Александр Золототрубов – След торпеды (страница 5)

— Вы действуйте как считаете нужным. Меня здесь нет…

У Маркова с плеч будто тяжелый груз свалился. Чего он терпеть не мог, так это опеки. Лучше шишек на лбу набить, но действовать самостоятельно. Особенно дорожил Марков каждым выходом в море, где можно по-настоящему научиться, и проверить себя, и почувствовать свою силу. «Командир рождается в море», — говорил он, и в этой фразе была заключена своя мудрость. Умение, а точнее, искусство командира на учении проявляется по-разному, считал Марков, то ли у него расчет на внезапность, когда противник ничего не видит, ничего не подозревает, то ли неожиданный маневр, сулящий превосходство, пусть даже временное, но весьма важное для атаки нарушителя границы. Непредвиденное в морском дозоре, по мысли Маркова, это то, что не учтено командиром на берегу. Упредить нарушителя — значит навязать ему свою волю.

«Рассуждать всегда легко, — вздохнул Марков. — А вот где затаился подводный нарушитель, не ясно. И посредник молчит, хотя ему многое известно. «Вы действуйте как считаете нужным…» Что ж, спасибо за доверие, товарищ адмирал. Я постараюсь… Вы угадали — я привык полагаться на самого себя».

Марков, однако, волновался как никогда. И не потому, что сомневался в своих людях, нет, работают они слаженно и точно. Неотступно беспокоило другое: когда и где появится нарушитель. Не успел он об этом подумать, как на мостик взбежал запыхавшийся радист и протянул ему бланк радиограммы. Марков буквально вырвал листок из рук матроса. Прочитав текст, задумался. Штаб предлагал искать лодку в районе островов, что высились неподалеку от мыса Белужий. Грунт в том месте каменистый, кое-где из воды торчали глыбы камней. Обстановочка — лучше не придумаешь. Адмирал, видимо, догадывался (а может, и знал) о содержании радиограммы. Он подошел к командиру и словно бы невзначай обронил:

— В море всегда бывают неожиданности…

«Верно, но на этот раз сюрприз мне преподнес родной берег, а точнее, комбриг товарищ Громов», — усмехнулся в душе Марков. Он доложил адмиралу о содержании депеши, потом спросил:

— Разрешите изменить курс?

Адмирал усмехнулся, глядя куда-то далеко в серо-бурое море.

— Сами решайте, сами…

«Ну и посредник. Ничего из него не выудишь», — подумал капитан 3-го ранга.

Корабль зыбко качался на волне. Марков подумал, что к утру на море может подняться шторм. Неделю назад здесь пронесся ураган, выбросивший на песчаный берег небольшое рыбачье судно. Ветер гнал по небу тучи, они летели так низко, казалось, вот-вот зацепятся за мачты корабля. Марков в душе негодовал на ветер. Ему хотелось скорее прибыть в заданный квадрат.

Вскоре показались острова. Над ними курился туман, носились с криками чайки. Командир отметил про себя: птицы кричат к шторму. Вот и мыс Белужий. Штурман доложил: корабль в заданной точке!

2

Марков задумчиво глядел на серое, взлохмаченное море. По нему бежали черно-зеленые, с белой гривой волны. Куда ни глянь — широкий, безбрежный простор, и где-то в его глубинах — подводная лодка. Как иголка в стоге сена. Попробуй найди ее. Марков нервничал, боялся упустить подводного нарушителя. Он даже поставил на вахту акустика мичмана Капицу, хотя замполит возражал, пытаясь убедить его в том, что вахту может нести матрос Егоров. Конечно, акустик он молодой, но хватка у него есть, а опыт приходит со временем.

— Увольте меня, Виктор Савельевич, от ваших экспериментов, — возразил Марков. — Я враг всяких опытов, когда корабль вышел на учения. Да, я за риск, но риск при поиске нарушителя границы — это прежде всего мастерство людей. Тут надо мыслить, анализировать, а не делать опыты. Неужели вы этого не поняли?

Румянцев покраснел, и хотя он никогда не горячился, на этот раз вспыхнул:

— Грош нам цена, если мы делаем ставку только на мастеров. Мастера, позвольте заметить, вырастают из молодых матросов.

Он хотел еще что-то добавить, но Марков с обидой в голосе возразил:

— Вы что же, голубчик, хотите, чтобы посредник поставил нам двойку? Нет! Я этих двоек нахватался еще в школе. Теперь у меня должны появиться другие оценки.

…«Алмаз», рассекая грудью волны, шел курсом норд. Маркова, пожалуй, больше других волновал поединок с подводной лодкой. Он был уверен, что мичман Капица непременно засечет ее, если она появится в заданном районе. Хорошо бы обнаружить «противника» на первом же галсе. Правда, на учебных тренировках Марков легко и просто решал поединок с подводным противником. Комбриг Громов не раз ставил его в пример другим офицерам. Но то было на берегу, в классе командирской подготовки, а тут — море. Попробуй узнай, что оно хранит.

Вахтенный радиометрист доложил о надводной цели. Марков посмотрел в бинокль и увидел корабль. На его борту различил надпись: «Беркут». Этим кораблем командовал капитан 2-го ранга Соловьев, опытный мореход. Правда, акустики у него молодые, а старшина команды недавно уехал сдавать вступительные экзамены в военно-морское училище. Марков ему не завидовал. «Только бы обнаружить нарушителя, — подумал он, — а уж атаковать его глубинными бомбами — дело техники».

Корабль сделал разворот, и Марков услышал голос акустика: «Предполагаю контакт с подводной лодкой». Вот она, заветная минута! Мичман засек лодку на первом же галсе. Марков готов был возгордиться, но, увидев, как нахмурился адмирал, сдержался.

Море угрюмо пенилось, покрывшись белыми барашками. Корабль сильно качало, но Марков не двигался, словно прирос к палубе. Он буквально по пятам преследовал подводную лодку. Она маневрировала, то увеличивала, то уменьшала ход, выбросила за борт помехи, чтобы сбить с толку акустика, но так и не могла оторваться от преследования. Когда штурман доложил, что лодка находится в пяти кабельтовых от корабля, идет курсом на север, командир вмиг сообразил, что идет она к мысу Белужий не случайно. Гидрология моря в том районе сложная, лодке легко укрыться.

«Врешь, голубушка, все равно не уйдешь!» — ликовал в душе Марков.

Акустик неожиданно доложил:

— Контакт с лодкой потерян.

Командир помрачнел. Ему показалось, что в случившемся виноват акустик, но он погасил в себе гнев, до боли сжав в руке бинокль. Доклад акустика слышал и адмирал, но он, казалось, не обратил на это внимания, стоял у правого крыла мостика и глядел куда-то в сторону мыса, что каменным утесом высился над серо-зеленой водой. Потом, словно размышляя, негромко сказал:

— До вод сопредельного государства осталось недалеко.

Марков и сам это знал, потому и боялся дать промашку. А то начальник штаба бригады, седоусый капитан 2-го ранга, с серыми, как у него, глазами, когда корабль вернется с моря, непременно с ухмылкой скажет: «Что, показала вам хвост лодка?» Если не эти, то другие колючие слова найдет, а оправдываться Маркову будет нечем. Да и к чему оправдания? Не умел он этого делать, да и не стремился, ибо тот, кто оправдывается, роняет свой авторитет в глазах старшего начальника. Своим авторитетом Марков дорожил… Но почему молчат акустики? Он взял микрофон и спокойно, словно бы ничего не случилось, запросил пост.

— Что слышите? Пока ничего? Слушать, слушать, акустики, на вас вся надежда…

К Маркову подошел капитан-лейтенант Лысенков и тихо, чтобы его не слышал адмирал, сообщил, что он только был у акустиков. На подводной лодке, видно, опытный командир, поэтому ему удалось скрыться. Но мичман Капица не такой, чтобы пасовать.

— Он просил передать вам, чтобы не волновались.

Марков горько усмехнулся, заметив, что ему нужна подводная лодка, а не заверения мичмана. Да и кто сказал, что он волнуется? Нет, это не так. Маркову спокойно, он ни о чем не думает, ему спокойно.

Помощник заметил, что подводный нарушитель далеко уйти не мог. Он где-то притаился неподалеку.

— Все может быть, — поспешно ответил капитан 3-го ранга — Может, и затаилась где-то рядом, а может, ушла на глубину. Ясно одно — я не успел произвести необходимый маневр.

И вдруг раздался голос акустика: есть контакт! Марков облегченно вздохнул. Лодка, как доложил штурман, шла в сторону мыса, видимо, ее командир решил, что в том районе гидрология моря сложная и он сможет оторваться от преследования. Марков это учел, но невольно упрекнул себя в том, что, пожалуй, излишне волнуется. Его охватил азарт поединка. Он все рассчитал, и у него не было сомнений в успехе. Даже когда командир «Беркута» запросил по радио, как у него идут дела, не нужна ли помощь, Марков ответил: держит с лодкой надежный контакт. «Куда ей, голубке, теперь деться? Я заставлю ее всплыть, — говорил в микрофон капитан 3-го ранга. — Сначала брошу за борт гранаты, а если это не поможет, проведу предупредительное бомбометание. У меня на борту находится посредник, и я уверен, что мои действия он одобрит. А если что не так — подскажет. Ты же знаешь, я предпочитаю сам все делать, но если адмирал даст добрый совет, почему бы его не взять на вооружение?..» Командир «Беркута» ответил коротко: «Действуй, но я все же иду следом за тобой».

Маркову доложили, что лодка увеличила скорость и, возможно, готовится к новому маневру.

«Поздно! — усмехнулся в душе капитан 3-го ранга. — Я ее, голубку, сейчас заставлю всплыть!»

Но вот странно — гранаты разорвали черный холст воды, подняв кверху белые столбы, но лодка не всплывала. Что же делать? Какое-то время Марков размышлял, потом подошел к адмиралу и, стараясь быть спокойным, доложил обстановку. Тот выслушал его внимательно, на его лице появилась улыбка, — чего Марков никак не ожидал, — коротко бросил: