Александра Александрова – Лунгу. О любви (страница 9)

Розалия шла после школы.

Насколько же мучительны были эти уроки в жаркие предлетние денёчки! От ужасной духоты в классе не спасали даже настежь открытые окна.

Она размахивала в разные стороны яркой сумкой со сменной обувью, что-то насвистывала себе под нос и разглядывала яркие жёлтые цветы одуванчиков.

Воздух был пропитан запахом свежих почек, прогретой земли и болотистой воды в канаве у дороги.

Она весело подпрыгивала в своих туфельках на тонкой застёжке, когда мелодия получалась особенно хорошо. Рюкзачок сбился набекрень, волосы растрепались, рубашка выбилась из-под школьной юбки, а гольфы сползли – один ниже другого.

Она уже хотела повернуть направо, прямо к дому, но увидела впереди большую поляну цветов и покорёженный шпальный мостик через канаву – и не смогла удержаться.

Роза перепорхнула через мостик и прошла немного вглубь, по уходящей вниз поляне, покрытой нетронутыми одуванчиками.

Ненавистный рюкзак, пакет со сменкой и туфельки полетели в сторону. Девочка разлеглась среди ярких цветов и глубоко, сладко задышала.

Она наблюдала за пушистыми облаками совершенно разных форм и размеров на ласковом небосводе и, кажется, задремала на пару минут.

Её сон был нарушен чьим-то негромким свистом, вплетавшимся в птичий щебет.

Розалия удивлённо раскрыла глаза. Сначала подумала, что это лишь сон, но он уже ушёл, а мелодия продолжалась.

Она протёрла глаза, осторожно приподнялась на локтях и увидела небольшую фигуру, которая, наклоняясь всем корпусом к земле, что-то собирала и раскачивалась в такт мелодии.

Сначала Розалии показалось, что это юная девушка, собирающая букет – уж так задорно и легко она пританцовывала. Но присмотревшись, девочка поняла, что перед ней глубокая старушка, сгребающая листья одуванчиков в плетёную корзинку.

Розалия осторожно встала и отряхнулась. Старушка повернулась на шум и удивлённо уставилась на неё своими ярко-голубыми глазами.

Она была совсем низенькая и тучная: в тёмно-коричневой кофте с пуговичками-цветочками, в длинной бордовой юбке, галошах и полупрозрачной косынке, обрамлявшей лицо.

Брови её были тонкими и совершенно седыми, а кудрявые пряди, выбившиеся из-под платка, – абсолютно белыми.

Ветер развевал подол юбки и концы платка. Старушка всё ещё с удивлением и интересом смотрела на Розалию своими живыми глазами.

– Здравствуй! – И она энергично помахала ей рукой, полной зелени. – Пробовала когда-нибудь салат из листьев одуванчика?

Розалия просветлела. Она подошла ближе к старушке, чьё лицо уже озаряла самая светлая улыбка.

– Нет, мама никогда не готовила, – она уже представила, какой, наверное, этот салат вкусный и необычный. – А я не умею… – смущённо добавила она.

И спустя полчаса совместного сбора листиков бабушка Лумина знала о Розалии, кажется, больше всех на свете.

– Да, и вот нашу Маргаритку – бац! – Роза резко хлопнула в ладоши. – И как укусила лиса! – Она широко раскинула руки. – Во-о-о-от такая! И не выпускали её с нами гулять целых два месяца, представляете?

Лумина понимающе закивала и каждую новую историю воспринимала очень живо и эмоционально.

Корзинка уже была забита доверху, набрали они и сергебузы, и теперь сидели на полуразвалившемся мостике, задорно болтая ногами над канавой и похрустывая в такт сладковато горькими стеблями.

Лумина рассказала Розе пару забавных историй из своей невероятной жизни. О том, как судьба перекидывала её с места на место, о том, как она много работала и много мечтала, о том, со сколькими интересными людьми ей удалось поговорить – и как сама Роза теперь точно стала частью одной из таких историй.

– Представляешь, на Новый год попросила себе ежа! Думаю: будем вместе жить, – она весело потёрла руки. – Написала письмо и под ёлочку положила. Просыпаюсь – нет письма! Думаю: ну всё, дружочек, попался! Я уже и место для него приготовила, и имя придумала, всем всё рассказала. Отметили хорошо – и салюты, и поздравления! Пузырьки шампанского в нос, бенгальские огни… – в её глазах засияли искорки. – А утром просыпаюсь – смотрю, что-то под ёлкой. Обрадовалась ужас как! А это – игрушка плюшевая, представляешь! Я-то живого хотела! А мне так и говорят: «Да спят ежи сейчас. Где ж тебе их Дед Мороз достанет?» Расстроилась немножко, да потом летом какой-то ёжик так и прилип к малине моей. Всё молоком его угощала, по вечерам он со мной на скамейке перед домом высиживал. Думаю: ну, порадовал Дед, – и она с довольной улыбкой потрясла перед лицом вытянутым указательным пальцем.

– А когда ж это было? Сколько лет назад? – изумилась Роза.

Она сама уже не сильно верила в чудеса Нового года, но письма исправно писала и всё пыталась вместе с Амелией подловить, кто же им подарки под ёлку кладёт. Но они каждый раз засыпали, обнявшись, а утром обиженно переглядывались, обнаружив свёртки под лапами ели.

– Лет? – Лумина улыбнулась. – Господь с тобой, это вот в нынешнем году было!

И они вдвоём так и покатились со смеху.

А время так и шло мимо них и сквозь них: облака ласково перемещались по шелковистому небу, где-то вдалеке лаяли собаки, стрекотали в траве насекомые, а они всё сидели на полуразвалившемся мостике и обменивались смешными историями.

Глава 11

Эти тёплые вечерние прогулки в самом конце мая никогда не повторяются. Каждый раз закатное небо поражает своей глубиной, а запахи, витающие в воздухе, неповторимы. Сегодня небо было окрашено в персиково-розовые оттенки и одновременно удивляло сияющей голубизной. Воздух был пропитан ароматом пряных ромашек и нагретой за жаркий день земли.

– ПОДОЖДИ МЕНЯ-А-А-А-А! – стрекот насекомых был нагло перебит громким возгласом девочки, летевшей на всех парах на велосипеде. – Меня подожди!

Девочка постарше громко хохотала. Её яркие волосы развевались на ветру, она периодически оглядывалась и задорно подмигивала сестрёнке, отчего та начинала широко улыбаться.

Амелия совершенно внезапно затормозила у обочины.

Розалия, отчаянно запыхавшаяся, наконец догнала сестру и, недовольно выпятив нижнюю губу, обиженно произнесла:

– А я бы тебя перегнала! Зачем поддалась? – Она в отчаянии топнула ногой.

Ами стояла и смотрела вниз, в одну точку, словно затаив дыхание.

– Смотри, – прошептала она. – Это же ёжик.

В её голосе не было привычной радости – скорее, звучали тоска и жалость. Словно слёзы уже подступали к горлу.

Роза бросила велосипед, встала за спиной сестры и аккуратно заглянула из-за её плеча.

– А почему он не шевелится, Ами? – удивлённо и немного испуганно спросила Роза. – Может, он болеет?

Амелия вздохнула и, немного помолчав, ответила:

– Нет, Роза, он мёртв, – она присела и посмотрела на ёжика поближе. – Мы ему уже ничем не поможем.

Роза удивлённо посмотрела на сестру. Та поднялась и уже была готова ехать как можно дальше от этого места.

– Мы что, бросим его тут? – всё так же удивлённо спросила она. – Бросим? Нужно же попрощаться с ним! Как же он тут будет ночью? Один? Его же съедят!

Роза уже не обижалась. В её голосе звучало возмущение.

– А что ты предлагаешь, Роз? – устало и поникше спросила Амелия. – Забрать его домой?

– Попрощаться с ним и похоронить! – В её голосе не было ни капли сомнения.

Девочки переглянулись. Амелия коротко кивнула сестрёнке, и они направились к дому за всем необходимым.

Лунгу всё это время наблюдал. А теперь оказался вплотную к ёжику.

– Привет, друг, – тихо прошептал лягушонок. – Давно не виделись.

Ярий был напуган и не совсем понимал, кто и что ему говорит.

– Кто ты? – Он по привычке почти свернулся в клубок, но услышал знакомый смешок. – Лунгу?..

Друзья шли прямо в закат – по макушкам деревьев, вперёд или в никуда. Лунгу был серьёзен. Он старался объяснить другу всё как можно скорее – ему казалось, что так будет проще.

Но Ярий всё пытался разглядеть свои крошечные лапки и почувствовать тело. Увидеть мир по-прежнему не получалось – всё словно заволокло дымкой.

– Друг, скажи, чего бы тебе хотелось больше всего на свете? – Лунгу остановился и с любовью посмотрел на ёжика. – Какое твоё самое заветное желание?

Они сидели на макушке самого высокого дерева в лесу и наблюдали за тем, как солнце утопает за горизонтом. Было тихо и спокойно, а сон, словно туман, надвигался от самого края земли, постепенно окутывая весь мир.

– Как же я хочу ощутить это невероятное спокойствие! Я так устал защищаться, Лунгу… – И ёжик, возможно, впервые в жизни позволил себе расслабиться настолько, что шубка с колючками безвольно обмякла. – Как хорошо, друг…

Лягушонок посмотрел на него с огромным уважением. Он знал, что примет любой выбор, главное – чтобы тот был сделан от чистого сердца. Разве не в этом смысл любви?

И лягушонок впервые не почувствовал гнетущего одиночества, несмотря на прощание…

Девочки вернулись скоро – в резиновых сапожках, с коробкой, в которой было сложено небольшое полотенце, и с двумя наскоро нарисованными цветными мелками рисунками ёжиков.

Они не спеша подошли к маленькому хрупкому тельцу, накрыли его полотенцем, аккуратно взяли с двух сторон и мягко уложили в коробку.

– Он как будто просто спит… – прошептала Роза и стёрла со щеки слезу.