Александр Жуков – Поймать Короля и высечь! (страница 20)
— Ну зачем тебе столько продуктов?
Женька с неохотой признался, что ему поручили «кашеварить».
Отец поднял вверх большой палец и торжественно изрек:
— Кашевар в полку — фигура номер один! Ему всегда почет и уважение. Даже у нас на комбинате. Вот моя бригада, например, повара столовой Анну Михайловну всегда по имени-отчеству величает, хоть годков-то ей — кот наплакал! Повар — это величина!.. Ну, все готово. Запомнил, где и что лежит? — Николай Павлович, словно мячик, подкинул рюкзак, похлопал ладонями по бокам, прислушиваясь, не гремит ли что. — Ты своих ребят предупреди: одна ложка может целый полк погубить!
— Ладно, — Женька посмотрел на крылья «Стрекозы», висевшие над его кроватью, и помрачнел.
Отец, рассказывая что-то веселое из армейской жизни, надел рюкзак ему на плечи, отошел шага на два, полюбовался сыном и подтолкнул его к двери:
— Ну, орел, поди бабушке с матерью покажись. С рюкзаком ты уже настоящий мужчина! А они тебя по утрам манной кашей потчуют.
Бабушка с матерью смотрели телевизор. Увидев Женьку с огромным рюкзаком за плечами, они перепугались не на шутку. Забегали, запричитали. А Женька, не отрываясь, смотрел на экран: передавали сводку погоды.
— Завтра в Москве и Московской области, — размеренным голосом говорил диктор, — сохранится солнечная погода. Температура воздуха 15–17 градусов тепла. В последующие дни ожидается резкое похолодание. Возможны дожди…
— Ну, орел, посмотрели на тебя? Кругом и спать! Завтра в семь часов подниму. Вам понятен приказ, рядовой Чижов?
Женька опустил рюкзак на пол, прямо посреди комнаты. Присел перед ним на корточки и с минуту смотрел на него, а потом решительно расшнуровал. Вытащил свитер, который мать дала «на всякий случай», свой паек, даже вилку и ложку: «Свое я имею право не брать». Затем снял крылья «Стрекозы», достал из-под кровати фюзеляж. Аккуратно сложил их вместе и осторожно засунул в рюкзак.
Крыло и хвост высовывались больше чем на метр.
— Ничего, мне не по лесу бегать, — успокоил себя Женька, — я — всего лишь кашевар. Пока каша варится, я «Стрекозу» в воздухе опробую. Никому это не помешает…
Уже в кровати, закрыв глаза и свернувшись калачиком, Женька представлял, как, покачиваясь на упругих потоках воздуха, «Стрекоза» набирает высоту. А потом его мысли унеслись к самой заветной мечте — велолету. Он никому из ребят о нем не рассказывал. Женька боялся, что его тут же высмеет Колька Костылев.
Про велолет знали только бабушка и классная руководительница Светлана Георгиевна. Бабушке Женька рассказал потому, что знал: она, если и не поймет, то никому тайны не выдаст. Только махнет рукой: «Твори, твори… Все лучше, чем по улицам бегать!»
Выслушав рассказ о том, что велолет будет похож на стул: внизу — педали как у велосипеда, а вверху — винт как у вертолета, бабушка покачала головой и строго-настрого предупредила: «Из кухни стулья не брать. Вот поедем на дачу, там у меня в сарае два сломанных валялись».
Светлане Георгиевне — классной руководительнице и учительнице литературы Женька рассказал обо всем по необходимости. Он не сдал в срок сочинение на тему «Моя будущая профессия». Когда Светлана Георгиевна спросила, почему, Женька помялся-помялся и, поскольку врать не умел, чистосердечно признался: «Смеяться будут!..» Ведь он собирался построить велолет, освоив сложную науку конструирования летательных аппаратов.
Светлана Георгиевна вспомнила, что где-то в старой кинохронике видела подобный аппарат, построенный лет сорок назад. Он не поднялся и на полметра от земли.
— А Карлсон! — с ходу возразил Женька.
— Это же сказка! — улыбнулась Светлана Георгиевна, но тут же посерьезнела: — Хотя… очень похоже на правду.
— Я тоже понимаю, что сказка, — согласился Женька. — Но сказка, пока не открыты новые законы физики. Допустим, что…
И тут он выложил целую теорию, в которой многое основывалось на «допустим»! Женька предлагал каждому велолет, который приводится в движение педалями. А если нужно лететь на большое расстояние, пожалуйста, включай электромоторчик.
— А зачем же педали? Ведь электроэнергия в будущем — не проблема, — искренне удивилась Светлана Георгиевна.
— Конечно, копейки! — небрежно махнул рукой Женька. — Я для здоровья педали оставил. Мне тут папа одну статью прочел… Я эту газету с собой ношу. Хотел на классном собрании для всех… А то у нас многие от физкультуры отлынивают.
Женька вытащил из портфеля газету и прочитал подчеркнутое красным карандашом: «…никого не могут оставить равнодушными результаты исследований, показавших, что после поступления в школу двигательная активность наших детей снижается примерно наполовину, а по мере перехода из класса в класс — до 85 процентов!..»
— Представляете, какая это опасность! — Женька аккуратно сложил газету. — А тут можно увеличить перемену. Все выходят на крышу школы, где стоят велолеты. Полетают минут десять на свежем воздухе. А то на перемене даже по коридорам побегать не дают! — грустно вздохнул Женька. — У моего папы год назад инфаркт был. Он тогда институт вечерний заканчивал. Он теперь за меня боится. — Женька посмотрел на Светлану Георгиевну и доверительно добавил:
— Я ведь вам про велолет по секрету. Меня все в классе почему-то считают несерьезным.
— Ну что ты, Женя… Я, например, считаю тебя очень и очень серьезным человеком. И в твой велолет я сразу поверила, — сказала Светлана Георгиевна.
— Правда? — обрадовался Женька. И в тот же вечер написал сочинение на шести страницах, наделал массу ошибок, но получил пятерку «за содержание».
И вот теперь Женька переживал, что Светлана Георгиевна болеет, и всей «Зарницей» руководит смешливая вожатая Вера Аксенова. Ей он ничего объяснить не мог. И со страхом подумал, как бы завтра, увидев «Стрекозу», она не отправила его домой.
На небе не было ни облачка, ни одна веточка на деревьях не качалась. Даже опадающие листья не кружились, а опускались плавно, словно парашютики. Погода была самая что ни на есть летная. К обеду осеннее солнце пригреет настолько, что воздух завибрирует от испарений. Родятся тысячи невидимых воздушных потоков, которые взметнут ввысь краснокрылую «Стрекозу». У нее бензиновый моторчик, но все же на случай неполадок погода была идеальная. Опираясь на воздушные потоки, «Стрекоза» может спланировать на поле и уцелеет.
весело напевал Женька в это воскресное утро.
Около правого крыла школы остановились бойцы отряда «Вымпел», а около левого — «Факел». Они старались не замечать друг друга. Не разговаривали между собой, то и дело посматривали на часы: всем не терпелось поскорее начать операцию и «вступить в бой».
Женька, не доходя шагов пяти до одноклассников, остановился. Сначала его никто не замечал, а когда увидели — с любопытством и недоумением уставились на крылья и хвост самолета, торчавшие из рюкзака.
— Что это такое? — Вера Аксенова даже отступила назад. — Зачем ты это взял?
— Он — ангел. Он без крылышек не могет! — сострил Колька Костылев, и взвод его разведчиков дружно расхохотался.
— Я ведь все равно кашу варю… Вот и хотел в свободное от работы время… Я же никому не помешаю…
— Ты свои крылышки вместо наших продуктов взял? — грозно спросил сегодня особенно важный Сашка Ермаков, накручивая на палец ремешок командирского планшета.
— Я только свой паек не взял. Я вчера с вечера наелся и утром еще… на весь день.
— Хватит! — Сашка Ермаков резко оборвал Женьку. — Ты не у себя дома. Ты получил приказ. Вернее, ты нарушил приказ… С этим мы разберемся после боя. Эгоист несчастный, все только о себе думаешь.
— Да, ты, Чижов, неисправим! — криво усмехнулась Вера. — Хорошо хоть кашу варить умеешь, а то бы от тебя совсем никакой пользы.
— Автобус! — выкрикнул кто-то.
К школьному подъезду тяжело подкатил «Икарус». Отряды «Вымпел» и «Факел» быстро построились в шеренги. Садились они в разные двери, старательно не замечая друг друга. И, к удивлению шофера, даже песни пели разные.
К десяти часам все были раз десять проинструктированы шефами из воинской части.
Майор с лихими кавалерийскими усами скомандовал:
— Командиры, ко мне!
Он вручил им пакеты с огромными сургучными печатями.
— Выйти на исходные позиции и ровно в десять двадцать три вскрыть пакеты. Огласить приказ. Выполняйте!
— За мной! Не растягиваться! — крикнул Сашка Ермаков и побежал по тропинке в глубь Сеженского леса.
Последним шел Женька. Ему даже оружия не выдали.
По кустам шнырял Колька Костылев с настоящим автоматом, то и дело с глубокомысленным видом раскрывал планшет с картой и бормотал: «азимут… курс… пятнадцать градусов северной широты…»
Минут через пятнадцать отряд вышел к дому лесника, помеченному на карте крестиком. Сашка Ермаков разорвал пакет:
«По данным разведки диверсионной группе «Факел» поручено захватить ваше знамя. Действуйте самостоятельно, согласно обстановке. Диверсионная группа будет считаться обезвреженной, если вы захватите ее знамя. Прятать его, закапывать не разрешается. Отряд без знамени считается «уничтоженным». Место нахождения знамени каждому бойцу нанести на свою карту и держать в строжайшем секрете. Майор Павлов».
— Ну, ребята, думайте! — Ермаков сунул приказ в планшет и, заложив руки за спину, задумчиво прошелся перед строем. Со стороны казалось, что огромный бинокль, мерно покачивающийся на тонкой шее, тянет книзу и поэтому Сашка горбится.