Александр Змушко – Пробуждение (страница 45)
— Не думаю. Не знаю.
Она неловко поправляет халат, делает суетливые движения, лишённые логики:
— Ладно, Саш, мне пора…
Находит сигарету, и резко, будто зло закуривает.
— Матери не звони, — жёстко говорит она. — та думает, что сын уже мёртв, давно похоронила и оплакала. Пожалей её.
Язык становится каким-то большим и ворочать им трудно:
— Ладно.
— Всё, извини. Я… у меня дела.
Чёрное поле, красный крестик на связи.
Абонент окончил разговор.
Желаете возобновить?
Отмена.
Долгое время я просто тупо смотрю на скайп.
Ощущение такое, будто тупым ножом отрезали что-то очень дорогое.
— Знаешь, Саш, — осторожно касается моего плеча Мирра. — Она, конечно, милая и всё такое, но в нашу семью бы вряд ли подошла.
От этого прикосновения я вздрагиваю и будто оживаю.
Семью?
А и впрямь — у меня здесь семья.
Мирра, Лиса, Банни, Баффи, Биппи, Салли. Да, в конце концов, даже краб, волк и Лютик — часть её.
— Ты права, — улыбаюсь я.
— Эта девушка… тебя от общения с ней всегда так вымораживает?
— Ну… в последнее время… Да.
— Тогда больше ей не звоним, — твёрдо решает Мирра. — И никаких последних звонков — даже если ты попросишь, я твою просьбу не выполню, и не надейся.
— Ладно, — улыбаюсь я, ощущая, как в груди ощутимо теплеет. — А другим бывшим девушкам позвонить можно?
Мирра задумчиво хмыкает:
— А они такие же… эээ…
— Стервы? — подсказываю я. — Нет. С ними у меня отличные отношения.
— Тогда валяй! — подмигивает мне моя визави. — Честно говоря, любопытно посмотреть.
Так, так, кто первый…
Начнём с Оли — у нас и впрямь с ней всё тип-топ — дружба до гроба и разговоры по полночи. Оля тоже была в сети — здесь мне крупно повезло — от общения с ней на раз восстанавливается настроение. Та-акс… Видеозвонок. Ту-у-ту-у…
— Ой! Привет! А это ещё кто?! Что за картиночки?!
А вот и Оля — прошу любить и жаловать.
Девушка явно сидела на кровати — но, в отличие от Лены, была в маечке и трусиках. Маечка, похожа, была скомуниздена у младшей сестры — ни один нормальный размер ТАК обтягивать грудь не будет. Сосочки проступают на белой ткани тугими вишенками, внизу манит голая полоска медно-загорелого животика. Кроме топа на ней ещё трусики — вполне приличные, этакие шортики-слипы из стретча с хлопком. Они тесно облегают ядрёную попку, пухленькую от природы и накачанную фитнессом. На трусиках спереди намалёван смайл — в том самом месте, которое… мда.
Можно сказать, что Оля мне улыбается, ага.
Ножки — тоже крепенькие, не пухлые но и ни разу не стройные — этакие ладненько-сбитые, накачанные, спортивные. Росту в ней всего ничего — и до ста шестидесяти не дотягивает, да и личико — вполне обычное, симпатичное, но не более того — но вы бы знали, что такие девушки могут в постели! Актрисы определённого ремесла отдыхают… Ну и правильно — они лишь зарабатывают деньги, а Оля занимается этим со всем удовольствием.
— Да это я, — улыбаюсь я. — Типа, Саша.
Надо же — у меня даже лексикон для каждой девушки свой.
Не станешь же общаться с анимешницей так же, как с панкушкой… И уж тем более лексикон готки не подходит для бизнес-леди.
— Ой! — говорит она. — Ой, ой! Да ты что?!!!
Она бросается к монитору, как тигрица на подкармливающего её туриста и быстро покрывает его жаркими страстными поцелуями. Теперь у меня весь обзор перекрыт алыми отпечатками помады, ага.
— Ой, тьфу, извини! Щас влажные салфетки достану…
Она отворачивается, и моему взору предстаёт весьма аппетитный задок. Девушка забирается в нижний ящик стола, не вставая с кровати.
— А! Вот! Нашла!
Она аккуратно протирает монитор, скептически смотрит на меня.
— О! Так лучше.
Закусывает губу.
— А вообще… этого мало!
Она внезапно задирает маечку, томным отрепетированным движением, на миг придержав ткань так, чтобы она зацепилась на сосочках, а затем груди резко выпрыгнули из тесного эластичного плена закачались в воздухе. Грудь у неё была небольшая, но очень красивая — этакие упругие тугие мячики, с рыжевато-розовыми сосочками, и небольшими ямочками на них — будто кто-то легонько нажал сверху пальцем.
— Эй! Ты чего!
— Сейчас увидишь…
Она наклоняется и медленно, возбуждающе проводит по монитору тугими мячиками.
— Вот так лучше?
— Оля! У меня тут барышни!
— Барышни? — изумилась она. — А! Я думала, это просто компьютерные персонажи, — весело помахала она им, и не подумал опустить маечку.
Потом склоняется ближе:
— Ну-ка ну-ка, покажи их…
Мои девицы оторопело смотрят на неё.
— Вай, вай, — игриво говорит она. — Какие девушки! Ты мне их не обижай!
— Я смотрю, ты такая же неугомонная.
— Всё, что доставляет мне удовольствие, или противозаконно, или ведёт к ожирению, или аморально, — отмахнулась она. — Закон я нарушать не хочу, толстой быть тоже, что бедной девушке остаётся?!! Ой, не будь занудой! Можно подумать, тебе не нравится…
— Нравится, — вынужденно признал я.
— Вот-вот! Смотри, балбес, чего лишился! Сам виноват!
Есть такое — я сам её бросил.
Потом два месяца читал на её странице Вконтакте грустные посты, а потом она нашла три парня: не сразу, конечно, а постепенно — сначала одного, потом другого, потом третьего…
— А ты то вообще как тут?! Я думала, ты давно откинул копыта!