Александр Золототрубов – След торпеды (страница 7)
Подошел капитан-лейтенант Румянцев. Марков шепнул ему:
— Посредник чем-то расстроен.
— Ты еще гадаешь? — усмехнулся замполит. — Пойми, человечина, адмирал был на войне, друзей терял в боях…
Корабль подошел на расстояние пяти кабельтовых от места гибели «Алмаза». В это время раздался сигнал большого сбора. Прошли секунды. Моряки, свободные от вахты, выстроились на верхней палубе. Адмирал шагнул к трапу, но тут же вернулся на прежнее место.
«И чего он так волнуется?» — подумал Марков.
На корабле заиграли сигнал «захождение». Вахтенный сигнальщик приспустил Военно-морской флаг. На верхней палубе в корабельных динамиках раздался тревожно-взволнованный голос замполита:
— Товарищи, наш корабль проходит координаты боевой славы. Здесь, в этом районе моря, в годы Великой Отечественной войны героически погиб экипаж пограничного корабля «Алмаз». Честь и слава героям!..
Марков неотрывно наблюдал за адмиралом. Когда был приспущен Военно-морской флаг, он приложил руку к головному убору и застыл, не шевелясь. Так он стоял несколько минут. Потом, когда миновали место гибели корабля, адмирал опустил руку и подошел к Маркову. Сказал тихо, почти шепотом:
— Спасибо, Игорь Андреевич, за память. Спасибо.
И ушел в свою каюту. Вскоре он позвонил командиру по внутреннему телефону и просил срочно прибыть к нему, оставив на мостике за себя старпома.
«Что там еще?» — невольно подумал Марков.
Командир тихо вошел в каюту. Адмирал сидел за столом, в руках у него была радиограмма, которую недавно ему вручили.
— Вот что, командир, нам приказано срочно следовать в базу, — сухо сказал адмирал. — К утру надо быть. Вопросы есть?
— Нет… — замялся Марков. — А что случилось?
— Есть дела. Я должен связаться с Москвой…
Адмирал и словом не обмолвился, почему пожелал быть на «Алмазе». По натуре Марков был человек стеснительный и поэтому не любил задавать вопросов. «Пожалуй, лучше еще подождать, — решил он. — Посредник обязательно что-то скажет, как-то оценит действия личного состава».
Однако адмирал давать свои оценки не торопился и, как показалось Маркову, о чем-то мучительно думал. Вчера, беседуя с капитан-лейтенантом Лысенковым, адмирал спросил: «А что, голубчик, страшно было плыть к мине?» Тот ответил: «Не успел испугаться. А вообще-то сердечко прыгало…»
Адмирал прошелся по каюте, остановился у зеркала.
— Седеем, брат. Седеем… — Он обернулся к Маркову. — Молчишь? Ну, ладно, помолчи. Я знаю, о чем ты думаешь… А помощник у вас — орел! Как он плыл, а? Ну точно дельфин…
Марков распахнул дверь каюты, давая возможность адмиралу выйти на палубу. Ему все не терпелось узнать, почему это посредник пошел в море на «Алмазе». Разве мало было других? На мостике, когда адмирал разглядывал в бинокль далекий берег, Марков наконец спросил об этом:
— Скажите, если не секрет…
Брови адмирала дрогнули, лицо стало серьезным.
— Секрет, да? — усмехнулся он. — Нет тут секрета. С капитан-лейтенантом Васей Окуневым я плавал. На моих глазах он погиб… Вражеская торпеда попала в корму корабля. Страшный взрыв… Сторожевик лишился хода, накренился на правый борт. На воду успели спустить катер и надувной понтон. С командиром осталась лишь горстка храбрецов — комендоры, чтобы, если появится противник, открыть по нему огонь. И что вы думаете? Неподалеку от «Алмаза» всплыла вражеская лодка. Фашисты, наверное, подумали, что корабль обречен. Но стоило гитлеровцам появиться на палубе, Окунев громко крикнул: «Огонь по врагу!»
— Молодцы! — выдохнул Марков.
— Лодка стала погружаться. Наши моряки могли бы вторым выстрелом уничтожить ее, но в это время другая лодка выпустила по сторожевику торпеду… Последнее, что я увидел, это наш корабельный флаг. Он гордо реял на гафеле, пока над кораблем не сомкнулись волны. — Адмирал сделал паузу. — Сколько годов прошло, а все-все помню. Побыл на вашем корабле в море и будто встретился с живым Васей Окуневым. Да, война… Многие она жизни унесла…
— А субмарина что, скрылась? — спросил Марков, взволнованный тем, как стойко сражались моряки «Алмаза».
— Снаряд угодил ей в рубку, но… — адмирал развел руками, — видно, прочный корпус лодки не задело, и она погрузилась.
Неторопливой походкой адмирал снова направился в каюту. Марков стоял на мостике, задумавшись. Вражеская торпеда угодила в корму «Алмаза». Тральщик отца также получил удар торпеды в корму. Что это, случайное совпадение?
— Товарищ командир, — раздался за спиной голос штурмана лейтенанта Руднева, — мы на подходе к бухте. Время поворота.
Марков приказал вахтенному офицеру: курс — сто пять градусов. Тот отрепетовал команду, и корабль начал разворот.
Марков грустно глядел на серо-зеленое, подернутое сизой дымкой море. Из головы не выходил разговор… Ему хотелось еще кое о чем спросить адмирала, но тот все еще находился в каюте. Должно быть, разволновался, вспомнив войну.
Зазвонил внутренний телефон. Марков взял трубку. Адмирал спросил, скоро ли корабль войдет в бухту.
— Минут через тридцать будем швартоваться, — ответил ему капитан 3-го ранга.
— Я поднимусь к вам…
Адмирал молча встал у левого крыла мостика, откуда хорошо просматривалась бухта. Корабли у причалов прижались друг к другу как братья. Маленькие белые домики, крытые серым шифером, приютились на каменистой почве. Издали домики казались сказочными: ночью выпал снег, он лежал на крышах белыми кусками ваты.
— А тогда, в сорок четвертом, в бухте было лишь пять домиков, — нарушил тишину адмирал.
Марков подошел к нему:
— Вы не помните точную дату гибели «Алмаза»?
— Такое разве забудешь? — Адмирал зачем-то взялся за околыш своей фуражки. — Пятого июля сорок четвертого года.
— Странно… — обронил Марков.
— Что странно?
— Корабль отца тоже погиб в тот день…
— Что? — растерянно задергал густыми бровями адмирал.
— Об этом я узнал от ветерана Северного флота, который хорошо знал моего отца. И еще одна деталь, — продолжал капитан 3-го ранга. — «Алмаз» получил удар торпеды в корму, и корабль отца тоже…
— На войне по-всякому случалось… — тихо сказал адмирал.
Марков вдруг понял, что этот человек стал ему ближе, роднее, казалось, что не один день он провел с ним в море. И, может быть, поэтому его вновь влекло на душевный разговор.
— Вы тонули на «Алмазе»? — спросил Марков.
— В тот день я нес вахту на верхней палубе. На мне был спасательный жилет. Взрыв, сильная вспышка огня… Взрывной волной меня выбросило за борт… Очнулся в воде. Что делать, куда деваться? Решил добираться к берегу. Кое-как доплыл. Рыбаки вытащили меня из воды, обогрели, накормили… Поправился, набрался сил и снова попросился на корабли. Словом, повезло мне. Мать, когда ей про все это рассказал, заявила: «Ты, сынок, в счастливой рубашке родился». Может, оно и так… А вообще-то наш брат моряк всегда думает о береге, от которого отошел корабль. Это и сил ему придает, и мужества…
Наступила тишина, нарушаемая лишь голосистыми криками чаек, пролетавшими над кораблем.
— А мой отец, видно, не доплыл до берега, — наконец подал голос Марков.
— Теперь и я это понял, — грустно отозвался адмирал.
«Алмаз» ошвартовался у деревянного пирса. На корабле прозвучал отбой аврала. Но Марков не уходил с мостика. Он ждал адмирала. Тот стоял у штурманского столика рядом с лейтенантом Рудневым и что-то разглядывал на карте. Марков не хотел его отвлекать.
— Оба корабля погибли неподалеку от острова. — Адмирал взглянул на Маркова. — В Москве я постараюсь просмотреть кое-какие архивы…
Лицо капитана 3-го ранга оставалось задумчивым.
— Я очень прошу вас, если узнаете что-либо новое о тральщике, сообщите, пожалуйста, мне. Нам с братом хочется знать все подробности о гибели отца…
Адмирал кивнул головой:
— Я вас понимаю…
— Разрешите построить экипаж для проводов? — спросил капитан 3-го ранга.
— Не надо. Пусть люди отдыхают после похода…
И, пожав Маркову руку, он пружинисто сошел по трапу на берег. Там его уже ждала машина.
Вернувшись к себе в каюту, Марков достал из стола письмо ветерана Северного флота, которое получил еще весной, и вновь перечитал его.
«Сам я в точности не знаю, как погиб твой отец, — писал ветеран. — Но позже слыхал от флагманского штурмана, что их корабль торпедировала вражеская подводная лодка в тот момент, когда он вел траление донных мин на фарватере неподалеку от острова Баклан. Торпеда угодила в корму корабля. В тот же день, 5 июля, субмарина торпедировала и сторожевой корабль «Алмаз»…»
Марков свернул листок. Теперь он знал, о чем расскажет брату Павлу, когда поедет к нему на заставу. А поехать ох как надо! Тут дело такое…
В каюту заглянул замполит.
— Слушай, чем ты покорил адмирала? — спросил Румянцев, улыбаясь краешками губ.