Александр Зимовец – Дуэльный сезон (страница 20)

Что бы он сделал тогда? Самое разумное было бы — избавиться от нее чужими руками. Специально спровоцировать конфликт за карточным столом, подговорить своего приятеля — такого же шулера и дуэлянта. А потом еще и самого его убить, чтобы не наговорил лишнего. Блестящая комбинация! Только такой и следовало бы ждать от умного светского человека, начисто лишенного чести и совести!

Даша почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Она взглянула на Стужева, который на правах секунданта стоял неподалеку от нее.

Быть может, это просто свет фонаря так играл на его лице, но Даше показалось, что на нем появилась знакомая едва заметная улыбка.

Ну, разумеется, это точно он! Иначе и быть не может! А она попалась в ловушку, словно глупая мышь! Предупреждал ведь ее отец, что в Маринбурге нужно держать ухо востро, что там за каждым углом подстерегает предательство!

Но у нее не было времени, чтобы корить себя за доверчивость. Минц подал сигнал, чтобы противники сходились.

Стольский двинулся в ее сторону. В его движениях чувствовалась уверенность в собственных силах. В отличие от большинства присутствующих, он-то точно знал, что Даша — не телекинетик, а если так, то и большого эффекта на ход поединка ее способности оказать не могут.

Чего он не знал, так это того, что перед ним не кисейная барышня, а человек, не одну сотню часов потративший на уроки фехтования.

Откуда бы ему это знать? Даже давешняя история о том, как «Варвара Ухтомская» застрелила своего же подопечного на дуэли, вовсе не говорила об этом. Может, потому он и выбрал сабли, что знал: стрелять она умеет.

Так или иначе, Стольский просчитался. И сам он понял это довольно быстро, когда попытался атаковать.

Атака была умелой, но Даша отразила ее без труда да еще сделала выпад, так что ее клинок рассек воздух всего в вершке от груди противника.

Тот отскочил, выставил саблю вперед, лицо его побледнело. Со стороны крыльца послышались одобрительные выкрики.

«Вот это да! Господа, я женюсь, ей-богу!» — прорычал чей-то бас.

Даша постаралась не обращать на все это внимания. Перед ней было только острие ее клинка и такое же острие, обращенное в ее сторону.

Стольский стал двигаться боком, стараясь выбрать более удачную позицию. На лице его изобразилось замешательство. Он сделал несколько движений саблей перед собой.

— А, Стольский?! Каково?! Не ожидал?! — выкрикнул тот же густой бас с крыльца.

— А ну, молчать! — рявкнул Минц. — Кто еще слово крикнет, того я своими руками за порог выставлю! Отвлекать дерущихся — это бесчестно, господа!

После этого компания на крыльце смотрела молча, только изредка оттуда слышался приглушенный ропот. Больше всего Даша сейчас боялась того, что он примется чародействовать. Конечно, победы ему это не даст. Даша сумеет сделать так, что он станет нарушителем дуэльных законов. И трупом.

Вот только сама она после этого окажется в весьма невыгодном положении. Женщина-чародейка — это нечто выходящее из ряда вон гораздо дальше, чем женщина-офицер. Она окажется в центре внимания уже всего города. А оказавшись в нем, должна будет навсегда отказаться от своей миссии.

Впрочем, обо всем этом она подумает потом. Сейчас есть более насущная задача — не умереть.

Тем временем Стольский быстро оправился от шока. Сделав несколько шагов вбок, он почувствовал, видимо, что сумел зайти в неудобную для Даши позицию, и атаковал снова, нанеся рубящий удар сбоку.

Даша с трудом успела выставить саблю. Два клинка столкнулись, едва не выбив искры. Снова отчаянный удар, затем еще, затем попытка проткнуть оборону, которую Даша без труда парировала и сама нанесла укол. Стольский увернулся и отступил на пару шагов назад, чтобы сделать короткую передышку.

Мысленно Даша поблагодарила всех Заступников, что противник хотя бы физически не слишком крупный. Будь против нее какой-нибудь здоровяк вроде майора Минца, он сумел бы просто за счет своей силы продавить ее защиту, вымотать до такого состояния, чтобы она и оружие держать толком не могла. Сабли-то у обоих весят одинаково, а сила в руках неравна.

Но Стольский был мужчиной довольно субтильным. Было видно, что поединок дается ему не так-то легко, и весь расчет его был на то, что Даша либо быстро сдастся, либо не сумеет сдержать первый натиск.

В следующий раз атаковала уже она, заметив брешь в его защите.

Стольский вскинул саблю, но замешкался буквально на миг. Увернуться не вышло, и единственное, что он смог сделать, это парировать удар второй рукой. Он зашипел от боли, на рубашке расплылось кровавое пятно. Лицо его исказилось от ярости. Казалось, в эту секунду он готов был разорвать Дашу на куски.

— Нарушение! — тут же выкрикнул Стужев. — Господа, предлагаю на этом закончить. Во-первых, по кодексу удары запрещено парировать рукой. Во-вторых, мы видим первую кровь. Это тоже повод к завершению дуэли. Как секундант, я настаиваю.

— Опустить клинки! — скомандовал Минц. — Я согласен со штаб-ротмистром. Вы, поручик, что думаете?

Последний вопрос был обращен к Алисе Лоренц, которая стояла чуть поодаль от распорядителя, сложив руки на груди.

— Не возражаю, — ответила она равнодушно. — И то сказать, у меня еще партия в штос не доиграна, а здесь довольно холодно.

— Тогда я, как распорядитель… — начал было Минц, и Даша успела мысленно выдохнуть.

Сейчас он объявит дуэль прекращенной, а конфликт — исчерпанным. Стольскому придется смириться с этим, а назавтра весь Маринбург будет говорить, что он проиграл в поединке с девицей. Что ж, поделом. Нечего было жульничать за карточным столом. Не одного шулера Даше удалось наказать, так хотя бы другого!

Но едва она успела об этом подумать и опустить саблю, как Стольский, который все это время стоял бледный и нервно жевал ус, вдруг взревел, поднял саблю и бросился на нее.

В воздухе сверкнули зеленые искры. Мир вокруг нее взорвался криками. Краем глаза она успела заметить, как Минц раскрыл рот, чтобы проорать команду, Лоренц закрыла глаза руками в перчатках, и только Стужев, казалось, смотрел на происходящее совершенно безучастно.

Она попыталась защититься, но на это ей не хватило какого-то мгновения. Противник, подключивший свою чародейную силу, действовал проворнее.

Его, конечно, убьют. Но ему было все равно. Он жаждал мести. И бросился в отчаянную атаку, надеясь, что жертва не успеет защититься.

И Даша, для которой время вдруг словно замедлилось, с ужасом поняла, что не успевает. Смертоносный клинок летел в нее со свистом, целясь в основание шеи и намереваясь рассечь мясо и кости.

Мелькнула в голове мысль, что она ужасная дура, а Стужев добился своего. А секунду спустя Даша почувствовала удар.

Но это был не удар сабли, а что-то более мягкое, но в то же время — более сильное. Словно ее ударили огромной подушкой, отчего она не удержала равновесия и упала в снег. Голова закружилась, перед глазами потемнело, и Даша провалилась в небытие.

Глава двенадцатая, в которой есть о чем подумать

§ 124. Секундант является поверенным своего доверителя и обязан хранить в тайне сообщенные ему факты, мысли и желания.

§ 125. Если сделанные ему предложения не согласуются с его принципами чести, он должен отказать в своем содействии; но он не имеет права разглашать сообщенные ему факты.

Первым, что увидела Даша, когда открыла глаза, было лицо Сони. Она сидела возле кровати в комнате кузины и читала какой-то затрепанный роман.

Впрочем, сконцентрировать на ней внимание у Даши не получалось. Перед глазами ее всё плыло и качалось, словно она оказалась на корабле в разгар шторма. Какой-то навязчивый гул стоял в голове, мешая думать, и она, как ни старалась, не могла припомнить события предыдущего дня.

То ей казалось, что она стрелялась с Лоренц. То — что встретила в карточном салоне Фабини и повздорила с ним. Сны и явь перемешались между собой, словно рожь и пшеница, ссыпанные в один мешок.

Это было ужасно неприятное ощущение, к которому примешивался еще и противный горький вкус во рту, как будто она наелась полыни. Даже прежний сладкий запах цветов, наполнявший комнату, казался ей теперь душным и противным.

Сперва ей не хотелось привлекать внимания Сони, но она не выдержала и простонала, отчего та тут же захлопнула книгу и бросилась к кузине.

— О-о, ты проснулась! — проговорила она. — Как ты себя чувствуешь? Тебе плохо? Хочешь воды? Или поесть? Я сейчас кликну кого-нибудь из людей.

— Не надо, — проговорила Даша с заметным трудом. — Как я… сюда попала?

— Он принес тебя сюда на руках! — проговорила Соня, и в ее голосе звучала неподдельная зависть. — Представляешь, прямо как в романе про Маурицио! Должно быть, всю дорогу на руках тебя продержал, пока в карете ехал! Он и доктора к тебе сюда притащил потом. Не кого-нибудь, а императорского лейб-медика!

— Кто… «он»?

— Как — кто? Кирилл Стужев. Я слышала, что доктор-то не хотел к тебе ехать, у него был визит к какому-то вельможе, так Стужев его сюда притащил чуть ли не силой. Говорят, пистолетом грозил. Впрочем, доктор сразу сказал, что с тобой ничего страшного, и ты скоро придешь в себя. Еще ворчал, что Стужев его от дел оторвал из-за ерунды.

— Подожди… — Даша приподнялась. События начали складываться в ее голове в более или менее внятную картину. — Выходит, он привез меня сюда после дуэли. Но чем кончилась дуэль?