Александр Золототрубов – Курская битва. Огненная дуга (страница 3)
Этот вопрос не вывел маршала из себя, он сразу, не раздумывая, заявил:
— Надо сделать то, о чём просит Павел Алексеевич: «сломать консерватизм и зазнайство наших танковых конструкторов и производственников» и к зиме 1943 года или, возможно, раньше начать выпуск танков, устранив недостатки в их конструкции. Наш танк Т-34, товарищ Сталин, прекрасная машина, — продолжал он, — калибр пушки 76 миллиметров, но беда в том, что ствол этой пушки в полтора раза короче ствола пушки «пантеры». Поэтому снаряд на немецкой «пантере» обладает большей начальной скоростью, что позволяет вести огонь по нашим танкам с большей дистанции. — Жуков вытер платком вспотевший лоб. — Я беседовал на фронте с бывалыми танкистами, и они всё это подтверждают на личном опыте в прошедших боях под Курском. Ясно одно: этот вопрос нужно решать без промедления, и решать его вам как Верховному главнокомандующему.
Сталин озабоченно прошёлся вдоль стола, хмуро сдвинув брови. Кажется, он принял решение, потому что Жуков краем глаза заметил, как в глазах Верховного появился блеск, а лицо вмиг посветлело, словно на него упал солнечный луч.
— Давайте сделаем так, — заговорил он, устремив взгляд на Жукова. — Рапорт товарища Ротмистрова оставьте мне, а я проведу совещание с теми, кто создаёт танки. Сейчас у нас есть все возможности делать их такими, чтобы они по всем параметрам превосходили немецкие танки. Кстати, как под Курском воевал сам генерал Ротмистров? — неожиданно поинтересовался Верховный.
— Хорошо воевал, товарищ Сталин, — ответил Жуков. — Ему была поставлена задача — нанести удар по врагу в направлении Прохоровка — Яковлево. Рано утром 12 июля соединения первого эшелона Ротмистрова начали наступать. Навстречу им двинулась ударная немецкая группировка танков. У совхоза «Комсомолец» она пыталась оказать нашим войскам сопротивление. И что же? Головная колонна танков Ротмистрова стремительно прошла сквозь немецкую колонну, выскочила ей в хвост и стала расстреливать её тылы. Началось ожесточённое танковое сражение...
(«Танки гитлеровцев начали расползаться в стороны, спеша занять позиции для боя, —
Жестокий бой кипел и на соседнем участке, где сражалась пехота, — там 3-й танковый корпус противника упорно пытался прорваться на Ржавец. Гитлеровцы всё ещё не хотели расстаться с замыслом выйти на тылы наших войск, действующих южнее Курска. Чтобы остановить их, в полосу подвергшейся атакам 69-й армии были выдвинуты две бригады 5-го гвардейского механизированного корпуса, составлявшего второй эшелон армии, одна танковая бригада 2-го гвардейского танкового корпуса и резерв Ротмистрова. Этот сводный отряд вместе с соединениями 69-й армии остановил и отбросил 3-й танковый корпус гитлеровцев. На этом участке столкнулись около 300 танков и самоходных орудий...» —
— Если коротко, — вновь заговорил Жуков, — то всего во встречных сражениях 12 июля 1943 года западнее и южнее Прохоровки участвовало до полутора тысяч танков и самоходно-артиллерийских установок. Гитлеровцы потеряли здесь более 300 танков и около 10 тысяч солдат и офицеров убитыми. Есть потери и у Ротмистрова, и тоже немалые. Я хочу просить вас, товарищ Сталин, как можно скорее восполнить их, особенно в танках и самоходных орудиях. Бои нам предстоят ещё очень упорные и жаркие...
Часть первая
НА ПОЛЕ ГОРЯТ «ТИГРЫ»
Попробуй выполни свой долг —
и ты узнаешь, что в тебе есть.
Март—апрель 1943 год.
Весной 1943 года главное внимание Ставки и Генерального штаба было сосредоточено на ситуации, создавшейся в центре стратегического фронта. Об этом не переставал размышлять и Верховный главнокомандующий. Уже в который раз он, попыхивая трубкой, подумал о том, что если Красная армия нанесёт по немецко-фашистским захватчикам два-три новых удара, какие она нанесла под Сталинградом, то военная машина вермахта окажется перед катастрофой! Верховный, быть может, больше, чем кто-либо, понимал, что победа под Сталинградом окрылила всех — от солдата до маршала. Теперь надо постараться закрепить этот успех нанесением по врагу новых мощных ударов. И об этом он заявил во весь голос. В своём приказе от 23 февраля 1943 года по случаю Дня Красной армии и Военно-морского флота Сталин подчёркивал, что началось массовое изгнание врага из Советской страны. Давая высокую оценку зимнему наступлению Красной армии, он в то же время предупреждал, что впереди могут быть серьёзные трудности. «Враг потерпел поражение, но он ещё не побеждён, —
Да, до полного разгрома гитлеровской Германии было ещё далеко, но вермахт уже ощутил это. За год после начала контрнаступления под Сталинградом войска Красной армии полностью уничтожили и пленили 56 гитлеровских дивизий, а 162 дивизии понесли тяжёлые потери. Гитлер был вынужден в 1943 году перебросить с запада 75 дивизий, немало боевой техники и оружия. Теперь же Ставка и Генеральный штаб тщательно готовили наши Вооружённые силы к Курской битве, которая во многом определила дальнейший ход и судьбу Второй мировой войны.
С чего всё началось и как развивались события?
Весной 1943 года Гитлер предпринял попытку взять реванш за поражение под Сталинградом на Северном Кавказе, Верхнем Дону и под Ленинградом. Главарь нацистов горел желанием «дать красным большевикам настоящий бой». Изо всех сил фюрер пытался убедить немецкий народ, что война ещё не проиграна, что всё ещё можно изменить.
— Мы отдали русским то, что завоевали в 1942 году, — говорил Гитлер. — Но всё это мы вернём. Немецкий дух живёт на полях сражений, и этот дух не умрёт, пока мы живы!..
И в феврале—марте Гитлер показал нам зубы. После личной беседы в своей ставке он убедил своего любимца и опытного немецкого военачальника генерал-фельдмаршала Манштейна «дать русским решительный бой». По его приказу Манштейн возглавил контрнаступление группы армий «Юг» в районе Донбасса и Харькова. Он был уверен в успехе и твёрдо заявил Гитлеру, что если бы сомневался в этом, то не взвалил бы на свои плечи эту миссию.
— Мой фюрер, надо хорошо знать характер русского бойца, чтобы навязать ему свою волю, — улыбаясь, произнёс генерал-фельдмаршал. — Кажется, вы не упрекнёте меня в обратном?
У Гитлера сверкнули глаза.
— Паулюс, ваш коллега, тоже уверял меня, что знает, как бить русских, — недовольно произнёс он. — А сам сдался им в плен. Эрих, у Паулюса даже не хватило мужества пустить себе пулю. Он предал не только меня, но и всех нас. Такой подлости от фельдмаршала я никак не ожидал.
— Я пытался деблокировать его армию, мой фюрер, но мне это, к сожалению, не удалось, — сказал Манштейн. — Русские сумели выстоять. А всё потому, что у меня было мало танков. Я давно понял, что, если хочешь побить русских, надо бросить на них танки, иначе потерпишь поражение.
— Эрих, сейчас у тебя немало танков, и я надеюсь, что русских ты разобьёшь. — Гитлер добродушно похлопал его по плечу.
Вернулся на фронт Манштейн в хорошем расположении духа. Он ещё раз уточнил свой план с начальником штаба: всё ли учтено, нет ли каких-либо слабых звеньев. А замысел у Манштейна был таков: ударами танкового корпуса СС из района Краснограда, а 48-го и 40-го танковых корпусов от Красноармейского по сходящимся направлениям на Павлоград и Барвенково уничтожить на подступах к Днепропетровску войска правого крыла нашего Юго-Западного фронта, отбросить их на Северский Донец, чтобы восстановить прерванные коммуникации группы армий «Юг», которые вели к переправам через Днепровскую излучину.
Сталин внимательно выслушал маршала Василевского, доложившего о возможном замысле генерал-фельдмаршала Манштейна. Верховный долго и молча смотрел на оперативную карту и, кажется, согласился с начальником Генерального штаба, потому что озабоченно сказал:
— Хитёр, однако, этот гитлеровский выкормыш.
— Но это ещё не всё, товарищ Сталин, — продолжал свой доклад Василевский.