Александр Золототрубов – След торпеды (страница 64)

— Ну и что?

Петр Кузьмич на секунду задумался. Сергею показалось, что капитану, неприятно вспоминать о Зосе, но он ошибался. Зосю капитан знал давно, по-своему ценил ее, а после того как она стала работать на рыбзаводе, стал относиться к ней еще теплее. Сколько ему ни приходилось сдавать в порту рыбу, она всегда старалась ему помочь. Однажды суток трое он не мог выгрузить улов, потому что вышел из строя береговой холодильник. Но стоило ему попросить Зосю, как та мигом все уладила с начальником порта. «Я тебе, Петр Кузьмич, завсегда протяну руку, потому как у тебя на «Ките» плавал мой муженек. Я хоть, бывало, и сердилась на него, но человек он был честный».

— Зося — хозяйка! Ольга одно время у нее снимала квартиру, радистка судна, — наконец заговорил Петр Кузьмич, — с которой у штурмана Петра Рубцова был роман. Зося раньше плавала на «Чайке» поварихой. Потом ушла на берег. Я не знаю, как они сошлись с боцманом. Муж у нее тоже был рыбаком. Утонул.

— Смыло с палубы?

— Рыбачили они с боцманом на озере, а потом полезли купаться. Колосов вышел из воды один. Говорил, муж Зоси поплыл на середину озера и захлебнулся.

«Может, боцман его утопил? — хотел спросить Кольцов, но в последнюю секунду сдержался. — Всему свое время».

— Зося плакала, — продолжал Петр Кузьмич. — Да разве слезами горю поможешь! Потом она с Колосовым подружилась. А тебе зачем все это знать? Ах, да!..

— А где Ольга? — спросил Кольцов.

— Уехала к матери под Воронеж.

«Хорошо, что ее здесь нет», — вздохнул Сергей и, пожав капитану руку, вышел из каюты.

Боцман тихонько постучался к Зосе. Он стоял на крыльце и, прислушиваясь к шагам в комнате, глядел в сторону моря. Там, где скалы окутала темнота, угадывался остров Баклан.

«На сыром песочке лежать — не на мягкой перине, — усмехнулся Колосов. — Ночку побудешь там, а потом мы отправимся на другой берег. Вот только бы узнать, где Морозов. Видно, не забыл он свою Ольгу. Может, здесь он где-то, в городе, ищет ее? Ну и пусть ищет. Мне бояться нечего. Возвращаюсь к шефу не с пустыми руками».

— Кто там? — откликнулся женский голос на повторный стук Колосова.

— Зося! — обрадовался боцман и, прислонившись губами к замочной скважине, прошептал: — Это я, Колосов…

Зося открыла дверь и ахнула:

— Юрий Иванович, да ты до нитки промок. Заходи и — к печке. Она еще горячая.

Колосов шагнул в коридор, подождал, когда хозяйка закроет дверь на щеколду, облапил ее и жадно зашептал:

— Зосюша моя!.. Ух, как торопился к тебе!

Зося всем телом подалась к боцману, тоже обняла его и тихо, словно боялась, что ее услышат, спросила:

— Соскучился? А чего ты мне денег в село не прислал? Я с трудом на билет наскребла…

Она включила ночник. Голубой свет залил комнату.

— В морях плавал. Как же я мог послать тебе деньги? — Колосов помолчал. — Ты не обижай меня. Я не скряга. Помнишь, как хоронили твоего Володьку? Я за все платил: и за гроб, и за цветы, и за поминки. Все шло за мой счет. Ну, давай выпьем по чарке?

Зося торопливо накрыла на стол и неожиданно сказала:

— Это правда, Юрок. Да только в толк не могу взять, как это мой Володя утонул? Плавать он умел. Может, лишнего выпил?

— Ты же сама его подпоила, а ко мне ластилась, — блудливо прищурил глаза Колосов. — Ох и аппетитная ты бабенка!..

Зося подняла бледное лицо, испугавшись, спросила:

— Это я убийца? — Она цепко ухватила рукой боцмана за чуб. — Ну, рассказывай, как ты Володьку утопил. Я все тогда приметила: и как ты раздевал его на берегу, и как тащил в озеро…

Колосов отвел глаза в сторону. Зося охмелела и понесла околесицу. Ему хотелось скорее уйти, но надо узнать, где теперь живет Ольга Пашкова, жена Петра Рубцова, у которой, быть может, и находится Серый. Дважды боцман приходил на условленное место, но Серый так и не появился.

— Володька тебя ненавидел, — заплетающимся языком канючила Зося. — Я-то, дура, с тобой миловалась… Володька мой хоть и пил за пятерых, но ум держал при себе.

— Ты, Зося, не ценишь меня, — Колосов придвинулся к ней и, глядя ей в глаза, строго спросил: — В порту была?

— Была.

— Что узнала про Ольгу?

— Она как уехала после ночной трагедии с Петром, так больше у рыбаков не появлялась. Где-то у матери… под Воронежем. Ты опоздал… Она там небось себе уже хахаля приглядела…

— Зося, не дури, — рассердился боцман. — Я же ей должен сорок рублей. Отдать бы надо… Скажи, вчера не было на мое имя телеграммы?

— Брось ты про свои дела! — вспыхнула Зося. — Я так устала…

«Значит, Серый здесь носа не показывал. Куда он делся? Может, его уже схватили и за мной следят?» — тревожно размышлял Колосов. Мысль о том, что на рассвете придут за Капицей люди с того берега, успокоила боцмана. Времени до утра достаточно, рация с судна изъята, Степан на острове. Можно побаловаться и с Зосей. Баба она хоть и красивая, горячая, но глупая. Ее не сравнить с Розалией! Та хитрая как лиса и делу до конца преданна.

— А ты, Юрок, очень хитрый! — налила Зося по третьей.

— Ты о чем, голубушка? — весело спросил Колосов. — Говори прямо. Я намеков не люблю.

Зося и не думала молчать. Ей почему-то захотелось насолить любовнику, обидеть, сказать что-нибудь язвительное.

— А что тут понимать, голубок? — усмехнулась она. — В море я больше не хожу и с моря никого не жду. Когда Володька плавал на «Чайке», я, бывало, на причале днями простаивала, ждала, когда покажется судно. Но теперь нет Володьки, и сама я уже не та…

— Ты на меня в обиде? — спросил Колосов, стараясь не выдать раздражения. — Я тебе ни в чем не отказывал. Ты сорила деньгами! Нет, Зося, ты несправедлива. Я не о себе, о тебе заботился. Ну, ладно, я не сержусь. Давай выпьем?

— Вода, а не вино, — проворчала Зося. — Вот в Риге вино так вино!.. А ты, Юрок, хитрый! — повторила она. — Думаешь, никто не знает твоего прошлого.

Боцман осклабился:

— Магнитом к тебе притягивает. Дотронусь — и дрожь в коленях…

Зося фыркнула:

— Теперь я не такая… Пью много. На душе очень тяжко. Ну а как ты с Петром Кузьмичом ладишь?

— Живем душа в душу, — похвастался Колосов. — Есть на «Ките» у меня еще один друг…

— В Ригу собираешься?

— Через месячишко наведаюсь.

— Как там Розалия? — Зося сощурила глаза. — Милая и добрая сестра! Небось и она уже не подходит?

— Розалия?.. Может, я в жены ее возьму. Родит мне сына…

Зося захохотала:

— Она же твоя сестра!

— Еще чего придумала!.. — Колосов вынул из кармана платок и вытер вспотевший лоб. — Какая она мне сестра? Мне неловко… Понимаешь, ей двадцать лет, а мне за пятьдесят. Но она любит меня. Ждет! — Он сделал паузу. — Ну а каково мое прошлое?

— Ты поначалу скажи: зачем связался с матерью Лены?

«Вот сука, все ей знать надо, — со злостью подумал Колосов. — Я тебе ничего не скажу. Розалии признаюсь. Она моя помощница и делу преданна».

— Чепуху мелешь, Зося! — махнул рукой Колосов. — Я же, как говорят, не имел ни кола ни двора. Первой приютила меня Ковшова…

— Врешь, ты уже кудопчил ее, — вырвалось у Зоси. — Кудопчил, да?

— Дочку бы ее… — Колосов облизнулся. — Лена — кровь с молоком!

— Ты же старик! — закусила губу Зося. — Ты хотел, чтобы Ковшова устроила тебя на «Кит». И своего добился. Может, из-за Ленки туда пошел? Денег у тебя куры не клюют.

Колосов наигранно улыбнулся: «Угадала, стерва! Ленка по ночам мне снится… Жить не могу без нее».

Зося зажевала выпитое вино кислым помидором.

— Володька мой видел тебя у немцев… — неожиданно ответила она на вопрос Колосова. — В Норвегии тебя на острове видел…

Колосов побледнел, пальцы рук задрожали, и, чтобы этого не заметила Зося, он через силу улыбнулся.

— Милая, у тебя в голове туман бродит. Я в плену не был, в концлагере не сидел. Володька там был…