Александр Зубенко – Временной тоннель Эйнштейна – Розена (страница 19)
Старик задался целью посвятить своего недалёкого друга в хозяйственный быт той эпохи, в какую их забросило непонятным образом из
- Император Адриан решил оградить Южную Британию от всего внешнего мира. Парадоксально, но при этом у императора совсем не было крупных военных походов, а войны, если и велись где-то на задворках империи, то заканчивались быстро и бесшумно. Он был очень любим солдатами за свою исключительную заботу, бывая настолько щедрым, что ему ещё при жизни слагались гимны. Армянам он позволил иметь своего царя, тогда как при Траяне у них был римский легат. От жителей Месопотамии он не требовал дани, которую наложили на неё прежние цезари. Он стал набирать в легионы не только римских граждан, но и жителей провинций, отчего к нему стекались люди со всех отдалённых земель. В сто восемнадцатом году Сенат и народ римский воздвиг ему на форуме грандиозную колонну, которую ты мог видеть, когда мы вошли в центр Рима. Помнишь, мы читали на ней надпись? «Цезарю Траяну Адриану Августу, сыну божественного Траяна Парфянского, внуку божественного Нервы, великому понтифику, дважды консулу, который первый и единственный из всех императоров , отменив долг в суме девятьсот миллионов сестерциев, превзошёл не только своих современников, но и их потомков, которые будут спокойно жить благодаря этой щедрости».
- А девятьсот миллионов сестерциев, - добавил Требухов, прислушиваясь к беседе (точнее, монологу Дмитрия Семёновича) – это вам, Николай, не понюшка табаку. Такой суммой империя могла бы жить безбедно пять, а то и десять лет.
- Да, - поддержал его Сазонов. – Возможно, его правление после Траяна считалось бы лучшим в истории, если бы не его преждевременная смерть…
Старик ещё хотел что-то добавить, продолжив лекцию, как вдруг внезапно умолк, выкатил изумлённо глаза и уставился на своих товарищей с растерянным видом. Рядом сидящий калмык схватился за амулет, висящий на груди, а Антон, всегда собранный и уверенный в себе, подобно профессору открыл рот и, прислушиваясь к чему-то, застыл на месте. Один Требухов ничего не понял, продолжая рассматривать скрученные в свитки папирусы.
- Потрясающе! – бормотал он себе под нос. – Мне попались в руки первые сборники «Географии», датируемые пятидесятым годом нашей эры! Великий Страбон из Амассии Понтийской создал семнадцать книг, включив в них атласы, и теперь одна из них у меня в руках…
- Что случилось? – поднял он голову, ощутив внезапную тишину. Ружин при этом не участвовал, находясь в сквере подле пасущейся на лужайке лошади.
Дмитрий Семёнович, озираясь и, будто выискивая кого-то, в предостережении поднял руку:
- Тихо!
Казалось, даже лошадь вдалеке навострила уши.
…И тут произошло нечто невероятное.
Воздух вокруг беседки сгустился, обрёл некую осязаемость и начал превращаться в едва заметное облако, клубясь и завязываясь в узел внутри себя. Послышались какие-то щелчки, похожие на статические помехи в радиоприёмнике, дунуло слабым ветерком, и облако сгустилось в парящий над землёй сфероид идеальных очертаний. Все уставились на этот непонятный объект, решительно не имея никакого понятия, что предпринять. Николай на всякий случай намотал амулет себе на палец, а Сазонов тем временем выкрикнул в пустоту, напугав и без того оторопелого Лёшку.
- Слышу тебя, девочка моя! Говори громче!
- Даша? – опешил Требухов, откидываясь спиной на мраморный бордюр беседки.
Ружин уже подошёл и, не совсем понимая, что произошло, уставился на парящий сфероид точно таким же изумлённым взглядом, как и все остальные. Лёшка забился под ноги Антону и счёл нужным до поры до времени не гавкать, пока, по его мнению, не выяснится этот непонятный феномен.
- Даша? – переспросил Борис Александрович.
Старик обескуражено кивнул головой, напряжённо прислушиваясь внутри себя, и хоть тишина вокруг царила полнейшая, было видно, как ему это трудно даётся. Выкрикнув в пустоту ещё несколько раз имя своей племянницы, он виновато развёл руками, морщась от напряжения:
- Пропала.
Наступила мучительная пауза. Все с нетерпением ждали его объяснения. Спустя минуту, удостоверившись, что голос девушки исчез, он поинтересовался у Антона:
- На этот раз ни ты, ни Коля ничего не слышали?
- Абсолютно! Даже помех и шума в голове не было.
- Но это же, очевидно! – воскликнул Требухов. Пришла очередь и ему высказать свою догадку, не уступая своему коллеге. – Если вы её слышите, следовательно, она каким-то образом нашла нас и вступила в сеанс связи!
- Интересно, каким это образом, по-вашему? – скептически переспросил Антон.
- Телепатически.
- Чего? – у Николая едва не вывалился из руки амулет.
- В общих чертах это выглядит, конечно, абсурдно, но тем не менее… - Борис Александрович бросил взгляд на своего коллегу, ища у того поддержки. – Судя по всему, ваша девушка тоже перенеслась в одну из исторических эпох планеты. Только не в прошлое, как мы, а…
- В БУДУЩЕЕ! – хлопнул себя по лбу Дмитрий Семёнович. – Ну, конечно же! Браво, коллега! Как мы раньше не догадались? Если у неё есть возможность выходить с нами на связь телепатически, то напрашивается единственный правильный вывод.
- Какой вывод, шайтан вас возьми?
- Поскольку, в нашем веке, Коля, ещё не изобрели телепортацию, телекинез и телепатические общения с помощью передачи мыслей на расстояния, то это могли сделать только в грядущих десятилетиях. Иными словами… – он позволил себе эффектную паузу, - это могло произойти только… в БУДУЩЕМ!
Теперь пауза настала более продолжительная. Сфероид растворился в пространстве с тем же неуловимым движением, что и появился. Никто не обратил на это решительно никакого внимания, поскольку все мысли сейчас были о Даше. Лишь всё ещё изумлённый пёс едва гавкнул, когда облако скрутилось в узел и, сверкнув на секунду в пустоте точкой сингулярности, исчезло в пространстве, будто его и не бывало. Любопытно, но после его исчезновения, Лёшка тотчас обрёл уверенность в себе.
- Что она говорила вам? – спустя минуту спросил у Старика Антон.
Тот на секунду задумался, отчаянно вспоминая обрывки далёких фраз у себя в голове, затем внезапно вскочил, озарённый:
- Она … она
- Что?
- Наши координаты!
- Какие ещё координаты? – не понял калмык.
- Сквозь помехи и пляску каких-то магнитных бурь, она кричала мне, пробиваясь в вихрях, чтобы я назвал ей, в какую из эпох Римской империи нас занесло!
- И это доказывает, - едва не захлопал в ладоши Требухов, - что она уже знает!
- О чём?
- О нас. Точнее, о вас. Что вы находитесь в Древнем Риме. Не где-нибудь у чёрта на куличках, не среди мамонтов или на кострах инквизиции, а именно в
Последние слова фразы были произнесены им торжественно.
- Даша нашла вас. И ей в этом
№ 21.
А в это время…
Впрочем, всё по порядку.
Когда голос Даши исчез и накал страстей постепенно начал спадать, Ружин незаметно покинул беседку, чтобы не слышать очередного диспута двух великих светил наук, направившись к лошади, которую оставил на короткое время, услышав изумлённые возгласы, когда в воздухе возник непонятный облачный сфероид. Теперь там делать было нечего, по крайней мере не менее часа, пока два профессора не докажут друг другу основную суть телепатии, поэтому бывший старатель решил побыть наедине со своими мыслями. Рюкзак с золотыми самородками до сих пор не выходил у него из головы. Сможет ли он вернуться в 1976 год? Сможет ли забрать своё богатство и покинуть эту чёртову экспедицию навсегда? Каким образом это произойдёт и произойдёт ли вообще? Может им суждено остаться в этом пустом мёртвом городе навсегда, и все сокровища Рима падут к его ногам? Но тогда к чему они, если он будет владеть ими безраздельно, да ещё в безжизненном городе? Никто не увидит и не оценит его триумфа, он не сможет наслаждаться богатством, иметь женщин, пользоваться властью…
Эти мысли посещали его, пока он приближался к лошади. Сзади слышалась полемика двух интеллектуальных спорщиков, но Ружину до этого не было никакого дела. Взять лошадь и ускакать от них, куда глаза глядят? В любом дворце или храме он может нагрести себе столько золота, что в любых мечтах не снилось!
Да. Но что потом?
Николай в это время заметил, как их напарник отправился назад к животному, абсолютно не интересуясь происходящим, и решил тайком последовать за ним. Не то, чтобы он хотел проследить или выяснить причину, по которой Ружин частенько отлучается из коллектива, просто самому Николаю невмоготу было слушать спор двух, без пяти минут академиков, накал которого уже зашкаливал все мыслимые границы. Антон был поглощён тем, что едва не разнимал обоих спорщиков, и проводник ускользнул из беседки так же незаметно, как и Ружин. Лёшка потрусил следом, ни ветра, ни шума – отчего бы не прогуляться?
И то, что произошло дальше, он, разумеется, никак не мог предвидеть.
…Сизое облако вернувшегося ниоткуда сфероида, чем-то похожее на утренний туман у болота, клубясь и завязываясь в дивные узлы, обволокло бывшего старателя вместе с собакой, всосало в себя как пылесосом, поглотило их силуэты и сгинуло напрочь, будто его и не было. Всё произошло стремительно, за какие-то секунды, отчего у Николая зарябило в глазах. Он уже подходил к лошади, зажмурился, оторопело встал как соляной столб, словно наткнулся на какую-то невидимую преграду и… исчез так же, как и Ружин с Лёшкой.