Александр Зимовец – Реликварий (страница 38)

Герман стал торопливо одеваться, не смотря на кружащуюся голову и слегка трясущиеся руки, из-за чего даже застегивание пуговиц сделалось нелегкой задачей. Нет уж, он покажет ей! Даже если она в самом деле уже там… плавает в эфирных потоках… он вытащит ее из эфирных потоков и выпорет! Честное слово, публично выпорет, но сперва допросит хорошенько. Ну, или прямо в процессе допросит. По обстоятельствам.

Нет, но какого черта? Зачем?!

И тут у него закралась в голове мысль: а что если она просто таким образом спасает его? Решила вместо него принять на себя эту странную участь, превратиться в вечную пленницу башни, а его оставить гулять на свободе?

Но отравление… и ведь судя по словам Виктории, травила она его по-серьезному, и он имел сейчас серьезные шансы и впрямь отправиться на тот свет, еще до того, как все они слягут от действия вистернии.

— А где Мальборк? — спросил он.

— Отправился туда, — ответил Воскресенский из-за двери. — Как только стало ясно, что случилось. Мы решили, что с его способностями у него больше всех шансов что-то сделать. Если повезет, он сумеет пробраться по ту сторону щита и остановить ее.

— Идемте туда немедленно, — проговорил Герман. Он встал с ложа, поморщившись. Голова гудела, во рту был мерзкий приступ, а едва встав, он чуть не упал обратно. Но идти он, кажется, мог. — Боюсь, что Мальборк вряд ли ее одолеет.

— Я тоже сомневаюсь, — ответил Воскресенский и протянул руку Герману, желая поддержать его, так тот пошатнулся. Герман отмахнулся от его помощи и направился к выходу.

В прихожей их ждал Кайрон, выглядевший подавленно.

— Она не сможет, — проговорил он. — Не сможет удержать баланс камня. Тиу не будет ее слушаться полноценно, у нее все еще есть остатки воли, и с незнакомым человеком… да еще и таким, кто завладел браслетом обманом…

— Ну, и прекрасно, — ответил Герман. — Если она не сможет пользоваться башней в полную силу, значит, у нас есть шанс.

— Вы не понимаете, — Кайрон покачал головой. — Шансов у вас нет. Ее сил вполне хватит, чтобы создать вокруг башни непроницаемый барьер. Это, собственно, самое простое. Мы веками готовились к вторжению Alta Varisa, и уж на этот случай оборона башни обеспечена. Если уж ваша… подруга подключилась к ней, то сделать ей ничего вы не сможете. Разве что убедить ее открыть вам проход каким-то образом. Ну, я не знаю, воззвать к ее совести.

— Сомнительное средство, — хмыкнула Виктория.

— Да уж, шансы так себе, — согласился с ней Герман. — Может быть, к башне можно попасть как-то еще? Какой-то потайной ход, я не знаю?

Кайрон покачал головой.

— Разумеется, никакого потайного хода нет. Барьер предусмотрен на случай нападения неверных, как я уже говорил. И он абсолютен. Его можно пробить силой… но это должна быть чудовищная сила. Предполагалось, что если неверные пробьются в наш осколок, то мы все будем оборонять город, а если станет ясно, что бой проигран, но оставшиеся в живых запрутся за барьером и смогут там хранить главные реликвии… еще достаточно долго.

— Ох-хо-хо, — вздохнул Герман. — Стало быть, непробиваемый барьер?

— У меня есть кое-какие идеи по поводу того, как его пробить, — проговорил вдруг Воскресенский. — Но сперва надо на него взглянуть. Нужно понять, какая именно там форма щита…

— Откуда вы знаете, как можно пробить такое? — спросил вдруг быстро и с видимым волнением Кайрон. — Кто вы такой?

— Я изгой, — ответил Воскресенский спокойно. — Я не Alta Varisa, если вы так называете верных слуг королевы. Как и все изгои, я в Эгладоре заочно приговорен к конфискации и бесчестью, и я совершенно не понимаю, в связи с чем вы…

— Кто вы такой?! — спросил Кайрон, повысив голос. — Вы знаете о доме Гарумис слишком много, чтобы можно было просто так…

— Нет времени! — вмешался Герман, встав между ними. — Давайте закончим этот спор как-нибудь в другой раз? Идемте, поручик. Господа, идемте. Господин Кайрон, спасибо за гостеприимство. Мы вас… известим о результатах.

С этими словами он вышел на крыльцо.

— Надеюсь, будет кому извещать, — услышал он за спиной усталый голос.

Глава двадцать вторая, в которой спящий просыпается

Вблизи башня поражала своей высотой еще сильнее. В особенности, теперь, когда ее окутывал сияющий кокон щита.

Пока они шли, Герман попытался прощупать этот кокон своим новым зрением и поразился тому, насколько сложную, изящную, и в то же время — невероятно прочную конструкцию создали эльфы. Нечего было и думать о том, чтобы пробить ее грубой силой.

Тем более, что и силы той… Герман почти что ее в себе не чувствовал. Случившееся, конечно, не способствовало тому, чтобы его спутники в него поверили, да и к образу Ариадны внутри обратиться стало труднее.

Что ж, предстояло работать с тем, что есть. То есть, почти ни с чем, собственно.

Перед башней была просторная площадь, вымощенная черными плитами и почти нетронутая буйной растительностью — разве что кое-где в щелях между плитами пробивалась трава.

Площадь эта была перегорожена магическим щитом примерно пополам. И едва Герман и остальные вышли к ней, как он сразу же увидел на другой стороне площади человека, склонившегося к земле, и что-то самозабвенно чертящего. Сердце у Германа тут же дрогнуло: он разглядел сидящую на корточках Софью в ее темном дорожном костюме. Не было ни единого сомнения: она была занята подготовкой портала. Рядом с ней стоял самоход гнома с обрывками лиан, намотанными на лопасти насадки. Прислонившись спиной к ее гусенице, на земле сидел фон Мальборк, скованный по рукам и ногам плотно обвившими его тело и даже шею лианами. Дело было ясное: переместится по ту сторону барьера вампиру удалось, а вот справиться с обретшей невероятную силу Софьей — нет. Хорошо, что она его не убила. Это давало надежду на то, что какая-то человеческая нотка в ней еще осталась.

Вырвавшись из-под защиты перевитых лиан, Герман тут же зашагал в ее сторону прямо через площадь, так что Ульфрик, схвативший, было, его за руку, не смог его остановить.

— Господин штаб-ротмистр! — донесся до него сзади растерянный голос гнома. — Куда вы, какого черта?!

Однако Герман не послушался. Ему необходимо было поскорее все выяснить.

— Софья Ильинична, какого черта! — выкрикнул он.

— Надо же, я уже Софья Ильинична? — спросила она, оторвавшись от своего занятия, повернувшись и иронично приподняв бровь. — А еще не далее как часа четыре назад была Соней. Надо же, как коротка мужская привязанность.

— Перестаньте паясничать! Немедленно снимите этот щит и передайте нам башню.

Он успел рассмотреть своим внутренним зрением, что Софью и башню соединяет теперь множество невидимых силовых нитей, которые отходят от ее тела и прирастают то к одному, то к другому этажу башни. И этих нитей становится все больше — прямо на глазах у Германа появилась новая. Было ясно: она уже совершила ритуал, о котором говорил Кайрон, и теперь процесс ее слияния с башней, вероятно, необратим.

— А то что? — она чуть склонила голову на бок. — Пробьетесь силой, да? Вот только боюсь вас разочаровать, господин штаб-ротмистр, но сила моя сейчас… совершенно не чета вашей. Пока вы изволили почивать, я взяла башню под контроль, и ее сила теперь подчиняется мне. Скоро я сольюсь с башней воедино, и это будет… чрезвычайно волнующе. Но до этого у меня есть небольшое дело. Я должна настроить портал.

— Портал для нас? — спросил Герман.

Софья заливисто рассмеялась.

— Нет, разумеется, — ответила она. — Портал для тех, кто ждет, пока он откроется. С той стороны ждет, на берегу Великой реки.

— И кто же это?

— Много будете знать — скоро состаритесь, ваше благородие. Впрочем… нет, вы уже состариться не успеете, так что, так и быть, скажу. Ждет меня там господин Паскевич с отрядом верных ему гренадеров. Когда я открою портал, они займут башню. К этому времени я буду уже полноценной хранительницей, смогу открыть все внутренние двери и обезвредить многочисленные ловушки. А там их, кстати, немало внутри.

— И что потом? — ошалело переспросил Герман. Если бы Софья призналась в том, что работает на короля гноллов, он удивился этому меньше, хотя даже не знал, есть ли у гноллов король. Но Святая дружина… после всего, что устроил Уваров… Хоть Уварова уже и нет в живых, но это же его наследники…

— А потом — суп с котором, — Софья улыбнулась, поразившись его недогадливости. — Потом его светлость, Святослав Паскевич, вернется в Петербург с триумфом, падет к ногам Его Величества, преподнесет ему решение всех российских бед — новый источник силы, который позволит не истощать более крепостных. Бедные селяне вернутся к своему мирному труду, а дворяне по-прежнему будут ими владеть и будут единственными в мире магами, потому что артефакты будут получать исключительно из рук его величества. А он уж кому попало артефакт не выдаст, тут можно быть спокойными.

— Но тебе… вам-то это для чего?!

— Мне? — Софья, казалось, даже задумалась на секунду. — Ну, во-первых, у меня осталось двое младших братишек и сестра. Не знали? Вот и Илья, казалось, не знал, что они у него есть. Они были на мне все это время, с тех пор, как умер наш отец. Сейчас они у наших дальних родственников, и те, надо сказать, не больно-то о них заботятся. Но скоро все изменится. Они станут одними из самых сильных магов в империи: уж я-то позабочусь об этом. У каждого из них будет великолепное будущее, а я здесь буду за них радоваться. И за их потомков — я ведь, вероятно, их переживу. Но род Ферапонтовых будет одним из величайших в империи.