Александр Зуев – Перерожденный (страница 2)

Женский голос, звучащий словно из-за ватной стены, прогнусавил:

– Вот чудо, ожил. И слава Богу! А ведь это Машка его с того света позвала. Говорят же: детское желание бывает посильнее Божьего призыва.

Тем временем шею Никиты обняли детские ручки. В голове, вверху справа что-то зашевелилось, укололо мелкими целительными уколами, и побежали странным образом мысли:

– Значит Маша, дочка, та, что выбор сделала, для меня важнее Божьего вердикта, – Мысли у Никиты побежали четкие, в то же время, непонятные. Для него все было новым. Он не помнил ни зрительно, ни ощущениями этой своей убогой каморки, ни женщины, претендовавшей на звание жены. Лишь дочка Маша была единственным существом в этом неизвестным мире, в котором его удержало одно – преданная любовь одного маленького человечка.

Тут Никита вспомнил о ступнях ног и ладонях рук, изрезанных острыми как бритва гранями базальта. С удивлением обнаружил на обеих ладонях и подушечках пальцев белесые шрамы. На ногах свежих белесых шрамов, окруженных розовой кожей, нарождающейся под действием каких-то чудотворных сил, было намного больше.

В голове, под правой частью черепной коробки вновь четко и явственно укололи невидимые иголочки, защелкал какой-то странный метроном. Словно кто-то могучий и милостивый начал отсчет его новой жизни, дал ему шанс начать новый жизненный путь.

Воспользовавшись тем, что неизвестная женщина вышла из комнаты, Никита с трудом разжал детские ручки, усадил девочку на матрасе напротив себя и погладил по щеке:

– Успокойся, миленькая, теперь я буду жить долго-долго. И жить буду в основном для тебя, потому что ты спасла от смерти, потому что на этом свете только ты меня и любишь. А в ответ на настоящую любовь всегда получишь благо.

Никита вытер тыльной стороной ладони губы и попросил:

– Машенька, у меня проблемы. Я память потерял полностью. Это называется полная ретроградная амнезия. Единственное, что в памяти моей сохранилось – так это ты. Так что ты мне ответь на несколько вопросов, потом еще много-много вопросов будет. Ты ведь поможешь мне все вспомнить, всю мою жизнь, пусть воспоминания будут неприятные, позорные?

В ответ девочка качнулась вперед и звонко чмокнула его в щеку.

Никита почувствовал, как защемило в сердце, как неведомая сила вошла в тело и теплая волна охватила, приподняла над утлой, убогой обстановкой. Влекомый этой волной Никита подхватил Машеньку на руки и пообещал:

– Машенька, я теперь пить не буду, я теперь буду совсем другим. Ты меня назвала самым лучшим, самым добрым. Теперь только таким и буду. Ты еще обещала меня всю жизнь на руках носить. Теперь и тебе точно обещаю: буду тебя носить до той поры, пока замуж не выйдешь. А потом – только такому жениху тебя доверю – который в самом деле тебя всю жизнь на руках пронесет.

А теперь, доча, скажи, как моя фамилия и мое отчество?:

– Никита Петрович Демидов

А маму нашу как звать:

– Нина Ивановна, Демидова.

Как наш город называется?

– Саратов.

Какой сейчас год?

– 2015, 10 июля

А сколько лет мне, тебе?

Тебе 33, мне целых двенадцать, а мамке нашей 35.

Никита почесал голову, ощутил ежик грязных волос.

– Машенька, а я работал где-нибудь, где мы деньги добываем?

– Папка, ты нигде не работаешь, пьешь разный спирт. И мама нигде не работает. Меня содержит бабушка, твоя мама, она мне и школьную одежду покупает, и портфель, и школьные обеды оплачивает. Вас с мамкой лишили родительских прав, потому что вы алкаши, больные люди. А меня в опеку бабушке отдали. Но мне вас жалко и потому я часто у вас бываю, за тобой ухаживаю. Ты ведь сегодня чуть не умер! Я бы это не пережила!

– Все, Машуля, все мое пьянство теперь позади. И амнезию мою мы вместе с тобой вылечим. Я все для тебя сделаю… И вдруг, неожиданно для себя Никита продекламировал:

Мы будем работать, все стерпя,

Чтоб жизнь, колеса дней торопя,

Бежала в железном марше…

Маша взяла отца за руку и внимательно посмотрела в глаза:

– Папка, ты стал в один момент другим. Ты никогда не говорил такие слова, никогда стихов не читал. Ты вообще никаких книжек не читал. Ты другим с того света вернулся?

Никита приподнял дочь и тут же устало опустил:

– Знаешь, я свой организм долгие годы гробил. Теперь буду восстанавливать. И ты мне поможешь, ладно. Вместе мы горы свернем!

ФУГОВАЯ АМНЕЗИЯ

Никита почувствовал, как комната качнулась и поползла на бок. Осторожно присел на матрас и принялся массировать виски круговыми движениями, представляя как под черепной коробкой в полуразрушенном мозгу просыпаются простые умения, жесты, слова, возможно -целый мир какого-то таинственного человека, не Никиты (Репы), тело которого стало теперь вместилищем скорее всего другой души.

– Машенька, мне надо что-нибудь поесть, потом чаю горячего с сахаром. Давай попытаемся что-нибудь добыть.

– Чаю ему захотелось, жратвы. – В комнату вошла Нина. – Водку всю сподобил, мне похмелиться не оставил, теперь у дочери на сахар и жратву просишь. Знаю. Хочешь тайком чекушку взять да выжрать все одному. Знаю тебя. Только ребенка … не обманывай …

Тут же Нина закрыла грязной ладонью рот и испуганно вжала голову в плечи.

– Бьют, значит ее. – Подумал Никита. И тут же поправил себя: « Так это я и бил. Какая мерзость!»

Последние слова он произнес вслух.

Нина убрала руку от лица, спросила: «Ты чего? Ты так никогда не говорил. Не свихнулся ли случаем?». Вон, Федька, сосед, уже два месяца в психушке обитает, жрет с государственных харчей, пьет святую водичку с православного родничка.

– Вот что, Нина, больше никогда на тебя руку не подниму, будь уверена. А с головой у меня все в порядке. Только появилась такая болезнь – ретроградная амнезия называется. Это знаешь, когда память человек теряет. Больной не помнит ничего из своей жизни. И ему все приходится узнавать заново, учиться жить. – Никита прислушался к своему голосу, к словам. Говорил он как-то невнятно, осипшим, словно простуженным голосом. Окончания слов проваливались, словно язык не успевал за мозгом.

– Ну, если ты свою жизнь вспоминать и изучать начнешь, так со стыда сгоришь. Это, конечно, если опять не будешь пить до поросячьего визга. – Нина стала говорить смелее, словно почувствовав, что теперь и в самом деле, за слова бить не будут, как часто прежде случалось.

Никита с унынием оглядел кривые стены. Кое-где на них виделись пятна непонятного происхождения. Некоторые пятна были какими-то выпуклыми, уродливыми нашлепками, словно призванными показать нелепость жилища. Ближе к углу, на уровне головы, к стене был закреплен осколок зеркала. Нижняя часть его словно была обгрызана мелким грызуном, откусывавшим зеркало небольшими рваными кусочками. Никита непроизвольно встал и с проснувшимся интересом принялся вглядываться в собственное лицо.

Оно было ему незнакомо, как и вся окружающая реальность, за исключением дочери.

Из зеркала на него смотрело существо, которое с натяжкой можно было бы назвать человеком. Сверху располагался лоб, очертания которого с трудом угадывались, поскольку эта часть лица была сильно расцарапана и покрыта жесткой темно-коричневой коркой в окружении сукровицы, короткие грязные волосы непонятного цвета патлами неряшливо топорщились над большими висячими ушами. Отечная кожа лица, узкая сверху, расширялась книзу. Щеки уродливо нависали, скрывая нижние челюсти и имели сизо-красную окраску, что придавало лицу вид какого-то диковинного из-за своих размеров овоща, скорее всего, репы.

– Так вот отчего у меня кликуха «Репа», – Никита сказал это вслух, ощупывая собственное лицо грязными пальцами, словно надеясь обнаружить под обвислой красно-синей кожей что-нибудь более приближенное к облику человека.

А каким я был до пьянок? Как я выглядел? Главное, что у меня было под черепной коробкой, там, внутри? Какими были мои мысли, чувства, переживания, страсти? – И тут же вернулся к себе. – О чем это я? Вот чудеса, собственный облик меня совсем не устраивает. И я задумываюсь, каким я должен быть снаружи. И мой интерес наружностью никак не ограничивается, мне еще очень важно знать, что там было у меня внутри. И, при этом, если с моей внешностью все понятно, то внутри скрыто что-то важное, точнее так – просыпается кто-то, совсем не соответствующий внешнему облику. А значит, несмотря на все прошлое, провальное и мерзкое, предстоит создавать себя заново. Предстоит интересная игра – создание новой личности без оглядки на прошлое, из которого ему близок только один образ – Машеньки, кровинушки.

Кое что из прежней жизни у него все-таки в памяти осталось, не только необходимость есть, пить, не только восприятие окружающих. И здесь опыт пока был совсем небольшой. В точности он знал только, что его любит маленькая дочь, и это искреннее и сильное чувство вернуло его с грани жизни и смерти, возвратило в тот мир, который был характерен для него только воспоминаниями о нескончаемых боли и унижении.

Знакомый голос, в котором прибавилось металлических нот, вновь прервал его размышления:

– Вынужден тебя сопровождать еще некоторое время, хотя это против правил. А правила гласят, что в этом мире ты все должен постигать сам, на твоем пути будет еще много такого, когда только ты сам и будешь принимать решения и отвечать за них. И вот что тебе надо знать сейчас: не стоит считать происходящее с тобой каким-то чудом. В медицине это называется фуговой амнезией, удивительным психическим феноменом. Человек забывает абсолютно всю информацию о себе, включая имя, возраст. Может переехать но новое место жительства, в другой город или страну и начать жизнь под новым именем. При фуговой амнезии возможно некое раздвоение личности, когда обе личности – настоящая и вымышленная могут попеременно существовать в одном человеке.