Александр Зубов – Алый прицел (страница 5)

— Окно, — сказал я, и в моем голосе не было паники — только холодная, мертвая решимость. — Есть только окно.

Кабинет химии был на третьем этаже. Я подбежал к окну, распахнул его настежь, и в лицо ударил холодный октябрьский ветер, перемешанный с мелким, колючим дождем. Я высунулся наружу. Внизу — школьный двор, серый асфальт с выбоинами, жидкая грязь, лужи. И кусты сирени. Старые, разросшиеся кусты сирени, которые никто не подрезал уже лет десять. Ветки торчали во все стороны, голые, черные, но достаточно толстые, чтобы смягчить падение. Или разорвать тебя в клочья. Нормальный человек сломал бы ноги. Или шею. Или все сразу. Но нормальных людей больше не осталось.

Я посмотрел на Даниила. Он смотрел на меня. В его глазах я увидел тот же вопрос, который крутился в моей голове: «Это лучше, чем остаться здесь?».

С той стороны коридора раздался детский смех. Высокий, звонкий, жуткий. Этот смех поднимался по частоте, становился все тоньше, все громче, переходя в какой-то нечеловеческий, ультразвуковой визг, от которого у меня зазвенело в ушах и потемнело в глазах.

— Я иду-у-у, — пропела девочка. Ее голос доносился уже прямо из-за двери, из коридора, вплотную. — Вы спрятались? Я вас нашла. Вы такие глупые. Вы думали, дверь спасет? Я сейчас. Я сейчас приду. Я всех найду.

Дверь затряслась. Стекла в ней завибрировали, покрываясь паутиной трещин. Я увидел за мутным стеклом силуэт — девичий, тонкий, но почему-то неестественно вытянутый, будто она стояла на цыпочках, вытянувшись в струну.

Я посмотрел на Даниила. Он посмотрел на меня.

— Прыгаем? — спросил он, и его голос был спокоен. Слишком спокоен. Так бывает перед смертью, когда все страхи уже кончились и осталась только чистая, ясная математика: или ты прыгаешь сейчас, или она войдет через три секунды.

— Прыгаем, — сказал я.

Мы открыли окно шире, выбили москитную сетку. В лицо ударил холодный октябрьский ветер — резкий, порывистый, пахнущий мокрой листвой, бензином и дальней свободой. Внизу, на асфальте, прямо под окнами, лежало тело учителя физры — того самого Тупика. Он не двигался. Просто лежал лицом вниз, раскинув руки, как Христос на кресте. Может, сдох. Может, просто ждал сигнала. Может, притворялся, чтобы мы прыгнули прямо ему в объятия.

— На счёт три, — сказал Даниил, перелезая через подоконник и повисая на руках снаружи. Его пальцы побелели от напряжения. — Раз…

Дверь кабинета треснула. Посередине, от верха до низа, пошла длинная, кривая трещина. В щель просунулись пальцы — тонкие, женские, с обломанными, окровавленными ногтями, которыми она шарила по воздуху, ища задвижку.

— Два…

Дверь прогнулась внутрь, выгибаясь дугой. Даниил, который продолжал держать ее плечом, отлетел в сторону, ударился о подоконник, потерял равновесие и едва не свалился вниз. Я успел схватить его за рукав толстовки. Толстовка затрещала, но выдержала.

— ТРИ!

Я прыгнул, не отпуская Даниила. Мы полетели вниз вместе, сплетенные в один комок из рук, ног, тряпок и чужого, липкого пота. Внизу, под нами, мелькнуло серое небо, потом стена школы с облупившейся штукатуркой, потом черные ветки, потом земля.

Мир перевернулся. Небо внизу, земля вверху, и посреди этого перевернутого мира я увидел на мгновение лицо Даниила — белое, с широко открытыми глазами, с застывшим на губах криком, который я не слышал из-за ветра. Ветер в ушах свистел как поезд, как курьерский поезд, который летит под откос, набирая скорость перед катастрофой. Я успел подумать: «Мама, прости». Только это. Не о том, что я не успел сказать ей что-то важное, не о том, что я не доделал уроки или разбил ее любимую кружку. Просто «мама, прости».

И кусты сирени приняли меня в свои жёсткие, колючие объятия.

Ветки хлестнули по лицу, раздирая кожу в кровь. Что-то твердое, как дубина, ударило меня в грудь, выбив остатки воздуха из легких. Я услышал хруст — свой ли, веток ли, я не понял. Потом земля — мягкая, скользкая, жирная от дождя — приняла меня, и я покатился куда-то вниз, в канаву, в грязь, в холод, теряя последнюю связь с реальностью. Надо мной, где-то высоко, в разбитом окне кабинета химии, стоял силуэт. Тонкий, девичий, с головой, склоненной набок.

Она не прыгнула следом.

Она просто стояла и смотрела, как мы лежим в грязи, и улыбалась. Я видел это даже с восьмиметровой высоты. Я видел алый огонек ее глаза, горевший в темноте кабинета, как маяк. Как маяк, который указывает путь не к спасению, а к гибели.

Потом она развернулась и ушла. Искать других.

А я лежал в канаве, под холодным дождем, прижимая к груди рюкзак с шоколадным батончиком, и пытался вспомнить, как дышать. Даниил рядом кашлял, хрипел, но был жив. Мы оба были живы. Пока что.

Глава

IV

. Третий лишний

Я не понял, когда именно приземлился.

Одна секунда — и я еще лечу вниз, ветер рвет волосы, небо мешается с землей в каком-то безумном калейдоскопе. Следующая — и я уже лежу, и надо мной нависают голые, колючие ветки сирени, рассекающие серое небо на мелкие, неправильные куски. Между этими двумя мгновениями была пустота. Черная, теплая, уютная пустота, в которой не было ни боли, ни страха, ни этой проклятой красной пыли, осевшей на легких. Я хотел остаться в этой пустоте навсегда. Но кто-то дергал меня за плечо, тряс, звал по имени, и пустота нехотя, с обиженным скрипом, отпустила меня.

Сознание вернулось рывком — будто кто-то щёлкнул выключателем. Не плавно, не постепенно, а резко, грубо, с болью. Я лежал в кустах сирени, лицом вверх, и смотрел на серое октябрьское небо. Небо было низким, тяжелым, набухшим дождем, который так и не решался пролиться до конца. Ветки царапали щёки, оставляя на коже тонкие, жгучие полосы. Где-то рядом, в сухой листве, которую октябрь уже успел сбросить на землю, хрустели чьи-то шаги. Или мои собственные кости — я пока не разобрался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.