своего хозяина. – Я же говорил, что малыш привяжется!

И правда, она вспомнила, как недавно оставила около мигающего фонаря тарелку с маслом, но даже не думала, что Абура-акаго поест и действительно последует за ней.

– Впрочем, теперь у нас есть ещё один ёкай, способный голосовать, – заметил Кэтору, подмигивая Эри. – Думаю, всем и так понятно, кому отдаст свой голос масляный дух. Так что давайте мы просто спокойно пройдём к Хозяйке леса, а вы продолжите развлекаться.

Огонёк прижался к тёплой шее художницы, обнимая её маленькими ручками. От него веяло теплом, как от лампы, и Эри улыбнулась, поглядывая на малыша, – совсем не плохо иметь на своей стороне ещё одного друга-ёкая.

– Вы жульничали! – закричала рокурокуби, потирая пальцами обожжённый лоб. – Специально привели его! Вы не оставляете нам выбора.

Из тени деревьев вышли два краснокожих громилы с острыми бычьими рогами, растущими изо лба, и выпирающими клыками. Юкио устало выдохнул и отодвинул Эри себе за спину; Кэтору тоже отошёл, но всё равно ощетинился и зарычал на соперников.

Воздух на улице словно наэлектризовался, как перед сильной грозой, и у художницы перехватило дыхание: справится ли кицунэ с такими чудовищами? Совсем недавно он пережил приступ и вряд ли успел полностью восстановиться…

Она не думала, что всё дойдёт до применения силы, но, видимо, большинство ёкаев предпочитали драться, а не договариваться.

Когда обе стороны уже приготовились к бою, над их головами грянул гром, и спустя мгновение заморосил мелкий дождик. Абура-акаго зашипел, испуская клубы пара, и вновь обернулся огоньком свечи, прячась под пальто новой хозяйки.

Ёкаи расступились, освобождая дорогу женщине в весьма фривольно распахнутом кимоно цвета замёрзшей воды и накидке-утикакэ¹⁴⁶, тёмный шлейф которой с тихим шорохом скользил за ней по земле. Эри удивлённо выдохнула, когда встретилась взглядом с полупрозрачными глазами, – это была та самая незнакомка, что спасла её во время первого ужасающего видения в городе.

– Вот это представление вы тут устроили! Развлекли меня получше, чем та унылая пьеса! – усмехнулась женщина, и под её подавляющей аурой присмирели даже красные великаны они. – Ну что ж, вот мы и встретились снова, Цубаки. Милый маленький цветочек.

Эри чуть склонилась в приветственном поклоне и зажмурилась от сдавливающей виски боли. Она вновь ощущала пустоту, видела чистый лист у себя в голове, но при этом знала, что на другой стороне листа точно что-то есть! Эта женщина… Они встречались и раньше, ещё до столкновения в городе, но Эри никак не могла вспомнить, когда это было.

Глава 27

Красная смола, селитра и магия

– Всё, хватит глазеть! – крикнула Амэ-онна и хлопнула в ладоши. Дождь тут же закончился, а с вершины горы подул освежающий ветерок. – Ну же, возвращайтесь к веселью!

Дважды повторять не пришлось: стоило Хозяйке леса провозгласить, что праздник продолжается, как ёкаи потеряли интерес к незваным гостям и стали расходиться кто куда. Фонари на деревьях заплясали на ветру, и вновь послышались звуки сямисэна, льющиеся из открытого окна чайного домика.

Амэ-онна остановила взгляд на рокурокуби и двух краснокожих они, затеявших смуту, и приподняла тонкую бровь:

– И что же вы тут устроили? Думаете, правила Леса сотни духов не для всех?

– Простите, госпожа! – взмолилась ёкай, склонившись перед Хозяйкой леса. – Вы, возможно, не помните эту историю, но когда-то давно нас с сестрой, обычных горожанок Камакуры, постигло страшное проклятие, и каждую ночь мы страдали, пытаясь скрыть мою длинную шею и её оторванную от тела голову¹⁴⁷. Мы никому не желали зла, но один акамэ всё же учуял нашу ауру и позвал местного оммёдзи. Из-за него я потеряла сестру! Скажите, разве можно позволять людям с божественной кровью разгуливать по фестивалю духов?!

Рокурокуби подняла лицо, и Эри увидела, что из-за дождя грим гейши сошёл с кожи и на шее и щеках ёкая показались уродливые прямоугольные ожоги от талисманов оммёдзи.