Александр Золототрубов – След торпеды (страница 9)

— И наш «рыбак» молчит, видно, еще не акклиматизировался. — Егоров прошелся по кабинету, задержал свой взгляд на морской карте, потом посмотрел на майора. — Свяжитесь с комбригом Громовым и передайте мое указание усилить морской дозор в районе острова, обратив особое внимание на узкий проход между скалами…

Взяв папку с бумагами, Игнатов вышел. Было уже поздно, и Егоров устало прилег на диван. В кабинете стояла гнетущая тишина. Луна скорбно светила в окно. Длинные лохматые тени прыгали по стене, скользили по его озабоченному лицу. На днях он разговаривал с капитаном 3-го ранга Игорем Марковым. Спросил, сможет ли пройти между скалами подводная лодка. Марков высказал сомнение: будь командиром подводной лодки, он бы не рискнул. «Впрочем, не стану утверждать, что лодка в тех местах не может пройти». Егоров хотел было на этом закончить разговор, но Марков предложил вызвать водолазное судно и обследовать грунт.

— Согласны? — хрипел в трубке его голос.

Егорову понравилась находчивость Маркова, однако проводить водолазные работы воздержался, чтобы не спугнуть Коршуна. Операция может сорваться. Ничего не сказав Маркову, капитан 1-го ранга поблагодарил его за предложение, добавив, что подводные работы, может, и не потребуются.

Егоров был глубоко убежден, что обследовать глубины в районе островов Баклан и Северный не следует: там орудует Коршун. Если появится водолазное судно, враг затаится.

Егоров встал с дивана, прошелся по кабинету. И еще одна загадка: генерал сказал, что днями на Северный флот прибыла новая подводная лодка. На ней находится один из ее конструкторов — Степан Капица, старший сын капитана судна «Кит».

— Есть сведения, что им заинтересовались на Западе, — предупредил Егорова генерал и назидательно добавил: — Коршун будет стремиться проникнуть на эту лодку. Не спускайте с него глаз.

Егоров сел за стол. Глазастая луна по-прежнему заглядывала в окно. На улице стояла тишина, как перед грозой. Было уже за полночь. Егоров открыл форточку. В кабинете сразу посвежело, и одолевавший его сон исчез. Да, с Коршуна надо не спускать глаз. Не зря он прибыл на Север, значит, ему нужен Петр Кузьмич Капица, чтобы выйти на его сына. Обстановка подсказывала Егорову, что разумнее всего схватить Коршуна. Однако он не стал этого делать, решил подождать, когда к Коршуну придут с чужого берега. Он уже давно убедился, что Коршун хотя и действует осторожно, но вырывается в эфир…

Горячность Коршуна радовала Егорова. Беспокоило его другое: контролирует ли шаги Коршуна Тарасов? Где он теперь и что делает? Не слишком ли передоверился он, поручив молодому чекисту столь тяжкое задание? Прямо-таки странно, почему молчит Тарасов. Егоров поначалу хотел поручить майору Игнатову запросить Ермакова, как там дела у Тарасова, но в последний момент решил этого не делать. Надо подождать еще день-два, а уж потом…

На другой день, едва Егоров вошел в свой кабинет, майор Игнатов протянул ему телеграмму.

«Акклиматизация прошла нормально. За Коршуном веду наблюдение. Тарасов».

На душе Егорова потеплело. «Значит, не ошибся я в Тарасове, — обрадовался он. Хотя и рано делать какие-то выводы, впереди еще столько работы, но он верил Тарасову. — Только бы не выдал себя «рыбакам». Только бы Коршун не клюнул его в голову. Дело наше всегда требует выдержки и острого глаза…» А вслух капитан 1-го ранга воскликнул:

— Вот это уже хорошо! У Тарасова есть чутье. Ей-богу есть! Держите с ним надежный контакт. Может быть, вам, Игнатов, придется к нему срочно выехать. Это на тот случай, если осложнится обстановка. Тарасов должен узнать, кто тот человек, который неделю назад прибыл врагам на помощь. Какова у него задача. Что ему надлежит сделать у нас. Незнакомец, видно, жил на Севере, потому что сумел пройти скалистыми тропами.

— Вероятно, он постарается войти в контакт с Коршуном, — заметил Игнатов.

Егоров промолчал. Он опять подошел к карте, глянул на тот участок моря, где высился остров Баклан. Хмуро спросил:

— Где сейчас находится «Кит»?

— Примерно в ста милях от острова. — Майор подошел к карте и ткнул указкой в точку, окруженную цепочкой береговых скал.

Егоров знал, что у скал очень опасный проход для кораблей. На глубине — подводные скалы, рифы, дно каменистое, поэтому если Коршун просит прислать ему подводную лодку, то вряд ли какой командир, будь он самый что ни на есть опытный и храбрый, рискнет погрузиться на дно моря в этом месте. Весьма опасно. А вдруг рискнет? Что тогда? Конечно, у каждого морехода свои навыки, умение, чутье, позволяющее проводить корабль даже там, где, казалось, и щука не проскочит. Неужто попытаются подойти к острову?

— На верную гибель никто не пойдет, даже если Коршун еще сделает запрос, — подал голос молчавший Игнатов. Он знал Егорова уже давно, верил в его талант разгадывать замысел врага.

— Слушай, Игнатов, какая же это гибель, если лодка пойдет между камнями? — мягко проговорил Егоров. — Лечь на грунт, разумеется, она не может, а погрузиться на глубину… Что ей помешает? Может быть, послать к острову сторожевой корабль? Кстати, как там дела на «Алмазе»?

Игнатов доложил, что вчера сторожевой корабль нес дозор неподалеку от фарватера, севернее острова. На море ничего не заметили. Правда, днем и вечером неподалеку от острова прошли два иностранных судна. Сухогрузы с лесом из Мурманска.

— Грузовозы… — задумчиво промолвил Егоров. — Остров надо блокировать. Свяжитесь с комбригом Громовым и передайте ему мое распоряжение: с утра вновь направить в тот район сторожевой корабль.

Когда Игнатов ушел, капитан 1-го ранга с минуту постоял у карты, а потом поднял трубку внутреннего телефона.

— Слушаю вас.

— Это я, товарищ генерал, Егоров. У меня есть важные сведения. Разрешите зайти?..

4

— Штурман, наше место?

Не успел капитан 3-го ранга Марков выключить микрофон, как услышал звонкий голос Руднева: корабль находится в семи милях от острова Баклан. «Молодец, всегда четко докладывает», — подумал командир о лейтенанте. Ему тот нравился своей исполнительностью, эрудицией и глубокими знаниями. Свою профессию штурмана Руднев любил всей душой, много читал, неустанно изучал морские карты, знал много ценных сведений о морях и океанах. Вчера после ужина в кают-компании Марков, садясь играть в шахматы, спросил: «Ну-ка, штурман, что нового появилось в мировом океане?» Тот сообщил: атолл Суворова, открытый лейтенантом Лазаревым в 1814 году во время кругосветного плавания на корабле «Суворов», объявлен птичьим заповедником. «А правда, что первая морская карта появилась в России при Петре Первом?» — подал голос инженер-механик. Да, подтвердил штурман, карта была издана «под собственным смотрением» Петра I в 1701 году, на ней изображена восточная часть Азовского моря…

— Товарищ командир, показался остров, — прервал размышления Маркова вахтенный офицер.

«Алмаз» грудью припадал к воде. Погода не баловала. Всю ночь дул холодный ветер, но к утру выдохся, зато в небе появились островки черных туч, и, несмотря на август, посыпал снег. К вечеру потеплело, над водой повис молочный туман. Он оседал на лице капельками влаги, и Маркову приходилось вытирать лицо платком. Настроение у него было хорошее: на разборе учения адмирал похвалил его. «Я, как посредник, доволен действиями командира «Алмаза» при поиске подводной лодки противника, — говорил адмирал. — Правда, иногда Марков излишне волновался, но не будем ставить это ему в упрек. Лично я еще не встречал таких командиров, которые равнодушно смотрели бы на то, что делается на корабле».

Тогда же, проводив адмирала, Марков зашел к дежурному по бригаде, нетерпеливо снял трубку городского телефона и позвонил домой. Услышал голос жены, и сердце трепыхнулось: Люба выписалась из госпиталя! «Любаша, это я, Игорь! — кричал он, задыхаясь. — Я только с моря. Как себя чувствуешь? Хорошо, да?.. Так, так, забежать в магазин и купить хлеба… Но я буду поздно… Где, говоришь, Олег? Ушел в школу на вечер? Ну и пусть, он уже взрослый. А Марина? Дома и ждет краба? Придется нырять мне на дно морское за крабом».

Ночной город спал. Сонно плескалось у берега море. Изредка в бухте кричали чайки. Когда он добрался домой, дети уже спали. Люба читала роман-газету. Он обнял жену, шепнул:

— Я так скучал по тебе…

Она так же тихо ответила:

— И я тосковала…

Люба помогла ему снять шинель, быстро приготовила горячий чай.

— Спасибо за цветы, — вдруг сказала она. — В субботу у меня было скверное настроение. К больным приходят близкие и родные, а ты в море… Прекрасные розы. Я долго любовалась ими.

— Розы? — удивился Игорь. — Какие розы?

— Эх ты, рыцарь! — она ущипнула его за нос.

«Так это же штурман все устроил, — догадался Марков. — В субботу он сходил на берег».

Люба, наливая ему чай, говорила, что когда Руднев вошел в палату, она не могла от букета оторвать взгляда. Штурман спросил, как ее самочувствие, а потом вручил ей розы, сказав, что командир достал их с большим трудом.

— Это правда, Игорек?

— Сущая правда. Север ведь, тут цветы на вес золота…

Утром, возвратясь на корабль, Марков заглянул в рубку штурмана. Руднев что-то вдохновенно чертил на карте. Увидев командира, робко улыбнулся, поправил галстук, его серые светлые глаза будто говорили: «Я же занят, товарищ командир, а вы меня отвлекаете».