Александр Змушко – Пробуждение (страница 57)

— Пожалуй, не стоит, — легко согласилась она. — У вас обоих изрядный шок, да и девушки устали. Не стоит обрушивать на Лику шум и галдёж города. Долго ждать мы не можем — но один день подарить ей можем.

Мирра озабоченно посмотрела на меня.

— Но вот и посреди дороги спать мне представляется опасным…

Я согласился.

— И что же ты предлагаешь? Вернуться на Волчью Пустошь?

— Не такая уж и плохая идея, — признала Мирра. — Но я имела в виду другое.

Она повернулась и задумчиво уставилась на домишки вдоль дороги.

— Смотри.

Прямо перед нами стоял домик — два этажа, чистенький и ухоженный, с круглым окошком, как в хоббичьем жилище из "Властелина колец". Чистой воды декорация — хотя за окном кто-то ходил и даже напевал. Мирра подошла вплотную к дверям… и, вдохнув… постучала.

Реальность вздрогнула и пошла рябью.

А затем дверь медленно, со скрипом, будто преодолевая сопротивление воздушного океана, распахнулась.

— А вы кто такие будете? — уставилась на нас любознательная конопатая девушка.

На вид ей было года двадцать два. Девушка была в этаком народном польском наряде — белая блуза, пышные юбки, расшитые красным и зелёным. Густые каштановые волосы бурнопенным потоком стекали по спине и плечам.

— Обычные странники, — улыбнулась ей Мирра. — Пустите переночевать?

— Ой! — сказала девушка. — Ой, ой! Да тут сейчас разбойники сплошь шастают!

— Это верно, — согласилась НПС. — Но мы ведь не разбойники, верно? Смотрите — у нас вот в отряде одни девушки, эээ, тролль, Краб и эээ… собачка! Краба мы снаружи оставим, собачку тоже — лежать у порога. Тролль… эээ… думаю, тоже может прикорнуть на пригорке. А у нас вот, видите — подруга заболела. Лихорадит её…

Нарисованная девушка, до этого оторопело взирающая на нашу пёструю компанию. Перевела взгляд на Лику и звонко прищёлкнула языком. Вид у спасенной и впрямь был не очень — её всё ещё бил озноб, взгляд был затравленный и страшный.

— Эк её приложило! — с сочувствием сказала хуторянка.

— Вот! — согалсилась Мирра. — А на дорогах сами говорите, беспокойно…

— Что есть, то есть!

— Так пустите-то?!

— Дак… — засмущалась девушка. — Отца сейчас нет, он за сеном поехал, в деревушку Тибби. А будет только к завтрему!

— Нас тут уже завтра не будет, — заверила её Мирра.

— Ага, а он мне горяче-еньких как всыплет! За то, что пускаю чужаков без спроса.

— А как он узнает? — резонно вопросила Мирра.

Этот вопрос поставил девушку в тупик.

— Да и парень у нас только один, все девушки, вашей чести ничто не угрожает!

— Ну-у… коли ништо… — несколько разочарованно протянула девушка.

Она махнула рукой:

— Ладно, заходите!

Мирра повернулась украдкой подмигнула мне:

— Ну как, понравилось?!

— Алинда создаёт сценарии, заточенные специально под меня? — буркнул я.

Настроение было такое, что шутить не хотелось.

— А то как же!

Внутри дом был такой, что я просто ахнул. Теперь понятно, что ещё недавно он был простой декорацией — отделка внутренних помещений ещё не устоялась. Сенцы перегораживали громадные контекстные меню, которые намертво зависли в воздухе — приходилось их огибать. Кое-где в стенах клубились дыры, заполненные фиолетово-звёздным Ничто. Понятно, что Мирра силой своей воли и помощью Алинды создала это место за несколько мгновений из пустоты. Девушка, когда отвернулась от нас — стало видно, что она плоская. Как изображение на экране.

— Что за халтура? — возмутился я.

Мирра только развела руками.

— Зато это место, едва-едва рождённое, наверняка недоступно для всяческих монстров.

Каждая новая комната повергала меня в ступор. Стулья росли на потолке; окна показывали солнечные пасторальные пейзажи в полу; кое-где изображение подёргивалось, как в телевизоре при плохой связи. Впрочем, там, где мы проходили, реальность мало-помалу упорядочивалась, становилась более тривиальной. Лику мы уложили на широкую кровать, застеленную паутинно-мерцающим шёлком, под роскошным изумрудно-зелёным балдахином. Интересно, откуда его скопировала игровая реальность? Из покоев какой-нибудь королевы?

Здесь тоже было окно в полу, но оно уже почти не отвлекало. За ним вечерело — вот загорелись яркими фиалами звёзды, высветились на небе луны, образовав этакую V — гигантскую космическую "виктори". По ночному небу ползли призрачно-молочные облачка. Интересно, на улице и впрямь ночь — или эти окна с обычной погодой не синхронизированы? Я вяло присел на край постели. Меня охватила какая-то апатия — думать, принимать решения, даже шевелиться — не хотелось.

Внезапно дверь моей комнаты скрипнула, и вошла она.

Биппи.

Она держала свечку, от чего казалась озарённой каким-то ясным ореолом.

— Как там она, Лика, — машинально спросил я.

— Хорошо. С ней Мирра и Салли, — присела на краешек постели Бип.

Она немного испуганно посмотрела на меня:

— А ты как, Саш?

Я молча откинулся на спину.

А я как? А разве может быть какое-то "как"? Разве я могу что-то чувствовать, о чём-то думать? Всё это осталось позади, после рассказа Лики. Как я? Вот как-то так. Лежу на спине. Глаза болят, будто в них кто-то насыпал песка. Только вот сна ни в одном глазу — вместо него проворачивается в голове какая-то серая муть.

— Саш, — тихонько сказала Бип, ложась рядом и проводя рукой по моей груди. — ну нельзя же так.

— А как можно? — просто спросил её я.

— Не знаю, — помолчав, сказал она.

— Вот и я.

— Тебя Мира попросила придти?

— Ага. Сказала, тебе нельзя быть сейчас одному.

— Понятно. Да, она права.

Вот только беда в том, что я теперь навсегда один — навсегда со своими мыслями, которые не объяснить, не разделить, с серой мутью в голове, с навечно застрявшим в оперативной памяти видеофайлом удара меча…

— Знаешь, Саш, — немножко сердито сказала Биппи, — хватит!

— Хватит? — удивился я.

— Да!!

Она прижалась ко мне, и обняла меня, и пристроила мою голову у себя на груди. Я на миг утонул в её мягком тепле, бесконечно доверчивой ласке. Она гладила меня по волосам и тёрлась щекой о щеку; перебирала мои красно-коричневые пиксели волос. Она была как океан — океан тепла.

— Всё хорошо, — просто сказала она. — Я не оттолкну тебя, не разлюблю. Рассказывай, Саш.

И тогда я рассказал.

Я смутно помню, что там было. Кажется, я рыдал, как ребёнок, дрожал в её объятиях, а она целовала мои щёки, а потом губы, солёная от моих же слёз. А она что-то шептала, ласковое и глупое, обнимала меня и не отпускала. И от её жара, любви, всепрощения и всепринятия меня отпускало. Я выговорился, кажется, на столетия вперёд — рассказал ей всё, признался во всём, вплоть до грехов студенческой молодости. Растоптал себя в грязь. Но она — не оттолкнула меня, не презирала. Как и обещала. Всё же, в женщинах есть что-то такое, отчего они похожи на море, на ветер, на звёзды, на солнце — извечное, древнее течение сущего, мудрость природы и улыбка забвения. И, когда слёзы закончились — мы занимались любовью. А потом — я спал, и не помню ничего из этого сна. Но боли в нём было, это я помню точно.