Александр Зубенко – Временной тоннель Эйнштейна – Розена (страница 21)

- Вроде да… - почесала затылок Даша. Глафира тут же подкатила, предлагая расчёску.

- Далее, - продолжил лектор. – Мы рассмотрели суть в глобальном масштабе, однако как считается, «мосты» существуют и в микроскопических размерах, скажем, с обычный провал подземелья, куда вы, собственно, и попали с вашей собакой. Тот портал времени, что вы обнаружили, и есть наш «временной тоннель Эйнштейна – Розена» с единственной поправкой: он был задействован моими коллегами для установления в нём Генератора времени. Профессор Сазонов с группой переместился через него в Древний Рим, а вы, разделившись из-за сбоя Генератора с Тимофеем и собакой, попали в разные эпохи. Он в Рим, а ты, собственно, к нам – в будущее. Там твои друзья встретились с ранее «занесённым» туда профессором Требуховым, и позже к ним присоединился Ружин. Вместе с собакой, разумеется. Очевидно, волновые процессоры временного Генератора как раз в этот миг дали сбой, и вас с Ружиным раскидало по эпохам, что, собственно, и подтверждается твоим очаровательным присутствием здесь, - улыбнулся он.

Павел Эрастович поднялся, отдал шлем Глафире и повлёк Дашу за собой.

- Это мы сделаем завтра. Глаша нервничает и не хочет пропустить твоё принятие пищи, как она выражается. Пока отдохни, а наши операторы наведут порядок в изображениях голограмм. Раз уж ты своих друзей нашла и зафиксировала, то теперь их не упустят из виду, что бы ни произошло. Заодно и телепатическую связь восстановят. С этого момента твои друзья под надёжным присмотром. Процесс возврата довольно сложный, сотрудники пока подготовят всё необходимое, а тебе нужно выспаться до утра. К вечеру завтрашнего дня ты их встретишь здесь с распростёртыми объятиями. Думаю, лишняя ночь, проведённая в Древнем Риме, да ещё и абсолютно пустынном, твоим коллегам отнюдь не помешает. Угрозы им никакой нет, на костёр их тащить некому, следовательно, им нечего бояться.

Он на секунду остановился перед парящей в гравитации платформой. Глафира едва не врезалась ему в спину, недовольно пробурчав что-то механическим голосом.

- Если только… - протянул он.

Даша сразу схватила его за руку:

- Если только, что?

Он задумчиво, как и девушка, почесал затылок, и Глафира тотчас услужливо подала ему расчёску.

Хозяин отмахнулся, и обиженный андроид укатил восвояси.

- Если только… - подыскивал он слова. – Если только… Генератор снова не даст сбой.

Даша ахнула.

- И что тогда?

Главврач пожал плечами, невольно принимая озабоченный вид.

- Тогда нам снова придётся искать их по всем эпохам исторических периодов планеты, совершенно вслепую, не зная, куда их в этот раз переместит испорченный портал.

- Снова в стратосфере? По всем слоям истории? Голоса?

- Точно так, девочка моя. – Точно так.

Они вступили на платформу, и в несколько секунд она вознесла всех троих к грузовому лифту, который вскоре доставил их в столовую.

Глафира была довольна.

№ 24.

…Ружин обомлел.

Он оставлял рюкзак под своим спальным мешком, прекрасно помня, что, прежде чем заснуть, мельком проверил его содержимое. Тогда ему ещё невольно показалось, что за спиной присутствует кто-то незримый, неведомый и непонятный, но он отнёс это щемящее чувство за счёт своих напряжённых до предела нервов. Даша в тот момент чистила у костра посуду, пёс бегал по территории, остальные ушли к провалу подземелья и не возвращались уже несколько часов, следовательно, в палатке кроме него никого не могло быть.

И вот на тебе. Сейчас, судя по сеансам связи, девушка где-то в будущем, остальные в Древнем Риме, а рюкзак исчез.

Бывший старатель перевернул вверх дном всю палатку, перерыл вещи, разметал на столе всю посуду, разбросал аппаратуру, даже осмотрел пепел потухшего давно костра. Всё было напрасно. Рюкзак с самородками как в воду канул.

Это уже было на грани!

Лёшка, видя, как его хозяин приходит в ярость, не понимая его гнева, поспешил укрыться за соседними кустами, и уже оттуда наблюдал за сумбурными действиями Ружина. От бессилия и ярости тот едва не взвыл, грозя небесам сжатыми от безысходности кулаками.

И будто кульминацией всего происшедшего, в палатке их импровизированного штаба снова заголосил зуммер автоматического повышения опасности. Уцелевший после погрома прибор завибрировал, шкала датчика взметнулась вверх, достигла критической отметки и заплясала бешеными скачками, словно вот-вот вырвется наружу. Это означало, что уровень магнитных возмущений, исходящих из земли, вновь перешагнул барьер допустимой нормы. Энергетический всплеск непонятного электромагнитного импульса вырвался из недр подземелья, пропитав атмосферу своей гравитацией. Лёшка испуганно гавкнул, на коже старателя волоски встали дыбом, по телу прошла дуга электрического разряда.

Этого ещё не хватало!

Какая-то непонятная завеса тумана опустилась на поляну и Ружин, остолбенев от изумления, как зритель в кинотеатре, невольно всмотрелся в то, что начало происходить между растянутыми палатками их лагеря. Развернувшееся перед ним изображение напоминало действие художественного фильма, происходящего с его участием: он как бы находился внутри и наблюдал собственными глазами, как ему показывают снятые кем-то кадры, а он, будучи зрителем, смотрит на это, начисто утратив чувство реальности.

А происходило следующее…

Целый пласт геологической породы вместе с деревьями, мхом, лишайником и мелкими грызунами словно «отъехал» в сторону как мираж в пустыне, задрожал зыбким маревом, и уступил место совершенно иному геологическому отрезку времени. Иными словами, будь тут сейчас Старик, он бы объяснил, что пресловутый тоннель Эйнштейна – Розена, покоившийся до этого в недрах подземелья, вновь выплеснулся на поверхность, вбирая и всасывая в себя всё, что в данный момент находилось в радиусе его действия. Несколько десятков квадратных километров могучей тайги заколыхались перед глазами Ружина, вздрогнули, опустились, поднялись, и постепенно растворились в пространстве, «заменяясь» таким же гигантским участком леса, с той лишь разницей, что это стал другой лес, другая местность, и абсолютно другое время.

Пространства поменялись местами.

Они сменили друг друга, как на шахматной доске меняются между собой фигуры.

Всё произошло за какие-то секунды, и теперь оба существа – человек и собака – снова оказались в совершенно ином измерении.

В параллельном.

В какой-то миг, прежде чем геологические эпохи поменялись местами, Ружину открылось непонятное видение.

Палатка и весь лагерь ещё не успели исчезнуть и раствориться в пространстве, как вдруг прямо посреди поляны между столом и костром марево тумана заколыхалось, свернулось в клубящийся узел, из которого материализовался неясный силуэт, спустя секунду оказавшийся никем иным, как Николаем-калмыком из его группы. Ружин было кинулся к нему, но тотчас же понял бесполезность своей затеи. Он не принадлежал этому, чуждому для него пространству. Его измерение было иным, и вследствие этого парадоксального феномена, и Ружин и собака остались на месте, словно удерживаемые некой силой, не пускавшей их внутрь. Им приходилось только наблюдать. Проводник их не видел, хотя и озирался по сторонам таким же ошалелым взглядом, каким прежде него осматривал местность Тимофей. Лёшка гавкнул, но его голос превратился в вакуумную тишину, абсолютно недоступную слуху тому, кто находился по ту сторону возникшей ниоткуда реальности. Ни Ружин ни пёс не смогли произвести никакого движения. Их будто «впечатало» в вязкий воздух, а их конечности налились свинцом, как бывает во сне, когда ты хочешь куда-то бежать, но тебе не даёт это делать непонятная потусторонняя сила, неподвластная разуму.

Тимофей видел, как в этот краткий миг Николай вошёл в палатку и, спустя несколько секунд, вышел из неё с рюкзаком за плечами. Вот и всё, что успел увидеть бывший хозяин золотых самородков. Калмык исчез, исчез рюкзак, исчезло и само пространство. Ни лагеря, ни палаток, ни стола с потухшим костром.

Вместо этого мост Эйнштейна – Розена, по необъяснимой причине посетивший их лагерь, преподнёс им очередной сюрприз. Позже, через сто лет, учёные во главе с Павлом Эрастовичем объяснят этот феномен, как выходящий за рамки их эксперимента. Рассказывая Даше о поломке Генератора и выхода из строя портала перемещения, он будет знать лишь о причине той замены пространств между собой в 1976 году, но никак о её следствии. Тимофей Ружин, да и, по сути, его пёс Лёшка оказались невольными «зрителями» того, как на их глазах оба измерения поменялись местами, при этом втянув в узел развёртки и Николая-калмыка, оказавшегося в радиусе действия тоннеля времени. Мост Эйнштейна – Розена всосал проводника в себя как мусор в трубу пылесоса, затем на короткое время освободил, дав тому возможность посетить палатку, прихватив рюкзак, а в конце таким же образом поглотил в себя и растворился вместе с ним в неизвестном векторном направлении. Сообразно скудным познаниям в физике Ружину это было более-менее понятно. Удручало бывшего старателя другое: каким образом калмык мог знать о его рюкзаке, если в палатке никого не было, когда Тимофей прятал его под свой спальный мешок? Все оставшиеся в лагере геологи ушли к провалу подземелья, исключая девушку, следовательно, проводник просто физически не мог при этом присутствовать!