Александр Зуев – Перерожденный (страница 5)

Холодность, рассеянный взгляд, все уйдет и навряд ли в будущие месяцы вернется к твоей любимой.

А если это вновь случится, повтори свой счастливый визит в маленький семейный театр, где ты актер, режиссер и зритель одновременно, создай мысленно новую, еще более яркую пьесу, в которой нет сомнений, печали, в которой обиды стираются подобно пыли с любимого предмета и дай побольше яркости и энергии движению навстречу образу любимой.

О разделенной радости.

Тайна третья

Когда ты радуешься своим свершениям, своим победам и славным делам, не забывай, что ныне радость к тебе может прийти только наполняя тебя и твою женщину одновременно. Научись делиться радостью так, чтоб было видно – это совместное свершение, это трудный марафон, в котором каждый шаг твой был поддержан ЕЁ духом. И шли вы весь трудный путь вдвоем, все время вдвоем, особенно пересекая столь желанный победный финиш. И тогда радость, справедливо разделенная на двоих превращается в волшебство, в счастье, в двух целующихся голубей, в лебединую пару, не знающую разлук и измен. Такое счастье будет долго кружить рядом, садиться на плечи, со звонким счастливым смехом взлетать к небесам и возвращаться обратно.

О мужской грусти

Тайна четвертая

Когда ты грустишь, когда на тебя спускаются душевные невзгоды, найди в себе силы, найди решимость и поделись с любимой.

Не для того, чтобы свалить на её хрупкие плечи все тяжести. Наоборот. Она, увидев тебя печальным, теряется в догадках и винит себя, ищет в памяти, чем могла тебе навредить. Но когда она услышит и ощутит причины твоих печалей, в тот же миг отдаст тебе такие энергии, которые обязательно помогут тебе разорвать круг бедствий. И при этом она не утеряет собственных сил, ведь каждая отданная тебе частичка ее энергий возродится в ней с двойной живительною силой. Потому что есть непререкаемый космический закон: чем больше ты отдаешь любимым, тем больше к тебе возвращается. Этот источник неисчерпаем, вечен.

О перепутье.

Тайна пятая

Когда ты застыл на перепутье, когда пришло сомнение в жизненном пути, когда почувствовал, что пошел не той жизненной дорогой, которая принесет тебе удовлетворение, когда почувствуешь, что душу твою не радуют твои достижения и материальные блага.

Остановись.

Посади любимую напротив, обними, облей ладонями прекрасный овал ее лица. И вглядись в ее глаза.

В них увидишь отражение. Но не тебя, состоявшегося сегодня, а того, кем хотела бы видеть тебя твоя душа. В ее глазах раскроется твой истинный путь, тот с которого ты свернул, влекомый призраками успеха, блеском драгоценностей. Нельзя сказать , что драгоценности, привидевшиеся тебе были фальшивыми. Нет. Для других людей это есть золото , бриллианты, роскошные виллы и яхты. Но ты поймешь, что тебе, именно тебе нужно совсем другое, не в этом твое предназначение.

В душе засвербит сомнение: а не поздно ли возвращаться назад, к началу пути. Так ведь и жизни не хватит, чтобы пройти трудной дорогой к своей истине, к своей мечте.

Глаза любимой ответят: «Один ты кончено такой путь не одолеешь. А вдвоем мы этот путь не просто пройдем – пролетим на крыльях, которые всегда вырастают у влюбленных, отдающих друг другу свои жизни».

О женской грусти и мужской забывчивости.

Тайна шестая

Ты заметил, что любимая грустит, словно потеряла что-то очень важное и не может найти; эта невозможность поиска превращается в неясную тревогу, начинающую наползать на жизненное пространство.

Отставь в сторону даже самое маленькое недоверие: ведь любя по-настоящему, надо ввести себя в состояние вселенского доверия. Когда почувствуешь, что это состояние пришло, сделай замену, войди в любимую и осмотри мир её глазами, услышь звуки ее ушами, почувствуй все вокруг ее чувствами. Самое главное – осмотри себя её взглядом, проникнись в её видение тебя. И тогда поймешь: оказывается, в тебе все дело. Ровно девять дней назад было десятилетие вашего знакомства. Этот день вы каждый год отмечали как большое торжество, едва ли не большее, чем день вашей свадьбы. Для любимой это был славный день. Ведь тогда, десять лет назад она загадала, что этот день будете вместе отмечать как день любви и счастья. Тогда она сказала себе: «Если случится так, что он забудет про этот день – значит наше большое счастье стало сворачиваться как шагреневая кожа, частичками испаряясь, и скоро ничего не останется, а я так мечтала о вечности».

Ты вспомнишь, как лихорадочно ты работал в те дни, как не спал ночами, весь поглощенный делом, шел напролом к своей цели, забыв обо всем. В тот вечер ты пришел безмерно усталый, поглощенный целью, которую ты все же достиг, ты порадовал любимую тем, чего достиг. Ты даже выпил бокал вина, торжественно стоящий на маленьком столике в спальне, увидел рядом с бокалом зажженную свечу, сонный обнял привычным жестом жену и провалился в сон.

И вот сейчас ты всей своей сутью осознал: есть такие события, забвение которых подобно потере тех опор, на которых стоит твоя жизнь, твои радости, твоя любовь, твой смысл бытия, разделенный пополам с любимой.

Тогда в тебе проснутся слова и фразы, которыми ты все сможешь передать любимой, тогда прикосновения твоих рук и губ расскажут о том, что всей своей сутью – слабой, забывчивой ты преодолел этот барьер обыденности, ты вспомнил тот день , и все, что случилось десять лет и девять дней назад, ты переживешь каждую секунду того первого свидания, ты вспомнишь каждое слово, сказанное любимой, каждую интонацию, каждый жест, оттенки взглядов, неловкость в движениях, когда стаканчик мороженого, выскользнув, упал прямо на твои брюки, как, в порыве остановить падение, пальцы встретились – и проскочила искорка. Та искорка, которая уплыла в вечность, останется после смерти, неподверженная тлению.

И вот искорка вернулась, преодолев десять лет и девять дней, скользнула вновь между двумя сердцами. Любимая исцелилась, вдохнув тот воздух, что струился вокруг десять лет и девять дней назад. Все возродилось, и божественная сила поглотила страхи и сомнения…

Никита встал из-за стола и подошел к окну, всмотрелся в гаснущие звезды и ощутил вдруг такой прилив сил, словно провел ночь в волшебном целительном сне. Вспомнил:

– Сегодня вечером Костян обещал какое-то представление. Наверное опять попробует развеселить всех своими клоунадами.

Между тем, история с Никитиным «выканьем» и ярко выраженным презрением к матерящимся женщинам на рынке получила интересное продолжение. Костя даже сподобился на юмористическую пантомиму: изобразил осуждающий взгляд Никиты на матерящуюся женщину. Пантомима имела явный успех у женской части рыночных работников.

Воодушевленный Епифанов, грубиян и насмешник, устроил однажды под вечер целое представление, когда усталый рынок начинал разбредаться, когда ларечники, ударники рыночного труда торговцы и торговки перебирали уставшими руками товары, а Никита со своей тележкой мотался между рядами. Притормозив любимую тележку, Костян поставил на нее забрызганную грязью ногу в черных пластиковых шлепках и громко заявил:

– Шабаш. Сейчас, дамы и господа, вы увидите невиданное и услышите неслыханное. Состоится спор двух гигантов, двух любителей изъясняться на великом и могучем русском языке. И если один – сторонник классического русского, рожденного в девятнадцатом веке, то вторая – виртуоз, точнее – виртуозная дама, владеющая всеми изысканными преимуществами русского мата.

Итак, перед вами обаятельнейшая Марина Петровна берется разъяснить неразумному Никите все преимущества русского мата. И первым делом она пояснит, почему и как нужно вставлять после каждого слова нецензурные обороты, который придают речи особую весомость.

Марина Петровна, она же Маринка, обняла оторопевшего Никиту сзади и принялась разъяснять:

– Ты пойми, Никитка, твою … и еще раз … Когда я тебе просто говорю,… ты еле шевелишься … А когда я … ты начинаешь понимать, что двигаться надо быстрее, больше денег заработаешь.

Никита развернулся, чинно поклонился и вдруг заговорил слегка насмешливым возвышенным тоном:

– Досточтимая Марина Петровна, позвольте прочесть Вам стихи. И давайте договоримся, если Вам понравится, то вы целый день не будете выражаться нецензурно. Тут вмешался Костян:

– Если понравится, Маринка, целуешь Репу взасос.

Марина Петровна, которую Никита прямо-таки сверлил долгим взглядом, мягким движением колена пнула Костяна под зад.

– Давай, Никита (и далее трехслойный мат). Только смотри, если твой стишок не понравится, получишь как Костян – под зад хорошего пинка.

Никита как-то разом посветлел лицом и сосредоточил взгляд над головой продавщицы, словно увидел там что-то необычное:

Погибнет всё, сойдет на нет

И тот, кто жизнью движет,

Последний луч над тьмой планет

Из солнц последних выжжет.

Слова всплывали из дальних, очень дальних отделов памяти. Там же, в памяти, рождался заново стертый временем женский образ, дарящий ему взгляд столь яркий и любящий, что все внутри замерло. Память синхронно воссоздала прекрасное лицо, за ним поток – воды на искрящемся всеми цветами радуги водопаде, обрамленном черно-зелеными скалами, и тот, другой голос, принадлежавший некогда ему, оживший из дальнего прошлого, с новыми проникновенными интонациями прочитал: