Александр Золототрубов – След торпеды (страница 50)
В наушниках тотчас же заклокотал голос:
— «Первый», я — стойка пять. Вас понял. Заставу в ружье!
Тревожная группа бежала к дальней дороге, петлявшей к скале, что каменным картузом нависла над притихшей рекой. Где-то впереди, в знобком тумане, — перевал. Но там ли нарушитель? От этой мысли у Маркова засосало под ложечкой. След у реки потерялся. Верта растерянно закрутилась возле воды. За время службы Маркову не раз приходилось вести поиск нарушителя, и всегда он чувствовал себя по-разному: то задыхался от быстрого бега, уставал, иногда падал в роще, зацепившись ногой за пенек, то безостановочно спешил за овчаркой, на ходу принимая самые неожиданные решения. Однажды глухой ночью солдаты преследовали нарушителя. Тот прыгнул с кручи в речку, надеясь скрыться. Марков прыгнул за ним. В реке он нагнал врага и несколько раз окунул его в воду, потом вытащил на берег и, тяжело дыша, привел в чувство с помощью искусственного дыхания. Потом начальник отряда Радченко спросил его: «Чего вы не стреляли?»
Марков улыбнулся:
— Хотелось взять живым…
Как бы ни складывалась ситуация при поиске, Марков никогда не терял уверенности, что нарушитель будет настигнут и обезврежен. Это чувство владело им и теперь. Он думал не только о себе, но и о тех, кто пошел с ним. Его солдаты готовы были в любой схватке прикрыть собой командира. Это придавало ему сил и бодрости. Кажется, и теперь он сделал все, чтобы нарушитель не ушел. Перекрыта граница и все дороги в тылу. Лес прочесывают дружинники, там у них командиром Артур Павлович. Старый охотник. «А как горная тропа, ведущая к лесу? Успел ли туда прапорщик со своими людьми? Он знает все тропинки, каждый камень на участке».
— А что, если нам двинуть к медвежьей тропе? — предложил сержант, инструктор службы собак, глядя в разгоряченное лицо майора.
— Там уже есть наши люди, — не сбавляя шага, хмуро заметил Марков. — Нам скорее надо достичь перевала. След ведь посыпан химикатом, Верта крутится, а взять его не может.
В сырой ложбинке, где росли трава и кустарник, собака рванула поводок. Она то припадала к земле, обнюхивая ее, то снова бежала. Марков приказал солдату-связисту вызвать по рации прапорщика. Старшина заставы откликнулся сразу. Он сообщил, что находится у Белой скалы, перекрыл тропу.
— У нас тут густой туман. Слева от меня группа резерва, справа — дружинники из колхоза «Заря коммунизма». Пастухи на верхнем пастбище предупреждены.
— «Сосна», я — «Первый». Вас понял. Усилить наблюдение за выходами к Песчаной косе, выставьте «секрет» у медвежьей тропы. Питомник лесничества прочесать совместно с дружинниками. Как поняли? Прием!
— «Первый», я — «Сосна». Вас понял. Выполняю…
«Кажется, все пути нарушителю отрезаны, — подумал майор. — Не станет ли он прижиматься к реке, где помельче? У Песчаной косы, например? Не пришлось бы увеличивать район блокирования».
Верта рванула поводок и устремилась к ближайшей березовой роще. Сержант едва за ней поспевал. Густые колючие кусты до боли жалят руки, лицо. Ефрейтор Костюк, бежавший следом за майором, рассек себе нижнюю губу.
— Колючка, как игла. — На секунду задержался, смахнул рукавом бушлата соленую кровь.
— Не бойся, Василий, Ира не бросит, — пошутил майор.
А про себя Марков подумал: «Если нарушитель добрался до леса, то он нарвется там на «секрет», а если побежит к Песчаной косе, его засечет прапорщик… А может, он уже где-то в поселке?..» От этой мысли у Маркова похолодело на душе. И вдруг голос связиста:
— Товарищ майор, вас просят…
Марков горячей ладонью схватил трубку, прижал ее к уху.
— Что-что? Как ушел, куда? — голос майора срывался. — Ах, к Песчаной косе. Понял… Да, да, до речки еще далеко. Мы его перехватим. — И, обернувшись, крикнул сержанту: — Нарушитель движется в нашу сторону! Быть начеку!
Костюк остановился, вытер мокрый лоб. Ему было жарко от быстрого бега. Дышал он тяжело и неровно, но усталости не показывал.
Неожиданно из-за деревьев выскочил нарушитель. Увидев пограничников, он на секунду опешил, потом отпрянул в сторону и выстрелил. Пуля сорвала с головы Маркова фуражку.
— Не стрелять! — подал команду майор.
Верта, услышав близость чужого человека, рвалась с поводка. Сержант предложил зайти нарушителю в тыл, со стороны просеки.
— Поздно! — возразил майор. — Мы тут в лощинке, а чужак на бугорке, ему все видно. Тут гляди в оба.
— Я все же попытаюсь, разрешите? — настаивал сержант.
— Пока будьте рядом, — сухо ответил Марков.
Он выглянул из-за дерева. Нарушитель затаился у сосны. Но вот он перебежал к другому дереву. И в этот момент Марков громко крикнул:
— Бросай оружие!
Нарушитель выстрелил. Потом еще и еще…
Какое-то время майор тихо и неподвижно лежал на кочковатой земле. Пахло прелыми листьями, осиновой корой и еще чем-то терпким. Марков по-пластунски подполз к поросшему гусиной лапкой бугорку. Еще месяц назад они с женой собирали тут ягоды, смеялись, шутили. Сынишка ел ягоды и все просил: «Папка, я хочу на речку!» Речка от этого бугорка в ста метрах. Там, на другом берегу, чужая страна, чужие люди, и вот один из этих незваных гостей притаился за деревом. Стоит тебе поднять голову — угодишь под пулю. Сюда скоро подойдет прапорщик с людьми. Скоро… Он появится со стороны медвежьей тропы, а она у нарушителя вся на виду — стрелять можно в упор, без прицела.
«Прапорщик парень отчаянный, может сразу выскочить на поляну, а там и до беды недалеко», — подумал Марков, и заныло у него в душе. Он подполз к сидевшему в яме из-под талых вод сержанту и тихо шепнул:
— Лежать тут и не двигаться без моего приказа. А вы, — он кивнул лежавшему неподалеку от сержанта солдату-связисту, — ко мне!
Тот сделал два-три рывка и задышал майору прямо в лицо. Марков взял у него микрофон, вызвал прапорщика. Тот ответил:
— Моя группа идет к медвежьей тропе. Через полчаса я буду на поляне, а там рядом речка.
— «Сосна», я — «Первый». На поляну не выходить. Нарушитель держит тропу под огнем. Это — приказ. Ясно?..
Прапорщик ответил, что ясно, но в голосе его Марков уловил раздражение. Видно, обиделся. «Ну и сердись, а под глупую пулю не пущу». Майор поднял голову и посмотрел в сторону нарушителя. Что-то он притих, должно быть, размышляет, как ему добраться к речке, а уж там по Песчаной косе легко перемахнуть на тот берег.
«Я тебе, голубчик, на тот берег дорогу перекрою, — сказал про себя Марков. — Ты пришел на мою землю врагом и будешь сурово наказан. Лучше бы тебе сдаться».
Наступила глухая, зыбкая тишина. В ушах у Маркова все еще звенел выстрел. Ему послышался шорох у дерева, но он тут же понял, что это ветерок колыхнул листья. Марков затих на траве, не двигался, неотступно наблюдая за нарушителем. Если стал стрелять, значит, птица важная, боится попасть в руки пограничников.
— А может, дать ему возможность добраться к реке, а потом взять на мушку? — раздался за спиной тихий голос рядового Колотова.
— К реке ему никак нельзя, там Песчаная коса и легко уйти на тот берег.
Помолчали, из-за туч выкатилось солнце, в лесу посветлело. Марков отчетливо увидел нарушителя у разлапистой ели. Высунув вперед правую руку с пистолетом, он чего-то ждал.
«Пока вставать нельзя, — сказал себе Марков. — Взял меня на мушку и ждет…»
— Товарищ майор, возьмите фуражку, — шепнул начальнику заставы рядовой Колотое. — У меня есть план. Разрешите?
— Что? — спросил майор, надевая фуражку.
— Я попытаюсь зайти ему в тыл…
Не успел Марков ответить, как нарушитель яростно метнулся от дерева к огромному валуну. Падая, он выстрелил. Пуля просвистела в стороне. Марков в недоумении затаил дыхание. Кто мог вспугнуть чужака? Он взглядом впился в черный валун. Из-за валуна высунулась чья-то фигура. Она ловко перекатилась к дереву, и Марков сразу узнал ефрейтора Костюка. Ему хотелось крикнуть: «Куда ты под пулю лезешь? Но Марков не крякнул. Он думал, что предпринять. В тыл нарушителю не зайдешь — поляна голая, ровная, ни кустарника, ни деревца. Вот если подобраться поближе к берегу, то можно было бы взять его в клещи, отрезать пути отхода. Но как? Майор приподнялся над бугорком. Враг откатился поближе к речке, но сидит, как затравленный волк. Но что это? Костюк пополз к нему по-пластунски. Вот уже совсем недалеко от камня. Но почему он так безрассуден? Ведь нарушителю сейчас легко убить его. И, не помня себя, Марков громко крикнул:
— Куда ты? Назад!..
Костюк вскочил и рванулся к дереву. Раздался выстрел. Костюк плюхнулся на землю. У Маркова будто что-то в теле надломилось, похолодел он весь. Неужели Костюк убит? Нет, шевелится. Значит, ранен. А что же нарушитель? Он укрылся за деревом. Речка совсем близко, еще один-два прыжка, и чужак уйдет на ту сторону. От этой мысли у Маркова пот высыпал на лбу. Надо что-то предпринимать, не то уйдет. Он окликнул сержанта:
— Пускай.
Верта тихо, едва касаясь земли, стремительно рванулась к дереву. Глухо, как удар плети, треснул выстрел, и тут же нарушитель закричал не своим голосом…
Он стоял у пенька в изодранной куртке. Из-под крупного лба сверкали черные, как омут, глаза, в которых затаилась злоба. Он отдышался и сквозь зубы процедил:
— Лес я рубил… Туман густой, заблудился я…
— А это что? — майор кивнул на целлофан, в котором лежала карта лесных угодий, нож-финка, компас, изоляционная лента и советские деньги. Все это нашел Костюк в дупле старого дерева.